Ведомые попутным ветром тучи медленно надвигались на город; взъерошенные, развернув боевые знамёна,они стремительно неслись вперёд. Минуту назад их передовой отрядещё сражался за шило телевышки, а теперь, победно отплясав вокруг неё и клубясь, словно дым пожарища, серо-сине-чёрное воинстворинулось на город. Небеса клокотали, готовясь разразиться чудовищным сухим и трескучим кашлем…
Илья, отложив журнал, плотно закрыл дверь балкона и, усмирив рвавшиеся из стороны в сторону занавески, с любопытством поглядел в окно. На дворе бушевали пыльные вихри, и воронки их, закручиваясь, словно сюрреалистические трубочки для мороженого, вбирали в себя ворохи листьев, пыли, бумажных обрывков; раздувались, превращались в серые сардельки и с шумом и дикими завываниями обрушивались на стены, стремясь столкнуть, сдвинуть, превратить дома в груды щебня. Небесные швы лопнули, и тут же, сквозь обтрёпанные дыры, блеснули над городом две ярко белые сабли,тонны ледяных пуль рухнули вниз, и казалось, что гром, наплевав на все законы, обрёл плоть, слившись в единый всё пробивающий кулак.
Дождь грянул девятым валом, залив стёкла и лишив Илью единственного на этот час развлечения – смотреть в окно; потому что исследовать телеканалы не хотелось, а мыть посуду было не нужно, Илья жил один и как всякий уважающий себя холостяк супов не варил, а роль тарелок ему прекрасно заменяла сковорода;оставалось одно – почитать научный журнал «обо всём», купленный утром в киоске, по дороге за хлебом и молоком.
Илья уселся на диван и под громовую, то стихавшую, то нараставшую канонаду перевернул титульную страницу. Яркий заголовок сообщил, что сейчас читатель погрузиться в увлекательнейшую историю о создании паровой молотилки.Но прочесть о том, какие трудности стояли перед инженерами, Илье не удалось - прозвенел звонок в дверь. Журнал полетел на край дивана; Илья, шаркая на ходу тапками, вышел в прихожую и повернул замок.
- Вот это ливень!..
На пороге,стоял Валерий - больше похожий на мокрую тряпку он с улыбкой протягивал руку и, готовясь войти, топтался на коврике, превращая его в небольшое болотце.
- Зонт, понимаешь не взял, а тут как шандарахнет! Еле добежал до тебя.
- Мог бы и не бежать,- улыбаясь, ответил Илья.- Ничего бы не изменилось.
- Да, ты прав,- Валера прошёл в прихожую.
- Чего тебе дома-то не сидится?- спросил Илья, ожидая, когда друг стянет мокрые ботинки.
- Так я ж не дома,- ответил Валера, отправляя обувь в угол,- я из деревнисейчас...
- Ты в деревне?- Илья пропустил друга в комнату.- А в город чего приехал?
- Еду в Т-к на неделю,- вздохнув, ответил Валера: - Нужновстретиться с тамошними художниками, то да сё…
- На посошок, значит, зашёл?- улыбнулся Илья.
- Ну, можно и так сказать…
Валера внимательно осмотрел комнату, хотя знал здесь каждую мелочь, вздохнул и повернулся к Илье.
- Понимаешь, старик, ехать-то я еду, но тут такое дело: сейчас время к осени, а в деревне-то у меня, ну, ты сам видел, всякого добрахватает.
- Грабителей боишься?..
- Каких грабителей!- усмехнулся Валера,-Ты же знаешь, никаких богатств у меня там нет… только маски всякие, поделки, книги, картинки. Разобраться – ценности никакой, но сопрут – жаль будет. Другим-то на всё это наплевать, а я ж художник, для меня это дорого, понимаешь, старик?
- Понимаю,- ответил Илья,- от меня-то ты чего хочешь?
- Не пожил бы ты там недельку?- выпалил Валера.
- Пожить?- удивился Илья.- В деревне?
- Неделю, старик, одну неделю!- Валера ухватил Илью за плечи,- Я за это время все дела решу и вернусь. А?.. Там всё есть, и еды полный холодильник, а бухла, если надо, я тебе куплю, и денег оставлю!.. Старичок!..
Илья глядел в лицо друга ине мог прочесть в его глазах верного ответа, чего-то не договаривалось, путались нити, и это было ясно как гусиный паштет; впрочем, у каждого есть право на личные тайны…
Илья сел на стул и побарабанил пальцами по коленке. Неделя в деревне… Свежий воздух, пасторали… Стадо коров, позванивая колокольчиками и раскачивая хвостами, бодро шагает к реке, охрипшие петухи поют на заборах, вьются весёлые дымки бань, жизненные мужички, смачно сплёвывают обрывки изжёванных папиросных гильз, поселянки с полными крынками молока и пышными горячими…караваями. Самосад, самовар, само…
Почему бы нет? отпуск у Ильи только начался, самое время окунуться в тишину, зарыться в луговые цветы. А город… да здесь и дел-тоникаких нет, разве что привинтиться к телевизору, а вечерами, если взбредёт охота, с парочкой таких же «отпускников», идти шататься по «пляскам», или сидеть в каком-нибудь трактире, в поисках непритязательной любви…
Не лучше ли провести неделю с пользой, почитать хорошие книги (у Валеры их навалом), полистать альбомчики великих мастеров, поваляться на сеновале, считая сквозь щели в крыше звёзды - такие близкие и горячие, какими они бывают только в деревне…
- Старичок,- Валера прервал ход Ильиных мыслей,- ну, так как?
- Что ж,- Илья расставил руки в стороны и потянулся,- я согласен! Когда нужно там быть?
- Спасибо!- Валера потряс руку друга,- Выручил!.. Поезжай хоть сегодня. Я-то уже туда не вернусь, у меня поезд утром, а ты… вот, держи ключи.
Валера сунул Илье связку ключей.
- Разберёшься, там всё просто. Автобус…
- Да я знаю,- ответил Илья,- я же там был.
- Был, был!- радовался Валера,- Конечно, был! Это я так… Старик! Выручил!.. Я тебе за это, ну всё, что хочешь!.. Только не подведи, старик!.. Да, и ещё одна просьба, там у меня стоит одна статуэтка… фигурка из дерева, африканская, приятель привёз, так она у меня в клетке спрятана, так что,будь другом, пусть стоит, где стоит, и вообще, пожалуйста, не трогай её. Ладно? Не обижайся только… считай это моим капризом. Хотя я вовсе не суеверный, но… понимаешь…
- Понимаю,- улыбнулся Илья,- фетиш. Талисман. Хранилище силы, удачи и вдохновения. Нечто вроде любимых мозолей и тапочек.
- Точно!- обрадовался Валера,- Видишь, ты сразу всё понял, вник в душу художника. Ну, договорились?
- Не трону,- клятвенно заверил друга Илья.
- Ну, и славно,- вздохнул Валера и полез в карман.
Илья заметил этот манёвр и уничтожил порывв зародыше, заявив:
- У меня есть деньги.
- Что?- Валера будто не расслышал слов Ильи,- Деньги?.. Ах, деньги!.. Что ж… а то, может, возьмёшь?
- И не мечтай,- ответил Илья,- Тебе самому сгодятся. Привезёшь какой-нибудь сувенир.
- Сувенир… да, обязательно,- кивнул Валера,- Ну, я тогда пойду?.. Счастливо… Автобус завтра в пять сорок утра…
Валера дошёл до двери, обернулся, однако ничего более не сказал и вышел за дверь.
Оставшись один, Илья стал прикидывать все плюсы предстоявшего ему путешествия. Во-первых - это природа, во-вторых – уйма свободного времени, которое можно употребить на чтение - занятие, весьма сложно выполнимое в городе при обилии соблазнов, а также друзей и знакомых, жаждущих общения, и в-третьих, может быть там – на лоне – найдётся какая-нибудь романтичная особа: поселянка, дачница либо туристка, перед которой можно будет распустить хвост. Чем чёрт не шутит?..


Без двадцати шесть утра Илья сидел в автобусе и, держа на коленях рюкзак с необходимым набором личных вещей, готовилсяумчаться навстречу деревенским просторам. Автобус тронулся, мелькнули за окном новостройки, автозаправка, железнодорожный переезд, и открылось чёрно-серое полотно шоссе с трассирующими очередями полос дорожной разметки, асквозь окно вспыхивали в солнечных лучах кроны сосен, берёз и елей.
Поездка была недолгой, но убаюканный мерным шумом двигателя, Илья задремал, а когда очнулся, то с удовольствием обнаружил, что автобус, скрипнув сцепкой, остановился у деревенской остановки и открыл двери.Стрёкот кузнечиков оглушил Илью и заставилзажмуриться, город отучил его от чистых звуков, от обилия солнца;город быстро стирает в памяти пасторальные этюды, зато теперь можно будет вволю насладиться идиллией, напихать её за пазуху, сохранить и, вновь оказавшись в водоворотах городской суеты, подпитываться ею.
Илья закурил и, закинув рюкзак на плечо, пошагал к висячему мосту, чтобы, перейдя его, пойти… направо. Да, направо! Потом до первого поворота, опять направо и по центральной улице почти до самой околицы, туда, где в двух шагах от реки, в тени старых кривых и почти неплодоносящих яблонь, ютился маленький рубленый домик, обложенный белым и розовым кирпичом, с гордой трубой на крыше и флюгером в виде пиратского корабля. Флюгер этот, как и многое другое в доме, Валера сделал сам и считал его, приносящим ветер удачи.Первый тоствсегда звучал в честь флюгера, первые клубы дыма из трубы также принадлежали ему, так как считалось, что флюгер в какой-то мере причастен к солнцу, а, следовательно, и ко всему мировому пространству Разума и Любви.
Раньше Илья часто бывал здесь, однакоза последний год эта была первая поездка и первый раз, когда он подходил к этому дому.Валера - хозяин избушки–последнее время постоянно был занят, колесил по выставкам, устраивал презентации; год для него выдался на удивление удачным, работы шли нарасхват, он сделался успешным и модным. В деревне он творил, и ему было не до приёмов гостей. Однако все свалившиеся успехи ничуть не превратили его в сноба-зазнайку и «академика», Валера оставался всё тем же отзывчивым и надёжным другом, каким он был вначале своего творческого пути, то есть когда сидел без гроша в кармане.
Купив дом два года тому назад, Валера был счастлив, хотя назвать тогда домом полуразвалившуюся халупу было сложно, а вернее совсем невозможно. Но Валера был готов снести все тяготы ремонта и перестройки. За лето, призвав на помощь окрестных мужичков, на деле оказавшимися вполне грамотными плотниками, ему удалось отремонтировать строение и сделать из него то, чем оно являлось сейчас – Приютом Любви и Вселенной. Затем он принялся колесить по всем окрестным заброшенным деревням в поисках всего, что ещё годилось в починку. Так он обзавёлся настоящей дубовой кроватью, резным венским стулом, шкафом-буфетом в духе «купечества», парой самоваров, прялкой, задней половиной телеги с колёсами, хомутом и ещё кое-какими «ценными» вещами. Что же касалось всевозможных угольных утюгов, подков, скалок и корыт, то всего этого добра оказалось в избытке в сарайчике у дома, и теперь оно гордо украшало стены Приюта. Вершиной же удачных поисков оказался граммофон с огромной трубой; внутренностей, правда, у инструмента не было, но зато его выдвижной ящик служил отличным шахматным столиком. Стены домика были отданы искусству: на правой стене висели картины самого Валерия, левую стену занимали найденные на чердаке старые плакаты, открытки, афиши и даже меню из ресторана с датой «12 мая 1961»; это меню, вставленное в рамку, было первым, что встретило Илью, когда он ступил за порог и снял рюкзак.
С тех пор, когда Илья был здесь последний раз, ни сам дом, ни внутреннее его убранство ничуть не изменились. Окна украшали «бабушкины» занавески с васильками, полосатые половики стелились по полу радужными дорожками, книги покоились на самодельных нарочито грубо сработанных полках… Печь с заслонкой, походившей на рыцарское забрало, две кривых кочерги… Ведро для колодезной воды и рядом ковшик, с выгнутой дугой ручкой, словно франт на балу. Полотенце на крючке. Радио, напоминавшее громадную конфету ириску…
Ильявздохнул, открыл окно и впустил в дом аромат свежескошенного сена. Занавески затрепетали мотыльками. Старые яблони прошелестели листвой.Комната наполнилась теплом, и солнечные лучи беспрепятственно и кучно расселись на всём, куда только могли добраться. Илья сел на скрипучий резной стул, вытянул ноги, медленно вытащил сигареты, чиркнул спичкой, прикурил и осмотрелся вокруг в поисках пепельницы. Не высмотрев ничего подходящего, он решил пересесть к окну и стряхивать пепел на улицу. Сунув сигарету в рот, Илья ухватил стул, шагнул… и застыл на месте -в углу на высокой этажерке стояло нечто, покрытое синим платком и очертаниями напоминавшее большую куполообразную птичью клетку, одну из тех, в которых обычно держат ар или жако. Илья оставил стул посреди комнаты, подошёл к клетке, сдёрнул ткань, и сейчас же его виду предстала чудовищная африканская маска, вытянутая, с огромными глазами и безобразным ртом, она явно представляла собой лицо какого-то кровожадного божка; и хотя маскабыла стара, грубо вырезанная, потрескавшаяся, она всё ещё хранила на себе следы когда-то яркой раскраски, и даже Илье,неискушённому в делах антиквариата, было понятно, что ей не один десяток, а то и не одна сотня лет…
Илья оглядел маску и увидел, что помимо неё в клетке томилась ещё одна затворница. За омерзительным деревянным лицом стояла искусно вырезанная и покрытая чёрным блестящим лаком статуэтка прелестной африканки…
Это было чудо! Никогда ещё Илье не доводилось видеть такое сокровище.
«Как же Валера решился хранить её здесь?»- подумал он, любуясь чертами лица и линиями молодого упругого тела.
С минуту или две он стоял словно оглушённый, а потом решил вытащить фигурку из клетки и внимательней её рассмотреть. Ильядёрнул за металлическое колечко, но дверца не поддалась. Он присмотрелся и увидел, что в дверце имелся крошечный замочек, он-то и держал чёрную красавицу в неволе. Вздохнув, Илья решил оставить на время пленённую африканку и заняться её освобождением позже, когда ему, возможно, удастся отыскать где-нибудь ключ от замка.
«А если не удастся?.. Что ж, такой замок можно и булавкой открыть»…
Оглянувшись на клетку, Илья вернулся на стул и продолжил курить, но теперь он затягивался урывками, ему не давала покоя статуэтка…
«Нет, её нужно вытащить, и сейчас же!..»
Илья выбросил недокуренную сигарету в окно, куда-то в траву, совсем не заботясь, что не погашенная она могла стереть всю деревню с лица земли. Но судьба посёлка не занимала Илью, все его мысли были поглощены одной задачей – отрыть замок. Методично, метр за метром, полку за полкой, Илья обследовал всю комнату – ключа не было. Не отчаявшись, Илья перенёс свои поиски в сени, а оттуда на кухню. Он залезал в каждую коробочку, в каждый горшок, в каждый спичечный коробок, встречавшийся ему на пути. Он перелопатил книги в сундуке, осмотрел дверные косяки – некоторое имеют привычку вешать ключи у двери на гвоздик – но всё было безрезультатно. Оставалось, поддавшись соблазну, сломать эту чёртову клетку. И когда Илья уже решил привести в исполнение своё намерение расправиться с металлическими прутьями, ключ возник перед ним, словно феникс из пепла. Оказалось, что всё время, затраченное Ильёй на безрезультатные поиски, он лежал себе спокойно под самой клеткой. Илья схватил ключ, вложил его в скважину, повернул и открыл замок. Дверца медленно отворилась, Илья бережно освободил африканку из заточения и поставил на середину стола.
Фигурка была небольшой, около тридцати сантиметров ростом, но выполнена с таким мастерством, что казалось, стоит прикоснуться к ней, и девушка вздохнёт, осмотрится и пустится в пляс, отбивая стройными ногамитакт и выделывая бёдрами такие соблазнительные движения, от которых захватит дух, и дрожь пробежит по телу от макушки до пяток.
Илья смотрел на произведение безымянного неграмотного мастера и не мог скрыть восхищения. Какой сверхъестественной пластикой обладали руки скульптора, художника из каменного века… Он, не имевший понятия о законах ваяния, о пропорциях, ничего в жизни не слышавший ни о каких Роденах, воплотил в жизнь мечту о красоте и гармонии, пользуясь лишь примитивным ножом и камнем.
Солнце уже успело нагреть точёную фигурку, и гладкая кожа африканки блестела.
Что?.. Кожа?.. что ж, работа была выполнена столь тонко, что отполированное дерево вполне можно было принять за мягкую покрытую горячими золотыми лучами человеческую кожу.
Сколько же ей лет?.. Нет, не скульптуре, а той, с кого она была изготовлена.
«Во всяком случае, не больше восемнадцати»,- решил Илья, проводя рукой по резным складкам какой-то одежды, бывшей на девушке.
Это являло собой нечто вроде короткой туники, прикрывающей лишь самые интересные места и заставляющей работать фантазию зрителя с бешеной скоростью. О, окажись Илья на месте этой туники, уж он бы не висел бездушной тряпкой!..
«Какая красавица!»- подумал Илья, вновь и вновь проводя взглядом по округлостям чёрной львицы. – «Вот тут-то и пожалеешь, что ты не всемогущий шаман, не повелитель вуду, не старик Хоттабыч, в конце концов. Вырвал бы волосок – и, пожалуйста – оживил»…
Илья придвинул стул и, рассматривая статуэтку, подумал, почему же Валера ничего ему о ней не сказал. Испугался? Чего? И зачем оставил её, считай, на самом видном месте?.. Хотел тайно прихвастнуть приобретением?.. Нет, такое не в его привычках. Но, тогда, почему?.. Впрочем, кто их поймёт, этих художников…
Илья вздохнул, глянул на часы и ахнул, он просидел возле негритянки почти час!
«Вот это да!.. Вот это сила искусства!»
Как ни хотелось Илье полюбоваться скульптурой ещё немного, он всё же решил оставить это занятие – времени впереди много, хватит на миллион негритянок. Теперь можно бы поесть, поваляться с книжечкой, потом прошвырнуться на речку… Деревня же! Нужно пользоваться дарами природы на все сто. Когда ещё выпадет случай побездельничать в тишине?..
Илья сунул африканку обратно в клетку, но не стал запирать её на ключ, а просто набросил на прутья платок, охранив её тем самым от нежелательных посторонних глаз. И сделал он это вовремя, потому что услыхал за спиной приглушённый кашель. Илья обернулся. В дверях, переминаясь с ноги на ногу, стоял мужичок, всем своим видом говоривший, что он местный житель и, как водится, зашёл поглядеть, что делается, что за люди шуруют в доме в отсутствии хозяина.
- Добрый день,- мужичок деловито кашлянул в кулак,- Вы, извините, кто такой будете?..
- Я?.. Илья.
- Вы, извините, кем Валерию Палычу будете?- мужичок всепроникающим взглядом осмотрел комнату.
- Я его друг,- ответил Илья.
- А… а я подумал, уж не залез ли кто,- пояснил мужичок, всё ещё недоверчиво поглядывая на Илью.
- Нет, что вы,- улыбнулся Илья,- Валерий уехал на несколько дней, а меня попросил приглядеть. Вы заходите, присаживайтесь.
- Что ж, спасибо… да, нет,- отказался мужичок,- Но вообще-то… Я тут рядом живу, помогал Палычу отстраиваться… так что…
Наконец до Ильи дошло, мужичок, придя всё разузнать, а заодно засвидетельствовать почтение, был явно обременён ещё каким-то вопросом. Каким именно, Илья понял по лицу гостя, измученному, надо полагать, тяжёлым похмельем. Мужичок, тоже надеясь на догадливость собеседника, топтался на месте.
- Может, по маленькой за знакомство?- предложил Илья,- У вас время есть?
- Время?.. Что ж,- для вежливости мужичок поломался секунду-другую,- Время ведь оно как… есть!
- Проходите,- пригласил Илья, отправляясь к холодильнику.
Мужичок снял сапоги, аккуратно поставил их у порога и походкой цапли прошагал к столу. Когда Илья повернулся, закрыв холодильник и держа в руке бутылку водки, мужичок уже сидел за столом и притворно скучающим видом изучал обстановку, которую, конечно же, знал, как свои пять пальцев.
- Всё у Валерия Павловича как прежде,- сказал он,- ломбертов только его этих не хватает.
- Мольбертов,- поправил Илья, ставя водку на стол.
- Точно!- кивнул мужичок.
Илья улыбнулся, сходил за стаканами и поставил их рядом с бутылкой. Мужичок приободрился, и пока наливали водку, успел выудить из своих карманов четыре огурца, головку лука и четвертушку чёрного хлеба.
- Меня Владимиром зовут,- представился мужичок,- а мужики Президентом дразнят. Я не обижаюсь, что с них взять. Ну, а вы, позвольте узнать, давно знакомы с Валерием Павловичем?
- Мы в школе вместе учились,- ответил Илья.
- Старинные, значит, друзья-приятели,- кивнул Владимир,- так-так…
Илья догадался, что именно от него зависит начало встречи, что именно он должен первым поднести стакан ко рту и дабы не нарушать деревенского этикета, пожелал Владимиру здоровья, чокнулся с ним и выпил. Горькая водка опалила нёбо, Илья поморщился, выдохнул ипотянулся за огурцом. Владимир засмеялся, лихо влил в себя стакан, зажмурился и закрыл лицо руками.
- Уф… Ничего,- прошептал он,- это по первой всегда так – как наждачной бумагой; потом сама понесётся.
- Да,- согласился Илья с местным «сомелье».
- Ну, а что же,- Владимир вытащил из кармана перочинный ножичек, раскрыл его, острым лезвием смачно сорвал с луковицы шкурку, разделил овощ на четыре части и положил на хлеб,- что же, говорю, вы поделываете? Чем занимаетесь? Тоже художник?
- Нет,- ответил Илья,- я так, всё больше по электричеству.
- Дело хорошее,- одобрил Владимир,- всегда прокормиться можно, и по маленькой спрыснуть; а я вот люблю картины всякие… Рембрант… Веле… вели… саскес какой-то, на «салазки» похоже.
- Веласкес,- подсказал Илья.
- Во!- Владимир ткнул пальцем в воздух,- Он!.. Вот он мне не шибко понравился, колорит не тот…
Иван улыбнулся, время, проведённое здесь с Валерием, не прошло для селянинадаром.
- Так вот, я и говорю,- продолжал Владимир, когда выпили по второй,- Веласкес мне не очень понравился, зато Ваня Гог – наш человек! Я как глянул – ну что мои поля-огороды!.. И сирень, и сады,и мать честная, чего только нет!.. Ну, сразу видать – человек село любит! Что ты!.. А ты… Я на «ты», а?.. Мы ж уже познакомились?..
Илья кивнул, а Владимир, уже прикомандировавшийся к бутылке, взял бразды разлива в свои руки и, наполняя стаканы по своей мерке - по «рисочку» - с живостью развивал разговор, поведав Илье о том, что ягоды в здешнем лесу можно кастрюлей собирать, настолько их много; чтогрибы исключительно белые, а рыба в реке – вот! Изображая размеры, Владимир чуть не вывихнул руки из плечевых суставов.
- Что ты!.. Ей-богу!- побожился он и почему-то добавил,- А девчата у нас – дымковские игрушки!.. Уважаешь?
- Кого?- не понял Илья.
- От-ты, девчат!- загоготал Владимир,- Не игрушки же!..
Илья улыбнулся и долил весельчаку остатки водки. Сам он больше пить не стал, в голове и так шумело, а превращать весёлый шум в тяжёлый рёв бульдозера не хотелось. Владимир рассыпался в благодарностях, выпил и засобирался.
- Мне насос чинить,- объяснил он.- Но мы ж ещё повидаемся?
- Обязательно,- пообещал Илья.
- Тогда, спасибо за угощение,- раскланялся Владимир и, попыхивая сигаретой, ушёл.
День разгорался в полную силу. По улице, гремя бортами, проехал грузовик, за ним пронёсся лихач на телеге, ватага малышей, вооружённых удочками, о чём-то споря, прошагала к реке. Илье вдруг тоже захотелось к воде. Хорошо бы сейчас окунуться в прохладную пелену, смыть с себя хмель, поваляться в траве под солнышком; авечером можно посидеть в саду, поглазеть на звёзды…



Самовар дымил словно пароход, выпуская в небо толстый серо белый столб дыма. Крышечкана плече подпрыгивала, и наружу выплёскивались любопытные пузатые капли.
Белёсый туман стелился по земле, река вздрагивала от разыгравшихся рыбешек…
Ильядавно уже вернулся с реки и теперь, довольныйнеторопливым времяпровождением, радовался, что сбежал от городской сутолоки, беготни, от телевизора. Радовался, что в доме есть вино, и на сон грядущий можно спокойно, без слов, без смеха выпить стаканчик-другой и завалиться с книжкой в мягкую, пропахшую душистым сеном постель…
Стрекотали кузнечики, пищали комары, и даже музыка, доносившаяся из клуба с другой стороны деревни, ничуть не мешала созерцать густеющие сумерки.
Не есть ли это тот самый настоящий покой, когда всё на своих местах, некуда и незачем спешить, а нужно лишь только мечтать и черпать силы от уверенности в том, что не только ты «нараспашку», но и все люди – братья!..
Самовар закипел, сообщив об этом тоненьким хриплым свистом. Илья принёс из дома чистый заварочный чайник с хорошей пясткой чёрного чая в утробе и выпустил в него струю крутого кипятка. Чаинки бурно завертелись, вспенили воду и принялись отдавать ей всю свою целительную силу. Илья поставил чайник на корону самовара и вернулся в дом, решив:пока заварка набирается цвета, густоты и аромата, не плохо бы, сидя под яблоней, выпить стакан вина…
Небо, усыпанное первыми звёздами, стремительно чернело, казалось - оно осязаемо, что вот-вот опуститься вниз, иукроет, подомнёт под себядомики, словно курица расшалившихся цыплят…
Илья налил в стакан вина, прихватил кружку для чая, вышел во двор и, устроившись на маленькой скамеечке, в компании самовара, пригубил терпкого алкоголя. Ночная птичка вспорхнула над головой; и тут Илья вспомнил про статуэтку. Странно, с приходом Владимира, а потом во время купания и после - с заботами о самоваре, он так ни разу и не подумал об «африканке». Зато теперь - здесь, в тиши сада - он нарисовал себе образ скульптуры, и ему неотложно захотелось посмотреть на неё, а ещё лучше притащить сюда и в вечерних сумерках изучить ещё раз…Негритянку в сумерках?.. Да-да, именно так!
Илья отставил кружку, сходил в дом и вернулся, бережно неся в руках чудо «каменного» искусства; подтащив деревянный чурбак, он водрузил на него чёрную Галатею…
Всполох зарницы блеснул над садом, коснулся африканки; Илье показалось – нет-нет, всего лишь смутное полусекундное видение – что девушкаизогнулась, словно кошка, принимающая ласку, вздохнула…
Илья подался вперёд и вгляделся в покрытое лаком лицо: подобие улыбки скользнуло по чёрным губам, блеснуло… и исчезло.Затаив дыхание, Илья дотронулся пальцем до резной ноги… и тут же, вздрогнул, услышав в ответ:
- Ну, не надо, щекотно же!..
Илья отпрянул назад…
- Перестань,- раздалось из-за забора,- а не то я обижусь!
- Да ладно тебе,- последовал ответ.
Зарычал мотор, взлетело облако сизого выхлопного дыма, мотоцикл, взревев, сорвался с места и умчался в сторону моста. Илья выдохнул, усмехнулся и поглядел на статуэтку:
- А я подумал это ты!.. уж с тобой бы я нашёл, о чём поболтать… Ладно, коль ты молчишь, схожу-ка я ещё винца налью, покурю;а потом и спать пора. Да?..
Илья забрал пустой стакан и ушёл в дом; но каково же было его удивление, когда, возвратившись, он увидел, что чурбак пуст, а статуэтка пропала! Илья огляделся вокруг, пошарил руками в траве, в кустах... Африканка исчезла!..
«Чёрт!.. Не могла же она разложиться на атомы!..»
Илья снова облазил всё кругом... Голова закружилась, не справляясь с вопросами и поисками приемлемых ответов на них. Ведь ОНА, только что бывшая здесь,не могла уйти сама по себе, ну, никак не могла! и утащить её было не кому и, по большому счёту,незачем. Кому нужна деревянная - деревянная! - африканка в среднестатистической северо-западной деревне?.. Никому!.. Но ведь куда-то же она исчезла, чёрт подери!
«Что я скажу Валере?! Чем оправдаюсь?.. Извини, Валера, она ушла… Идиот! Зачем я вытащил её сюда? Зачем я вообще вытащил её из той клетки? Сидела бы себе рядом с тем чучелом, горе бы не знали ни я, ни она!..»
Илья сплюнул, полез за сигаретами, но в кармане оказалась пустая пачка;он смял её, сунул обратно и пошёл в дом за новой пачкой. Рванув в сердцах дверь, Илья обернулся, оглядел тёмное безмолвие сада и вдруг в сердцах крикнул:
- Эшу1, пожалуйста, верни девушку!..

----------------------
1 – источник и основа богов йоруба, хранитель аше – силы.
Распахнув дверь, он шагнул в комнату… и лицом к лицу столкнулся с Африканкой!.. Она – живая и прекрасная, из крови и плоти - стояла перед ним, с удивлением глядела на него своими большими цвета чёрных вишен глазами, и теребила длинными пальцами бусы из маленьких белых ракушек, монеток и цветных стекляшек.
- Ты искал меня?- тихо спросила Африканка.- О, прости,что я тебя напугала.
- Ты… кто?- прошептал Илья, замерев на месте.
- Эйо,- простодушно ответила девушка.
- Эйо?.. Что это?
- Радость,- пояснила Африканка и улыбнулась, обнажая восхитительные белые зубы.
«Так»,- подумал впавший в оцепенение Илья,- «я съехал. Вначале пропала деревянная девица, а теперь появилась настоящая, из костей и мяса; да ещё и такая соблазнительная»…
- Не бойся,- сказала Эйо,- я не сделаю тебе ничего дурного.
Илья, не сводя глаз с африканки,молча кивнул и, справившись с волнойзахлестнувшей было его паники, теперь пытался рассуждать спокойно и здраво:
«Сейчас лето»,- подумал он,- «и наверняка эта девушка из какого-нибудь студенческого стройотряда, их теперь уйма базируется по всей области, об этом известно, об этом писали в газетах, а эта зашла в деревню, спросить, попросить чего-нибудь. Ну, да, всё просто! Ребятам весело, ребята шутят, вот и прислали негритянку, а в соседней деревне, поди-ка, индейцы пляшут. Ну, правильно, обмен культурными связями. Хотя, она…
- А где твой друг художник?- спросила вдруг Эйо, осматривая комнату.- Почему его нет?
- Валера?.. Откуда ты о нём знаешь?- удивился Илья.
- Мы часто беседовали, когда он бывал здесь,- ответила девушка,- и мы говорили о любви.
- О любви?..
- Да,но я вижу - ты мне не веришь,- вздохнула девушка,- Я Эйо!.. Разве он не рассказывал тебе обо мне? Я – это та…
Девушка указала на клетку, покрытую материей – та, как и прежде, стояла на месте.
И всё-таки неведомая сила подтолкнула Илью, он шагнул, протянул руку к металлическим прутьям; но в это время в комнату влетел огромный пёстрый попугай, опустился на плечо девушки и стал нежно тереться о её щёку своей радужной хохлатой головой.
- Он тебе не верит,- вдруг заявил попугай на чистейшем русском языке.- Покажи ему что-нибудь, Эйо! Удиви его!
- Удивить?- улыбнулась девушка,- Что ж, пусть он всё же сдёрнет покрывало и удивится сам, что меня там нет. Ну?..
Этим «ну» девушка обращалась уже к Илье; он не стал спорить, а решительно шагнул к клетке и сорвал покрывало – внутри лежала лишь безобразная маска.
- Я знаю, что тебя там нет,- ответил Илья,- потому что и не было никогда. Там была фигурка, статуэтка…Игрушка… Я её вытащил, а теперь…
- А теперь её нет,- улыбаясь, уточнила девушка: - потому, что она – это я…да-да, так бывает. Тебе нужно просто поверить в происходящее: я – это она.
- Она, она!- засмеялся попугай, раскачиваясь из стороны в сторону и напоминаяхохотом механический «мешочек со смехом»,- Он всё ещё не верит тебе, Эйо! Удиви его!.. Удиви!
Девушка сняла птицу с плеча, посадила на стол и шутливо погрозила ей пальцем.Попугайважно прошёлся от края до края, постучал клювом по деревяшке и повторил:
- Удиви его!..
Илья молча наблюдал картину происходящего, он уже смирился с тем, что так быстро, всего за несколько минут сошёл с ума, и теперь, обретя сердечный покой, ему стало интересно, что же произойдёт с ним дальше вследствие внезапного помутнения в мозгу.Ему было не важно, с чего вдруг он потерял рассудок.Может быть от того, что выпил с Владимиром? Хотя, как посмотреть, бывает и так, что одной встречи, одного слова достаточно, чтобы расстаться с дорогими тебе катушками.
Илья закурил и стал наблюдать, какЭйо, присев на краешек стула, потеребила свои бусы, потом сложила ладони ковшиком, что-то пошептала в них, выдернула перо из хвоста попугая, взмахнула этим пером и начертила в воздухе какую-то замысловатую фигуру…
Комнату опутал мрак; хотя вернее будет сказано, что темнотавнезапно обрушилась откуда-то сверху, залив собой всё вокруг, словно тягучий мазут внутренность бочки. Но это длилось недолго - секунду-другую; а затем пространствоозарилась оранжевым светом, и сквозь него, словно из тумана, разгоняемого ветром, начали медленно проступать очертания, увенчанных снежными шапками, гор…громады становилисьотчётливей, они приближались, наступали, ширились и, наконец, заняли собой весь простор горницы. Скалы обрели плоть, на склонах зазеленели леса, средь листвы зашныряли обезьяны, диковинные птицы перелетали с веток на ветки; всё цвело, радовалось, пело!.. Каменные исполины расступились, и с их вершин, искрясь и переливаясь, вспениваясь и разбиваясь в серебряную пыль, хлынули прозрачные голубые потоки водопадов…
Разлилось бескрайнее озеро; бегемоты, окружённые зелёными тарелками кувшинок, сидели по уши в воде и пускали из ноздрей весёлые фонтанчики. Рыбки выпрыгивали из глубин, кувыркались и вновь ныряли, разгоняя розовые отражения облаков…
А в небесах, в повозке, запряжённой стаей фламинго, плыла сама Эйо - она взмахивала руками, и миллиарды цветочных лепестков, словно бабочки, разлетались вокруг неё, кувыркались, кружились в воздушных потоках и осыпали землю дивным ковром.
- Теперь ты мне веришь?- крикнула с высот Эйо.
- Да!- заорал вдруг Илья, таращась на невиданные чудеса.
Солнце вспыхнуло, расплескалось по небу, плеснуло горячим золотом, обожгло; Илья протянул руки ввысь…
- Ты горишь!- донеслось издалека.- Горишь, горишь!..
И сейчас же тысячи раскалённых огнедышащих стрел вонзились Илье в ногу; горы, водопады, цветы, бегемоты – всё исчезло; облака сомкнулись, завертелись в гигантской фиолетово-голубой воронке; в ушах зашумело!..
Илья очнулся, и снова оказался в деревенской комнате, а Эйоусердно поливала на нём джинсы водой из ковшика.
- Что ты делаешь?- удивился Илья.
- Сигарета,- ответила девушка,- сигарета выпала у тебя из пальцев.
Илья перевёл взгляд вниз и увидел что на правой штанине, там, куда поливала Эйо, зияет дыра с опалёнными краями…
- Ну, что,- засмеялась девушка, поставив пустой ковшик на стол,- Теперь ты поверил?
- Поверил,- восхищённо ответил Илья,- только вот мне никто не поверит. Разве что Валера.
- И он не поверит,- кротко улыбнулась Эйо,- Он даже не вспомнит, что я когда-то была у него.
- Почему?..
- Потому, что я так хочу,- тихо ответила Эйо.- Потому, что так нужно.
- Значит, он больше никогда не увидит тебя и не поговорит с тобой?
- Нет.
- А я?!
- Ты? Для тебя у меня есть другой ответ. Скоро ты встретишь ту, которую полюбишь, а она полюбит тебя, и потом у вас родится дочь, самая чудесная, самая прекрасная девочка на свете.
- Прекрасная,- прошептал Илья,- Когда же это случится?..
- Когда ваша звезда упадет в срединное озеро…
- В какое озеро? Какая звезда?
- Ты задаёшь слишком много вопросов,- ответила Эйо,- всему и для всех есть своё время. Ты узнаешь, когда оно придёт, тебе подскажет сердце.
- Ты всегда говоришь загадками?- вздохнул Илья.
- Тебе хочется пролезть в будущее,- засмеялась Эйо,- какие же вы глупые, люди,вы молитесь богу, прося у него благ, а сами не прикладываете к этому ни малейших усилий; вы ходите в храмы и ползаете на коленях, в надежде вымолить прощение, а сами забываете прощать ближних; вы ненавидите богачей, а сами жаждете стать богаче их, вы кричите о милосердии, а сами прогоняете со двора голодную собаку, вы бросаете богатства на ветер, жалея о медяке, поданному нищему… Вы кричите о сострадании, точа топоры, и поёте о любви, торгуя ей на каждом углу.
- Что же нам делать?- тихо спросил Илья,- Ответь, ведь ты… и есть любовь... Я догадался.
- Искать,- ответила Эйо.-Построить в душе хотя бы маленькую хижинку для меня -для любви, развести очаг; и я поселюсь возле него, и помогу раздуть угольки в горячее бушующее пламя.
- Так просто,- вздохнул Илья.
- Это очень, очень не просто,- сказала Эйо,- а для кого-то совсем невозможно. Кто-то хранит мой уголёк всю жизнь, да ещё умудряется поделиться им с другими, а кто-то тут же теряет его, и огонёк гибнет, его разминают каблуками; каждый выбирает сам, что хранить, а с чем расстаться.
- Где же мой уголёк?- спросил Илья,- Ты дашь мне его?..
Эйосняла своё ожерелье и протянула Илье:
- Возьми, ты подаришь его той, которую полюбишь, а она - той, которую родит для тебя.
- Разве родится именно девочка?.. Откуда ты знаешь?..
Эйо улыбнулась, покачала головой и вдруг протяжно и нежно запела:
«Osunoyeyenimo… Ase… Ore yeye, Osun ore yeye mole… Ase… YeyeOnikii, Obalado, Ase…»1
Что это была за песня, Илья не знал, язык был ему непонятен, но ему понравилось то, как мелодично распевала девушка незнакомые ему слова. Он вдруг понял, что онавзывает к кому-то ипросит его о силе. О силе? Какую же ещё силу могла призывать Эйо – воплощение любви – кроме самой любви!..
- Не уходи!- прошептал Илья,- Пожалуйста, поговори со мной, побудь ещё…
Кроны могучих эвкалиптов сомкнулись над землёй, даря сны и надежду. Звуки таяли, убегали прочь, оставляя себе на смену сладкий туман; ветер свернулся калачиком у ног ночи. Луна коснулась воды, и тишина нежной пеленой легла на травы…
Osunoyeyenimo…



- Не спи, старик!..
Илья открыл глаза - Валера стоял посреди комнаты и улыбался во весь рот.
- Уже вернулся?- Илья зевнул, оглядел комнату заспанным взглядом и вылез постели,- Так скоро?.. Эх, такой сон не дал досмотреть, не сон – сказка…
- Ладно, потом досмотришь,- усмехнулся Валера,- а я скоренько управился, да и приехал, будьте-нате!Здесь-то как? Не умер со скуки?
- Что ты,- Илья блаженно потянулся,- Всё отлично! Да и сосед твой скучать не дал.
- Кто это?..
- Ломберт.
- Ах, Владимир!- рассмеялся Валера,- Милейший и добрейший тип! Познакомились, значит?
- Спрыснули,- ответил Илья.- Подкованный у тебя друг.
- Что ты!- Валера махнул рукой,- Все книжки у меня перечитал. Теперь палец в рот не клади – откусит! Его сам председатель боится.
Валера оглядел своё жилище. Илья проследил за его взглядом и с удивлением заметил, что друг никак не отреагировал на пустую клетку, он лишь подошёл к ней и повернул туда-сюда дверку.
- Что бы придумать с этой вещицей?.. Стоит, понимаешь, без дела. Может, птицу завести?..

------------------
1 – «Выражаю тебе почтение, Мать Королева Рек; Приди, приди, Мать Королева Рек» - песня, взывающая к Ошун – воплощению Реки, богини любви, красоты и радости. В её честь носят медные украшения».


Нет, не люблю животных-зеков. Ай, чёрт с ней, пусть так стоит, не мешает… Правильно? Ну-с, спрыснем встречу?
- В такую рань?- удивился Илья.
- Не сейчас,- улыбнулся Валера,- я про «потом». Отметим!.. Владимира позовём!
- Это можно,- согласился Илья и вдруг спросил,- Слушай, Валера, а где твоя статуэтка?
- Какая?..
- Ну, негритянка у тебя была такая… Резная из дерева.
- У меня? Статуэтка-негритянка?- Валера задумался,- Нет, старик, ты что-то путаешь, никогда у меня ничего такого не было, никаких негритянок. Да и не любитель я вообще-то экзотики. Мне вот самоварчики подавай, утюжки или ещё чего…
- Да,- кивнул Илья,- наверное, я спутал или приснилось…
- Долго спишь!- Валера засмеялся, потормошил Илью, прогоняя с того остатки сна, и заявил, что немедленно отправляется в магазин.
Оставшись наедине с собой, Илья зевнул, подошёл к зеркалу, и не поверил своим глазам: на шее висело ожерелье, то самое, чтоэтой ночью подарила ему Эйо!
«Так это был не сон, она была здесь!.. Значит всё, что было сказано, правда?..Значит, всё это сбудется, и нужно только набраться терпения, и ждать. Нужно лишь верить, и ОНА придёт!.. Придёт!..»







18:25,
03.10.2012.
13:48,
24.04.2013.

Поделиться: