Затянувшаяся осень, наконец, сдала свои позиции и позволила снежному покрову укрыть землю. Мороз разукрасил окна, жгучий ледяной ветер бросал в стекла мелкую крошку, словно злясь, что ему никак не проникнуть в теплые квартирки, где прячутся люди, согреваясь горячим чаем и улыбками своих близких.
Но так было лишь у Ники. Кирилл же только начал наслаждаться пестротой осенних красок и утренним туманом, расползающимся от реки. Возобновившаяся учёба отнимала у него много времени, уже не позволяя постоянно сидеть в социалке. Однако он всё же старался выходить в сеть, чтобы поговорить с Вероникой, но лекции, семинары и горы домашних заданий жутко выматывали.
Девушка заметила перемены в его поведении – проскальзывающее иногда раздражение или односложные усталые ответы - но пыталась относиться к этому с пониманием, как-то поддержать и порадовать. Хотя, к сожалению, это удавалось не всегда…
Да и у самой Ники всё чаще возникали свои проблемы – плохое самочувствие лишало её сил и желания что-либо делать. Хотелось сжаться в комок, укрывшись теплым пледом, и не высовывать наружу даже кончик носа.
«Обними меня», - просила она Кира.
«Просто побудь со мной немножко. Позволь посидеть рядышком».
«Обнимаю крепко-крепко», - такие простые слова неизменно приносили успокоение, но лишь на короткое время.
«Знаешь, мне бы всё-таки очень хотелось тебя увидеть…» - призналась Вероника.
«Увидеть твою улыбку… провести рукой по щеке… Вот у меня иногда реально пальцы сводит от желания просто прикоснуться к тебе!»
Это превращалось в навязчивую идею. Мысли о Кирилле не покидали девушку ни на миг. Он стал постоянным гостем её снов, таких живых, что даже после пробуждения Нику долго не оставляло ощущение его присутствия.
- Ась, я так больше не могу! – жаловалась она подруге по телефону. – Мне кажется, я скоро свихнусь!
- Попробуй переключиться на что-нибудь другое, - советовала та. – Ты слишком на нем зациклена.
- Знаю, но я не умею быть наполовину и в этом мой недостаток – я прекрасно понимаю. Я должна сбавить обороты, быть более терпимой и разумной, но я просто не могу! Я хочу быть с ним, и вся эта ерунда со временем меня убивает!
Ника рассказала Асе о разделяющих их с Кириллом месяцах, и после бурных обсуждений невероятности данного случая девушки не раз пытались придумать, можно ли изменить ситуацию и добиться того, чтобы влюбленные оказались в одном временном промежутке.
Но все их теоретические измышления были бесполезны.
Время Кира и Вероники шло своим чередом, но в разных потоках, и как сильно бы Ника ни желала замедлить его ход, это было невозможно. По крайней мере, ей это было не по силам.
- В принципе, я уже почти смирилась с тем, что не будет никакой встречи и единственное, что нам доступно – это общение по социалке, - печально рассуждала она. – Меня устроит и простая дружба, но я не уверена, что ему будет этого достаточно.
- Ну, если Кир действительно тебя любит, он не станет обрывать эту связывающую вас ниточку.
- Надеюсь… - в трубке раздался грустный вздох. – А что если эта ниточка однажды сама оборвется?
- В смысле? – не поняла Ася.
- Ну, вдруг то, что позволяет нам общаться, находясь в прошлом и будущем, перестанет работать и сообщения больше не будут отправляться?
- Так, а вот об этом тебе лучше вообще не думать! Верь в лучшее, а то точно свихнешься…
- Угу.
Вполне возможно, подобные мысли посещали и Кирилла, но он об этом не говорил. Парень всё больше отмалчивался, и Нике становилось сложнее его понимать. Она пыталась это обсудить, объяснить из-за чего у неё возникает ощущение некой отчужденности, но боялась сильно давить, чтобы не надоедать и не раздражать Кира лишний раз.
Он же с завидным постоянством твердил, что всё хорошо, а любые ненормальности ей только кажутся.
В один вечер, после того, как Кирилл несколько дней пребывал в крайне мрачном и необщительном настроении, девушка просто не выдержала.
«Вот сейчас я точно нифига не выдумываю, и ничегошеньки мне не кажется! И вот это, Кир, очень обидно!»
Парень не ответил, и Ника, рассерженная, легла спать.
Как обычно, утро оказалось мудрее вечера и, проснувшись, она пожалела о своей давешней вспышке недовольства.
«Привет!» - написала, выйдя в сеть.
Кирилла пока еще не было, и Вероника занялась домашними делами, ожидая его появления. Момент, когда он зашел в социалку и прочел сообщение, девушка пропустила, но то, что реакции не последовало, её слегка обеспокоило.
Непонимание и волнение всё разрастались, за день напитавшись страхом, и к ночи Ника была вся на нервах.
«Ты что, со мной не разговариваешь?» - спросила она.
И вновь сообщение прочтено, но оставлено без ответа.
«Да в чем дело?! Не хочешь больше общаться - так и скажи, но вот просто молчать это уж слишком!»
Тишина.
Её трясло от паники, а уже позабытая Пустота вновь распахнула свои псевдо-спасительные объятия, встречая давнюю знакомую с самодовольной усмешкой. Она-то знала, что все так и будет, но позволила на время наивной Веронике поверить в возможность чего-то другого, настоящего, живого, чтобы потом, когда её иллюзии разобьются тысячью осколков, изранив и без того слабо трепыхавшееся сердце, принять девушку обратно в своё лоно, навсегда погрузив в бездну безразличия и полного отсутствия эмоций.
Огонёк, что зажег в ней Кир, который согревал Нику и помогал ей становиться сильнее и увереннее в себе, погас в миг, когда она поняла, что данное в первый день их знакомства обещание нарушено.
Осознание того, что Кирилл оставил её, резануло болью по сердцу, полоснуло острым лезвием душу, пролившись жгучими слезами по щекам.
- Почему? – шептала она беззвучно, уставившись в одну точку. – Почему он так поступил? Что я сделала?!
«Ась, он мне больше не пишет! Я ничего не понимаю!»
«И что, он совсем ничего не сказал, не объяснил?»
«В том-то и дело! Он в сети, но не отвечает!»
Отчаяние от собственной беспомощности и бесконечные вопросы «почему и что случилось?» окончательно подкосили и без того слабое здоровье Ники. Ей пришлось на несколько дней переехать к маме, потому что оставаться одной в квартире было опрометчиво.
«Если так дальше пойдет, у меня есть все шансы загреметь в больницу», - отстраненно писала она подруге.
«Не вздумай! Давай приходи в себя».
«Зачем?..»
Всё потеряло свой смысл. Вероника не испытывала никаких чувств, их словно отрезало, она ощущала лишь гложущую пустоту внутри, там, где прежде была любовь к Кириллу.
Однажды ночью, проснувшись от очередного приступа дурноты, она, не удержавшись, написала ему длинное послание, вместе со слезами выплескивая горечь и обиду.
«Я не понимаю, что произошло, и от этого только хуже. Если я в чем-то виновата, прости. Если сделала что-то не то, мне очень жаль! Ты мне нужен! Очень-очень нужен! Без тебя я... меня не будет… меня уже почти нет. Я чувствую, как отключаются эмоции, вижу это словно со стороны. И пустота... она уже рядом. За тонкой гранью. Я не хочу туда! Помоги! Не дай мне вновь окунуться в нее! Ты обещал!!!
Я не могу с тобой прощаться. Я не хочу, чтобы все закончилось вот так! Это просто не может так закончиться!!! Это неправильно! В голове не укладывается подобное. Ты ведь моя жизнь... как я без тебя? Я люблю тебя! И всегда буду любить…»
От слёз затуманилось зрение, и было трудно разглядеть маленькие буквы на клавиатуре телефона, но Ника упрямо продолжала писать:
«Если ты сделал это из лучших побуждений, то ты сильно просчитался. Мне не будет лучше. Ни сейчас, ни через время, никогда. Если все это только ради твоего благополучия, если тебе без меня стало проще, то ладно, все мы эгоисты.
Но тогда, как законченная эгоистка, я расскажу тебе, что ты натворил... Я схожу с ума. Я избегаю своего отражения, потому что у меня совершенно пустой, безжизненный взгляд, и я это чувствую, даже не видя. В голове крутятся бесконечные разговоры с тобой, вопросы без ответа.
У меня появилась привычка крепко обнимать подушку, прижимать к груди, силясь хоть как-то заглушить тоску, почувствовать, что все это не было выдумкой и ты существовал на самом деле.
А знаешь, что самое паршивое? Я ведь тебе верила, слепо верила и доверяла. И я не понимаю, как ты мог так со мной поступить, прекрасно зная, как плохо мне будет. То есть, если ты знал о последствиях, но все равно это сделал, значит, ты поступил осознанно, специально. Я даже предположить не могла, что это вообще возможно. Я была уверена, что ты никогда ничего подобного не сделаешь. А вон оно как…»
Кирилл читал сообщения, но продолжал молчать. Ника то злилась на него, то была готова взять на себя вину за все смертные грехи, лишь бы он сказал хоть слово!
У неё пропал аппетит, девушка безучастно ковырялась в тарелке, заставляя себя съесть хотя бы пару ложек, а потом отодвигала почти нетронутую пищу и возвращалась на кровать, закутывалась пледом и проваливалась в спасительную полудрёму.
Вечерами она забиралась на подоконник, прижимаясь лбом к холодному стеклу и наблюдая за разыгравшейся метелью. Колонки надрывались от грохочущей музыки, и если бы возмущенные соседи, жаждущие тишины, прибежали жаловаться, Вероника бы не услышала их стука. Музыка заглушала её постоянный внутренний разговор с Кириллом, давая короткую передышку в хороводе мыслей.
Иногда Ника подпевала, едва шевеля губами, а иногда кричала в голос, сбиваясь на рыдания и задыхаясь от подступающих слёз. Тогда она вновь бралась за телефон, проклиная себя за слабость, но не в силах справиться со всем этим в одиночку.
«Мне сейчас очень нужен друг. Чтобы я просто могла выплакаться, высказать все, а не держать в себе, иначе точно сойду с ума. А никого нет. Потому что моим единственным другом был ты. Я опять осталась одна. Я опять никому не нужна. Меня опять бросили. Хотя тебе, наверно, нет до этого дела. Я уже не знаю, что думать. Не знаю, что было настоящим в твоем поведении, в твоих словах. Может, ты с самого начала просто играл? Но какой в этом смысл?
Я запуталась, ничего не понимаю. Хочется верить, что все-таки я действительно была тебе дорога, но тогда почему ты меня бросил? Эти вопросы меня доконают... Я не хотела тебе писать, правда. Ты все равно не ответишь, это я уже поняла, а я опять буду плакать… уже плачу...
Ты мне нужен... а тебя нет. Единственный друг, самый близкий... друг, брат, любимый - я потеряла сразу всех. И опять осталась одна».
Одиночество… её самый страшный кошмар, единственное, чего Вероника боялась и что не могла выносить.
Дни складывались в монотонную вереницу недель, а Ника всё продолжала пребывать в состоянии живого призрака, но не зря ведь девушка с горькой усмешкой рассказывала Асе о своей «живучести», так что через какое-то время она всё же начала потихоньку воскресать.
Вернулся аппетит, а с ним и силы. Самочувствие улучшалось, и иногда даже возникало желание написать какую-нибудь коротенькую историю – в голове замелькали обрывки сцен и разговоров многочисленных персонажей Ворона Лика - и это нельзя было не принять за добрый знак.
Ника приходила в себя, хотя всё равно довольно часто её взор устремлялся в пространство и на ресницах дрожали слезинки. Она почти перестала улыбаться, лишь кривила губы, стараясь изобразить, казалось совершенно незнакомое ей выражение.
Иногда её охватывали приступы необоснованного волнения – сердце начинало колотиться, воздуха не хватало, к горлу подступала тошнота, а тело била крупная дрожь. Она мерзла даже под теплым одеялом, и это наводило на мысли, что холод одолевает Веронику не снаружи, а вымораживает её изнутри. Что ледяной ветер дует из той самой Пустоты, которая отныне обосновалась в груди.
- Я так устала, - девушка позвонила Асе. – Я хочу жить! Нормально себя чувствовать, заниматься делами, писать, но у меня совершенно нет сил.
- Это пройдет, - утешала подруга. – Всё будет хорошо!
- Знаю. Нужно подождать, перетерпеть и всё наладится. Воспоминания потеряют свою остроту, и будет проще.
- Точно!
- Я не понимаю, как он умудряется молчать? Даже немного завидую его выдержке… Я ведь писала ему, просила отреагировать, сказать что-то и всё без толку. То ли он такой сильный, то ли… жестокий…
Ника вздохнула, чувствуя, что опять начинает волноваться.
- Так, дорогая, хватить о нем думать! Выпей успокоительного и ляг, отдохни.
- Ага. Я теперь итак его каждый день пью. Даже вкус начал нравиться, - хмыкнула тихонько.
Иногда она заходила на страницу Кирилла в социалке, смотрела, что у него там нового, и это её немного успокаивало, что он где-то там, живой и здоровый, но в тоже время такие посещения сети бередили незаживающую рану и причиняли боль.
Отчаявшись разобраться в случившемся самостоятельно, Ника обратилась к Лене:
«Может, хоть ты мне объяснишь, что произошло? Он ничего не говорил?»
«Нет, я сама не понимаю, с чего Кир так решил, но я вижу, что ему тоже плохо».
«Какой же он еще глупый… и юный. Надеюсь, он поймет какую ошибку совершил и впредь не будет так поступать. Друзьями нельзя так просто разбрасываться. Я желаю, чтобы у него все было хорошо! И, как ни странно, я не держу на него зла. Мне больно и обидно, да, не отрицаю, но у меня нет к нему злобы или ненависти. И я за него беспокоюсь… глупо, да? С чего бы мне теперь о нем беспокоиться?..»
«Потому что ты его любишь…»
- Люблю? – переспросила Вероника вслух и нахмурилась.
Она помнила, как это прекрасно – любить, но сейчас не знала, испытывает ли она еще это чувство. Сработал некий механизм самозащиты, и где-то в её сознании возникла прочная стена, отгородив все эмоции, оставив лишь их словесное определение, подкрепленное воспоминаниями, но убрав ощущения, что они вызывают. На данный момент это был единственный шанс спастись.
- Я не знаю, люблю ли его еще…
Хотя, несомненно, Ника любила – её чувства остались прежними, пусть она сейчас и не могла это признать.
Однако она всё равно хотела узнать, что же такого произошло с Кириллом, какая шальная мысль засела в его голове и побудила принять подобное решение.
И вот почти через месяц ей представилась возможность всё выяснить.
Кир написал письмо…
«Ника. Прости, что я оставил тебя, не отвечал на твои сообщения... Я просто не могу. Понимаю, что поступаю ужасно, и сам не способен толком объяснить даже себе, зачем я это делаю... Это очень сложно - понять то, что творится у меня в голове, но я считаю, что это единственный выход из сложившейся ситуации!
Я люблю тебя. Да, чёрт возьми, люблю! Но от этого все еще хуже! Если бы ты была мне безразлична... Но, к счастью или нет, это не так.
Знаю, ты хочешь услышать объяснения, узнать причину. Причина? Она... Это нужно было заканчивать, понимаешь? Что бы мы сейчас ни чувствовали, дальше было бы только хуже! Я целыми днями был с тобой, позабыв о семье и друзьях, я думал лишь о тебе! И у тебя ведь было так же. Мы оба жили друг дружкой, словно состоявшаяся пара, но мы бы никогда не встретились! Не смогли бы быть вместе, сколько бы ни мечтали об этом!
Ты и сама, наверняка, думала про всё это и пришла к тому же выводу – что эти чёртовы три месяца всегда будут стоять между нами и не позволят нам соединиться! А если это невозможно, то есть ли смысл продолжать дальше то, что обречено на провал и может приносить нам лишь боль и разочарование? Не лучше ли прекратить мучения, пока агония не стала совсем уж невыносимой?
Я делаю это ради нас обоих. Мы должны жить реальной жизнью, в своём времени.
Поверь, мне тоже больно, но так нужно!
Прости меня, если сможешь…
Я люблю тебя! Прощай!..»
По щекам опять катились слёзы, но Ника их не замечала. Она прочитала послание и еще долго смотрела на экран, затем машинально прошла на страницу отправителя.
«Кирилл решил покинуть социалку и удалил свои данные», - сообщала запись администратора сайта.
- Вот теперь я точно подобралась к своему пределу, - прошептала Вероника, сползая по стене на пол и обнимая себя за плечи.
Именно в этот момент закончилась её сказочная осень, не когда календарь оповестил о наступлении декабря, не когда с неба сорвалась первая снежинка, а только сейчас – с удалением страницы и последней точкой в сообщении. С этим «прощай» и очередным потоком слёз. С осознанием, что Кирилл сделал свой выбор, и он оказался не в её пользу.
Лишь теперь Ника в полной мере ощутила лютый мороз и пронизывающий ветер, жалящий ледяной крошкой, что бушевал за окном. Зима обрушилась на неё в один миг, погребая под снежной лавиной и вместе с закоченевшими пальцами, до боли впившимися в плечи, она вымораживала последние крохи надежды, что еще оставались в душе девушки.
Говорят, что расстояние убивает любовь.
Говорят, человеку не дают испытаний сверх того, что он может вынести.
Говорят, что невидимая красная нить связывает тех, кому суждено было встретиться, независимо от времени, места или обстоятельств. Что эта нить может растягиваться или сбиваться в клубок, но она никогда не порвется.
Говорят, что любое препятствие можно преодолеть, было бы желание…
Люди много чего говорят, но никто и никогда не скажет вам каково это – ощутить крах своего мира и умудриться выжить на его обломках. Это тот путь, по которому можно пройти лишь в одиночестве.

Поделиться: