Мой хмель мигом прошел, стоило амулету открыться. За четыре с лишним часа, я более-менее подготовился к тому, что ночью я буду очень сильно страдать, но тут на меня напала такая паника, такой страх, что я упал, и никакая подготовка мне не помогла.
Я кричал, стонал, кусал себя и метался по всему полу, не представляя, куда себя деть. Таких мучений я еще не испытывал, я не ожидал, что они возрастут в несколько раз. Неужели это из-за того, что «зло» стало сильнее после того, как забрало жизнь дяди?
Неспособный дальше глотать свой пот, я, все в той же панике, побежал в ванную комнату и подставил голову под струю ледяной воды, надеясь хоть немного прийти в себя. Но это не очень помогло, и я вылетел на улицу в полной безысходности, не представляя, что делать и куда себя деть.


Я проснулся от того, что кто-то меня очень сильно тряс. Я не помнил ничего, что происходило со мной ночью, и каков же был мой шок, когда я понял, что лежу в луже, словно какой-то пьяный бездомный.
- Как вы, все хорошо?
Я с широко раскрытыми глазами смотрел на него. Я был ошарашен и полностью потерян. На улице уже вечерело, неужели я пролежал здесь весь день? И неужели это единственный человек, подошедший ко мне за все время?
А прохожий все смотрел на меня, лупившего глаза, то на него, то на окружение, явно непонимающего, что происходит.
- Как вы? – Повторил он свой вопрос.
Я хотел было что-то ответить, но не смог: у меня совсем пропал голос, и ужасно болело горло. Скорее всего, от того, что я столько времени пролежал в луже на холоде.
Мне было совсем плохо. Ясно стало, что я простудился, причем очень сильно, и еще так сильно раскалывалась голова, что я не мог даже посмотреть в другую сторону.
Плюс к этому, амулет выпил из меня все силы, и от усталости я совсем ничего не соображал.
И тут я внезапно понял, что через несколько часов мне снова предстоит провести ночь в страшных мучениях. И от осознания этого факта я заплакал. На меня навалилась такая глубокая безысходность, такое горе, что я не мог держать себя в руках. Я плакал, как маленький мальчик, бормоча: «нет, нет, нет, нет».
Кажется, прохожий пытался мне помочь, но я отмахнулся от него, отбился, и он оставил меня в покое.
Как же такое, черт возьми, возможно?! Каждую ночь? Каждую чертову ночь?! Почему?
«Потому что теперь, после смерти дяди, ты остался единственной жертвой амулета».
Я не мог больше терпеть этого, не мог. Я, разбитый после предыдущей ночи, заболевший, неспособный говорить, через несколько часов должен буду снова терпеть треклятое действие амулета. Я хотел лишь одного. Забыться.
Но каким способом? Алкоголь, как я уже проверил, не помогает. Да и успокоительное не очень сильно действовало.
Может быть, наркотики? Я уже был готов на все, лишь бы забыться, лишь бы не проходить через ЭТО снова.… Но, как бы я не хотел, я не смог бы достать наркотики за такой короткий срок, и тем более, я их ни разу не употреблял, и не знал, где можно ими закупиться и как, собственно, принимать.
Я не хотел возвращаться домой, не хотел, безропотно сложа руки, ждать в этой бетонной коробке, когда неизбежное снова настигнет меня. Мне было плевать на то, что я легко одет, а на улице дул холодный осенний ветер, плевать, что уже заболел и с трудом говорил. Мне на все стало наплевать.
Я грязный, промокший, попытался зайти в какой-то бар, но меня туда даже не пустили, видимо, спутав с каким-нибудь алкашом. Ну и ладно, денег у меня все равно не было.
Однако, тем не менее, мои ноги все равно привели меня домой. Я не стал ни снимать с себя грязную и мокрую одежду, ни умываться, а просто упал на диван и красными глазами стал смотреть на темный потолок.
Решение пришло внезапно.
Несмотря на стоящий в голове голос дядя, говоривший: «это не простое ожерелье, не простая бижутерия. Никакими инструментами, никакими способами ты не сможешь навредить ему, пока он закрыт», я достал из ящика с инструментами молоток, и стал со всей яростью бить им по амулету. Но я понял, что все это бесполезно после того, как ручка молотка сломалась, а амулет остался лежать на полу целый и невредимый, без единой царапинки.
Я с криком отбросил то, что осталось от инструмента, и, упав на колени, с силой ударил кулаком по полу.
Ну, ничего, только откройся. И тогда я сломаю тебя! Я, тяжело дыша, упал на диван и через полчаса снова смог забыться во сне.

День 18.

И снова я проснулся, словно по щелчку, за несколько секунд до того, как амулет открылся. С бескомпромиссным намерением уничтожить амулет, я двинулся к нему, сжимая в руке уже отвертку, но ужасающая смесь безысходности, паники и ощущения дикого кошмара, творящегося у меня внутри, неподъемным грузом снова навалилась на меня и я пошатнулся. Руки опустились, и отвертка упала на пол.
Как я мог терпеть все это? Я не понимал, почему я до сих пор жив, как мне удалось столько протерпеть эти адские муки? Как я не сошел с ума?
Я яростно кричал «хватит» в ночную пустоту, но мучения продолжались.
И я потерял сознание.


Проснулся я уже вечером, и, как ни странно, дома, сжимая в руках проклятый амулет. Я яростно отбросил его в сторону, словно что-то прокаженное.
Я слаб! Как же я слаб, я не способен взять волю в кулак и уничтожить это адское творение. Я сам себе стал противен. Зря дядя считал меня способным уничтожить амулет. Я ничем не сильнее его.
Я вспомнил, как ночью трясся над амулетом, жалел, что старался уничтожить, считая его живым, родным, безвредным и безопасным. Мне стало стыдно и противно одновременно. Чертов амулет с его затмевающий разум магией!
Меня жутко трясло, я весь горел. И вдруг я понял, что не могу встать. Я настолько ослаб от болезни, от того, что каждую ночь амулет забирает у меня все больше и больше сил, что лежал, неспособный подняться и хотя бы попить.
Меня вырвало. Я кое-как откатился, чтобы не лежать в своей же рвоте.
Я понял, что умру, если останусь вот так здесь лежать. Силы покидали меня, и я не был способен ничего предпринять на сей счет. И тут я впервые задумался о самоубийстве. Нет, нельзя об этом думать!
Ценой долгих стараний мне таки удалось добраться до кухни, где я смог утолить свою страшную жажду и промочить сухое горло. Обратно возвращаться у меня сил уже не было. Что ж, кухонный кафель вполне удобен. Особенно, когда другого выбора и нет.
Единственное, что во мне осталось, кроме желания умереть - это страх. Страх перед предстоящей ночью. Я просто сидел на кухонном полу, прижавшись спиной к стене, и по моему лицу ручьями лились слезы.
Я взял в руки нож. Несколько порезов и все закончится. Эти муки прекратятся.
Да что же я делаю! Я отбросил нож, и праведная ярость помогла мне встать на ноги. Я справлюсь, нельзя опускать руки, нельзя даже думать о том, что можно просто сдаться!
Необходимо поспать. У меня есть несколько часов, около пяти, чтобы хоть немного набраться сил. Я с усилием затолкал в себя, сколько мог, еды и, кое-как дойдя до дивана, буквально упал на него.
Я проснулся за полчаса до полуночи, чувствуя какой-никакой, но прилив сил. Не знаю, можно ли это назвать приливом сил, ведь дольше минуты на ногах я простоять не мог. Но я был рад., что вообще могу стоять на ногах, хоть и чувствовал себя все так же паршиво. Плюс, к общему недомоганию от болезни и бессилию от амулета, я стал чувствовать еще что-то не совсем хорошее. Определить это было невозможно, потому что все смешалось в отвратительную и кошмарную катавасию.
Как и несколько часов назад, я все так же был намерен уничтожить этот амулет раз и навсегда. Я сжимал в руках отвертку, пристально глядя на дьявольское творение и выжидая, когда оно откроется.


Поделиться: