Следующие за вышеописанным мною дни не отличались особым разнообразием. А точнее, не происходило вообще ничего. К дяде доступ все еще был закрыт; по словам брата, он был не в состоянии даже толком разговаривать, а уж тем более и кого-либо принимать. Но сейчас в мою комнату постучался молоденький и робкий стажер, кажется, ходивший, как я это называю, в прислугах у брата (который, судя по всему, был слишком занят, чтобы сообщить мне самому) и сказал, что я таки могу навестить дядю.
Я сразу забыл о блокноте, в который записывал какие-то важные мысли и идеи и, моментально выскочив из комнаты, чуть ли не бегом бросился к дяде, тем не менее, не забыв прихватить книгу и амулет.
Наконец то. Я вовсе не рассчитывал провести эти два дня в мучительном ожидании. Хотя, конечно, я сам: по глупости понадеялся, что, как только я окажусь в этой крайне непривлекательной клинике, мои вопросы моментально найдут ответы.
У двери в палату дяди меня все-таки встретил брат.
- Я сообщу ему, что ты пришел его навестить. Жди здесь.
И практически сразу брат вернулся ко мне и сказал:
- Ты можешь пройти. Только прошу, не тревожь его чрез меры. Я и так пошел тебе навстречу и разрешил преждевременно его навестить.
- Обещаю.
Я вошел в более-менее светлое, в сравнении с другими комнатами этой клиники помещение. Там, у дальней стены, у самого окна, на койке лежал мой дядя.
- Здравствуй, дорогой дядя. Как ты себя чувствуешь?
- Мой милый! Я рад тебя видеть. – Голос у него был ужасно слабым, но, тем не менее, не лишенным какой-то слегка заметной живости, будто он набрался сил чуть больше, чем обычно. – Я…я прихожу в порядок, спасибо.
Но что-то в его тоне дало мне понять, что он вовсе не рад своему выздоровлению. Я хотел было расспросить его, что, собственно не так, но в последний момент вспомнил наставление брата и промолчал. Также, я понимал, что сегодня точно не смогу разузнать у него про книгу и про то, что творится со мной порой по ночам, что, безусловно, расстраивало меня. Расстраивало, но не являлось неожиданностью. Я понимал: невероятно глупо было бы заваливать дядю вопросами сразу после того, как он пришел в себя.
- Очень мило здесь. – Произнес дядя. Конечно же, это был сарказм. – Целая куча каких-то серых санитаров, которые приносят мне еду, видимо, только для того, чтобы я смог и дальше терпеть бесчисленное количество уколов и такое же огромное число сданных анализов. И какие теплые и светлые…
Внезапно его голос задрожал, а потом и вовсе сошел на нет - взгляд упал на книгу, которую я держал в руках.
- Это…этого не может быть… - Панический страх затмил усталое но, более-менее, умиротворенное доселе лицо дяди.
Я подступил на шаг ближе. Ну, раз уж он увидел ее, то не было смысла отмалчиваться.
- Дядя, я…
- Она не должна была попасть кому-то в руки! Не должна! – Слабый поначалу голос моего дяди резко перешел в крик, и, причем довольно громкий.
Я подступил еще ближе.
- Нет! Убери ее от меня, уйди!
У него началась истерика. Он кричал и дергался в своей кровати, явно неспособный остановиться и хоть как-то взять себя в руки. Мне стало немного страшно, я подступил к дяде, но внезапно меня оттащили назад несколько пар рук. Санитары. Они подскочили к нему: двое схватили и стали удерживать дергающееся тело, другой же моментально вколол какой-то препарат. Дядя обмяк.
Позади распахнулась дверь, и я резко обернулся. Буквально вбежавший в палату брат быстро перевел взгляд с дяди и санитаров на меня.
- Я просил! – Вскрикнул он. – Я просил его не волновать. Что? Что произошло такого, от чего с ним даже истерика случилась? Что ты сделал, что сказал?
В следующие десять минут я уже сидел у себя в палате, разочарованный, взволнованный. И испуганный. Мелкая ссора с братом меня волновала мало. Все мои мысли занимала непредсказуемая реакция моего дяди. В особенности его фраза: «Она не должна была попасть к кому-то в руки!». Я бы не сказал, что он спрятал книгу и амулет должным образом. Ведь я нашел эти предметы в доме моих покойных родителей, на чердаке.
Несомненно, именно амулет являлся причиной моих ночных мучений, моего стабильно ухудшающегося состояния. Но лишь только моих? Я был убежден, что и дядя страдает от того же недуга, что и его племянник.
Может ли амулет воздействовать на двух людей одновременно? Являемся ли мы с дядей единственными жертвами угнетающей и непонятной магии чертового амулета? Что за неизвестные мне письмена в этой книге? И что, в конце концов, происходит? Эти вопросы буквально разрывали меня изнутри. Но, ничего не поделать, я был вынужден лечь спать, хоть и сомневался, что мне удастся забыться в небытие.
Прошлая ночь прошла совершенно спокойно, но я чувствовал скорое приближение моих ночных мучений. И доказательством этого являлось то, что к закрываемой по обычаю на замок двери своей комнаты, я подставил стул. Чтобы никто не смог войти. Паранойя…

Поделиться: