Когда-то она казалась мне маленьким ангелом,
Маленькой, но очень свободной птицей.
Но я разлюбил, и она уезжала в Англию.
Всем ангелам лучше жить за границей.
У тебя липкие пальцы. Все в мороженом и сладкой вате. И ты улыбаешься этой странной летней ночью, что кружит нам голову. Мне хочется лезть на карниз, мне хочется разрывать себя обеими руками, чтобы не видеть твоё лицо.

У тебя сияющие глаза. Расстёгнутая кофта – в том месте, где видна шея, но ничего лишнего показаться не может. Мятая юбка и гладкое личико, не как у той французской писательницы, победившей в конкурсе на самую короткую автобиографию*. Ты очень молода – мои корявые, распутные пальцы так и стремятся коснуться твоего тела.

Я с блаженством замираю около тебя, когда ты с этим же блаженством замираешь около моста. Руки цепляются в кривые перила. Нежные ручки, которые испачканы чернилами – ты много пишешь, ты много думаешь. Каждый вечер, когда по клавишам стучать нельзя, а высказать свои впечатления о прошедшем дне всё-таки хочется.

Так хочется… так же, как мне коснуться твоих блестящих, словно чистое серебро, волос. Так же, как мне хочется поднять на руки хрупкое тело.

Улыбкой ответить на твою улыбку, а затем впитать в себя вкус твоих губ.

Нежных и терпких, как вино, блуждающее в нашей крови этой летней ночью. Наш праздник – общий праздник, практически выпускной. В новую жизнь, которую ты мне помогла организовать своей головкой и хрупкой фигуркой.

///Ещё месяц назад моя фирма была на грани разорения. Но ко мне в помощь пришло самое невероятное существо во вселенной///

У тебя дерзкие, молодые мечты. У тебя за плечами нет дурацкого опыта, который в наше время уже никого не прельщает. Беззаботность, романтика – вот что ценно. Не в том взрослом мире, где все заправляют деньгами, драгоценными металлами, гостиницами, казино и тому подобными вещами.

Там это ценится, где гуляют летние ночи с заходящим солнцем и бегущим по лицу закатом. Там, где сизые облака, становящиеся пурпурными, и разрывающиеся, превращающиеся в капли мелкого слепого дождя, что хлещет по юному точёному личику. Там, где мосты дрожат от топота лёгких ножек.

Там, где есть мошки и комары, которые тучей кружатся над тобой и не дают съесть мороженное, заставляют кричать озорно и улыбаться - мне улыбаться. Только мне. Тому, которому ты никогда не станешь открывать своё тело, как открывала свою душу. Я вижу тебя насквозь, но не могу коснуться.

У тебя прекрасные волосы на ощупь – точно шёлк ласкает руки, когда касаешься их. Шёлк – скользящая, невесомая ткань. Причмокиваю языком.

Глажу по головке - милая девочка, до боли напоминающая…

Прошлое.

С гравюры сошла в эту летнюю ночь – когда деревья шелестят при ветреном порыве. Зелёные деревья – такие же молодые, как ты, тонкие деревца.

У них липкая кора. Как пальцы, вымазанные в смоле. Как улыбка, которая сладка, точно мёд.

У них тонкий стан – как у тебя. Фигурка, перехваченная широким поясом, что хочется сорвать и выкинуть в тёплую реку.

- Началось лето – и вода такая тёплая. Жаль, что мне пока нельзя купаться…

У тебя на руках следы от прививок, которые хочется целовать – самые родные пятна, доставшиеся тебе в наследство. У тебя нежный, ласковый голос, точно трель у соловья, поющего летней ночью. Кожа пахнет цветами, которые ты сегодня рвала, позабыв о возрасте и всех ограничениях.

Об экономической фигне, что забивала тебе голову все дни моей работы.

/// Лучшее создание помогало мне не обанкротиться, организовывала весь мой бизнес. Только вот жизнь перевернула нахлынувшими воспоминаниями, точно ураганом – зачем ты здесь, с этими липкими пальцами и необузданными желаниями? Почему ты так поздно появилась в моей жизни?///

- Мне нужно сделать необходимые процедуры, чтобы уехать отсюда – вместе с тем человеком, который скоро назовёт себя моим мужем. Медицинский осмотр – только часть… - ты устало вздыхаешь, как ветер вздыхает, когда у него больше
сил не остаётся дуть. В эту летнюю ночь, когда солнце дрожит в воздухе, всё ещё не желает скрыться.

В эту летнюю ночь, когда мы катались на аттракционах, пускали шарики в небо, радовались жизни, как безумные и наслаждались сплетением наших рук воедино. За что ты так со мной, невыносимое создание? Ты смотришь на воду, я смотрю на воду.

Мы видим свои отражения в тёплой летней реке, наполненной солнечным блеском. На стареньком мосту, где сквозь камень раскрываются бутоны неизвестных цветов, дарящих опьяняющий аромат. Такой же в точности, как аромат волос и духов «Шанель №5», что ты всегда любила.

И я об этом знал. Но духи были подарены не мной, а тем мужчиной, который с гордостью может назвать себя твоим мужем. Он-то не упустит важных жизненных моментов – твоих ласковых улыбок, твоих шагов по летней дорожке, разросшейся ромашками.

///Прекрасное создание рассказывало, как спасло ему жизнь, как не дало расслабиться. Прекрасное создание представлялось мне ангелом, красоте которого позавидовала бы сама Сюзан Дельгадо…**

Слушая всё это, я с ума сходил от того, что когда-то не спас, а загубил тебе жизнь. И теперь вынужден отказываться от твоих липких пальцев.

В эту проклятую летнюю ночь.

Снова отказываться. Только теперь – не с облегчением, а с горечью…///

В эту летнюю ночь, которая прошла. Наступил день, а вот сейчас наступает вечер. И снова летняя ночь, которую мы проведём обязательно вместе, а на утро расстанемся, словно чужие. Пряди прилипли ко лбу от холодного пота – ты вспотела, улыбка сошла с лица. Будто бы поняла, что я хочу остановить тебя.

Мороженое течёт по твоим пальцем. Рот пропитан лимонадом. Я чувствую это на расстоянии, как чувствовал это в летнюю ночь.
В ту летнюю ночь, которая так близко и так далеко. Что со мной происходит, когда я вижу тебя, моя миленькая куколка с отрешённым взглядом некогда сияющих глаз? Реальности путаются, а мечты остаются до боли неказистыми. Искажёнными, если выражаться точнее.

- Ты можешь не уезжать, пожалуйста? Я ведь только и живу тем, что вижу тебя и каждый день исправляю ошибки прошлого – ты ведь можешь любить меня и мужа, ведь так? – с надеждой – запоздалой, бездомной, - вырывается этот крик, который не должен был вырваться в летнюю ночь.

Или… вечер, который сияет солнечными бликами. Бликами, отражающимися в глади спокойной реки. Она сейчас только спокойна –заволнуется, как только ты разомкнёшь губы.

И ты разжимаешь губы – такая прекрасная, как это летнее солнце, от которого бросает в жар и хочется пить. Но мне не прикоснуться к тебе.

Только обнять –да и то легко. Поцеловать, да и только в щёку.

Не будет никаких страстных танцев и сброшенных одежд в летний зной, когда запах пота разит глаза – их приходится закрывать…

Не будет, как в ту летнюю ночь, которая улетела. Прошла мимо. И сейчас призраки прошлого лишь туманят мне глаза, говоря, что вернуть этих перелётных птиц нельзя. Нельзя уткнуться в волосы цвета снега, нельзя гладить бархатную спину и доводить всё до мурашек.

///Словно сон, прошла та ночь в обнимку с прекрасным созданием Та летняя ночь, при которой во мне всё волновалось – точно в летней мелодии Вивальди… тогда мы были укрыты тенями деревьев, трава скользила между пальцев – между липких пальцев, которые испачкались в меду, заботливо приготовленным пчёлами.

Боль от укусов заглушала ты, милое прекрасное создание – своими пухлыми губками ,которые касались плеч, покрытых волдырями. И я был готов отдать всё на свете за боль от этих укусов, за ту летнюю ночь, которая была подозрительно светлой…

Потом мы пошли на аттракционы. Прямо из городского сада – пешком, по утренней росе. Рассвет ещё не спешил начинаться, вся было спутано – слова, мысли, действия, волосы, блестевшие в сиянии гаснувших фонарей…

Мы пошли в круглосуточный парк. Ты – в мятом платьице, знакомого по каждой складочке, по каждому пятну, что ты сделала этим летом. И мы катались, мы обжигались друг о друга, нам было душно, около нас
кружила стайками мошкара…

Моя медленная смерть на колесе обозрения. Медленная смерть и перерождение. Смерть в плену у сияющих глаз… та летняя ночь…

Сладкий мёд, превращающийся в яд.///
- Я буду любить тебя, но мой муж тебя ненавидит. Он не может простить ту боль, которую ты доставил мне своим уходом. Мне… и маме.

Ты произносишь это, будто бы помнишь ту смятую свадебную фату, что плыла по реке, медленно уносимая вдаль. Те неспетые песни, которые заглушали соловьиные трели. Ту мошкару, которая кусала нежные плечики.

То несостоявшееся самоубийство. Тогда была тоже летняя ночь – только подозрительно тёмная.

А я бежал, как испуганный заяц, укрывшийся от серьёзных отношений, не подозревающий, что та светлая ночь могла бы стать шагом к такому же светлому будущему. А та тьма, что навязалась на шею шёлковой удавкой, только помешала бы нам.

И я сбежал, хотя мог бы остановиться. Сбежал, как трус. А у тебя всё ещё были липкие пальцы.

Маленький ангел должен нежно завязывать бантики,
Игриво смеяться над глупыми шутками…
От недостатка ума, иль от избытка романтики, -
Маленькая девочка плакала сутками.***

///У меня была секретарша, которую я любил. И любовь которой отверг… прекрасное создание, как та летняя ночь…///

- Да… кажется, ты права. Доченька.

Я особо выделяю последнее слово, ибо вспоминаю тот положительный тест и живот, спрятанный под складками мятого платья. Которое становилось всё меньше и меньше, как и моё желание поцеловать прекрасное создание при раздумьях о громадной ответственности.

///У меня раньше была секретарша. У меня была любовь, которую я до сих пор не могу забыть, когда смотрю на эти пальцы… Липкие пальцы. Которые всего лишь несколько минут спустя обовьют шею одного из моих преемников – молодого, энергичного человека.

У него тоже была секретарша. И любовь. Теперь у него есть любящая жена – правая рука, имеющая собственный бизнес…
И у них будет ребёнок. Будет сотни летних ночей под плач и смену подгузников. Тех ночей, которые уже никогда не появятся у меня.///

- Ты так похожа на свою мать, что я постоянно путаю прошлое с настоящим. И вспоминаю о том, что у меня этого будущего нет.

Я выдыхаю это. При словах на моём лице стоят слёзы – слёзы того, кто потерял всё и сейчас за свои же деньги прятался в сумасшедшем доме.

Позволял себе выходить только тогда, когда появлялось что-то важное у порога. И никогда не путал реальность с воспоминаниями. И летние ночи, которые для меня теперь стали казаться холодными, зимними днями.

///Но летняя ночь зажглась во мне вновь, когда появилась она. Прекрасное создание, недавно узнавшее обо мне из обтрёпанных дневников, которые освещались жарким летним солнцем на чердаке.///

Муж был против того, чтобы ты приехала сюда – но ты сказала, что скоро уедешь за границу, и потеряешь всякую возможность взглянуть в мои бесстыжие глаза. Но при первом же взгляде на меня тебе сделалось жалко.

Жалко этого беспомощного старика, что придумал новый образ твоей умершей матери. И ты решила подыграть в этом спектакле.

Мы ездили на машинках и на колесе обозрения, звонко смеясь. Мы объедались мороженым и жмурились от солнца. Я расстегнул твою белую новую блузку, блестящую в свете солнца.

Было безоблачное небо. Твои волосы развевались на ветру. Потом наступил вечер, затем – ночь… или ночи не было?

///Была. Осталась где-то там. Трава и мёд. Тёплая вода, обрызганное мытое платье. Так тепло, что можно ходить по росе босиком. И улыбаться. Как губы, медленно уводящие меня в ад. Как губы, с которыми я забывал про всё, кроме этой летней ночи.///

Но с тобой, в настоящем, наступал только вечер. После которого вся связь с миром обрывалась. После которого ничего не оставалось, кроме
бесплотного тела. Душа бы ушла за тобой, девочкой, так похожей на свою мать.

Тебе ничего не досталось от меня. Ну, это собственно, и хорошо.

Не о чем будет вспоминать. Ты стоишь, кусаешь губы, смотришь низ, тяжело дыша. Солнце село, всё окутано вечером, переходящим в ночь. Где-то скрипят сверчки. Поют соловьи. Завтра ты уже будешь далеко, под другим летним небом.

Так лучше уходи сейчас. Я отворачиваюсь и с болью ожидаю, что ты
уйдёшь и оставишь меня умирать – после прежней жизни уже не будет.

Ты сцепляешь руки в замок, напрягаешься, как тетива, и подходишь ко мне. А потом – что я вижу! – обнимаешь за шею и шепчешь жарко-жарко, в самое ухо:

- Зато у тебя есть прошлое. Хотя бы на одну летнюю ночь… до завтра. На инцест я никогда не пойду, но поговорить могу – петь те песни, рассказывать истории, играть на скрипке музыку Вивальди в местных павильонах, танцевать в гавайской одежде под усыпляющую мелодию. Могу всё, точно так же, как она. На одну ночь, но я думаю, тебе и этого будет достаточно.

Я киваю головой и ухожу вместе с тобой.

И повторяется почти то же.

(А на утро твой рейс отменяется)

***

Вот уже каждый месяц, когда я принимаю каждую блондиночку за тебя – ту, которая ушла так же безжалостно, как я когда-то ушёл от твоей
матери в летнюю ночь.

Ту, которая уехала за границу и проживала там свои летние ночи. Ту, которая ничего не шептала мне в ухо, а просто махнула рукой при появлении мужа. Ушла. В его сопровождении, проводив меня мимолётным взглядом.

Но ничего.

Мне и этого достаточно.

Тем более, у меня каждая ночь – почти-что-летняя. Почти-что-с-тобой. Почти-что-с –теми- кого-я-называю-семьёй.

(Но однажды случайный прохожий услышит выстрел на мосту.

И поймёт, что для меня наступила осень без липких пальцев и стай мошкары…)

_____________________________________

* - в конкурсе на самую короткую автобиографию победила француженка. Она написала: "Раньше у меня было гладкое лицо и мятая юбка, а теперь всё наоборот..."

** Сюзан Дальгадо - очень красивая героиня из цикла книг Стивена Кинга "Тёмная Башня"

***Стихи О.В. Ворониной

Юляша


Поделиться: