Я стоял на горе и смотрел, как с неба падает звезда. Она горела то вспыхивающим, то почти погасающим красным пламенем, будто кровью расписываясь на волшебной лазури неба. Словно крылья, раскидывались в разные стороны лоскуты ослепительного огня. Если не знать, то можно подумать, что с небес падает ангел. Я стоял и ждал – с нелюбопытным, тщеславным нетерпением, не наслаждаясь ни красотой разворачивающегося события, ни печалью и одиночеством этой странной, космической смерти. Мне было любопытно: когда же всё-таки она упадёт? Когда же откроется новая страница моего бытия?
Совершенная серость, полная бездействия и мутных, никому не нужных и вялотекущих рассуждений, в которой я до сих пор с комфортом существовал, в какой-то момент времени и пространства вдруг перестала меня устраивать. Я решил, что пора что-то менять. У меня было два пути – путь Добра и путь Зла. Не зная ни того, ни другого, я решил испросить совета у тех, кто знает. Я лёг и уснул, ибо являются они только во сне, и увидел: лес, да что там лес – одни стволы и ветви, вверх посмотришь – в небесах теряются, вниз посмотришь – и корней не видно, а я словно посередине, и держусь, хоть подо мною нет опоры. А рядом старик-учитель – лицо в морщинах, глаза мудрые и ясные, сам высокий и широкоплечий. Я спросил, что мне выбрать – смело, даже немного нагло, как мне показалось. Старик посмотрел на меня и сказал: «Два пути есть у тебя. Никогда не сходятся они, никогда не ищут примирения. Путь Добра тернист и сложен, неблагодарен труд тех, кто творит и созидает, однако и вознаграждение за него великое и святое. Путь Зла легче, однако нет в нём благородства и ума – всё грязь, уродство, однако многие идут путём этим, и власть он даёт, и силу немереную. Думай, что выбрать, но помни – с пути Добра легко свернуть на путь Зла, а обратно вернуться нельзя». Я честно подумал и решил, что выберу Добро, а не потяну – всегда найдётся возможность выбрать путь легче. И тогда я спросил, что нужно, чтобы творить Добро. Учитель ответил: чистые руки, холодная голова и горячее сердце. Я подумал и обрадовался – как, оказывается, всё просто! Посмотрел на свои руки, пытаясь найти хоть одно пятнышко грязи, и не нашёл. Коснулся прохладной кожи своего лба. У меня не было только одного – горячего сердца, и я спросил, где можно его найти. Учитель почему-то вздохнул и указал мне путь сюда. «Вскоре должна упасть звезда, - сказал он, - Поймай её, и будет у тебя в руках горячее сердце. Твори Добро, ибо нет в мире цели благороднее этой»… А потом я проснулся и пришёл на эту гору.
Звезда уже не горела, а падала маленькой яркой искоркой прямо туда, где я стоял. Я сделал то единственное, что должен был – протянул руку и поймал её. Теперь в моих ладонях мягко светилось твёрдое, словно каменное, но живое сердце. Оно было горячим, но не обжигало. Итак, началась новая страница бытия, вот всё, что мне нужно – руки, голова, сердце… только, кажется, я что-то неправильно понял. Сколько я ни пытался, я не чувствовал ничего, никаких перемен внутри себя – всё было ровно так же, как и раньше. Я был разочарован, ощущал себя обманутым и потерянным, ведь хотелось чего-то совершенно иного. Я не знал, что именно должно было произойти, и от незнания становилось жутко и неуютно. Я сошёл с горы, ничего не понимая и, как дурак, сжимая в ладонях сердце непонятного предназначения. Тут только мною была осознана вся абсурдность свершённого – ведь я не знал ровным счётом ничего о том, что делать дальше. Это было в высшей степени глупо, но мне вдруг стало всё равно. Я шёл по дороге мира с апатичной мыслью – пусть будет, что будет. Дурак, не видящий путь Добра даже тогда, когда он положен прямо к его ногам.
Я шёл по дороге мира и видел людей по обе её стороны – они занимались тем же, чем и всегда, и, казалось, даже не замечали меня. Я провёл ладонью перед глазами одного из них – он не увидел, ведь для него я был пустотой… впрочем, как и для всех остальных. От этого моё безразличие только увеличилось: как был незаметной серостью, так и остался, и нечего делать из этого большое событие. Всё больше и больше становилось понятным то, что меня обманули. Но я всё шёл, зачем-то сжимая в руках глупое, бесполезное горячее сердце.
Где-то сбоку горел чей-то дом. Вокруг бегали люди, суетились, кричали, одна женщина плакала. Я хотел было пройти мимо, но вдруг из огня донёсся слабый детский крик, и в ответ на него – новые рыдания женщины. Я даже не успел подумать, что делаю: вот я в огне, бегаю, ищу… кого-то… и вот я уже снаружи, на руках у меня шестилетняя девочка, я передаю её женщине… женщина плачет… а я словно горю, я весь как будто в огне! Даже коснулся руками головы, но почувствовал только, как жар разливается под кожей, как бешено бухает что-то в груди, разгоняя по телу жидкий огонь. Я посмотрел на свои опалённые, измазанные пеплом и сажей ладони, и вдруг почувствовал… удовлетворение. Изучил его – в нём не было ни капли довольства собственной персоной, ни грамма покровительственного честолюбия. И… это было просто, как дыхание. Так что же: я сотворил Добро? Я – сотворил – Добро?..
В полном замешательстве я шёл по дороге мира, никого не замечая и ни на что не обращая внимания. В мозгу билась только одна мысль: как? По какому принципу происходит то, что происходит? Неужели, чтобы творить Добро, необходимо что-то терять – ведь я потерял в пожаре чистые руки и холодную голову? А если терять уже будет нечего – что тогда?.. Или, может, я снова что-то неправильно понял?
Я увидел их спустя несколько часов. Они лежали рядом на траве – двое мужчин, отец и сын, оба умирали, только отца ещё можно было спасти, сын же был обречён. Меня пронзило: откуда я это знал? Откуда я знал, чьи минуты уже сочтены?.. Пока я удивлялся, некая неведомая сила подсказала мне, что можно сделать. Я снова посмотрел на них: в глазах сына сквозила мольба и дикий, животный страх, он то и дело начинал беззвучно, одними губами бормотать: «Жить хочу… Не хочу умирать… Спаси меня!». Он умолял меня… Отец смотрел в небо, умоляя подарить жизнь его сыну… не меня, а кого-то несравненно более всемогущего и святого, в чьём существовании сомневался даже я, а вот мужчина верил. И раз за разом, из последних сил он молился не за себя.
Я наклонился над отцом и молча положил ему на грудь горячее сердце звезды. Он что-то прохрипел и попытался его оттолкнуть, его взгляд умолял: «Не мне… Сыну! Сыну!». Я перехватил его руку и просто сказал:
- Не продлевай его мучения, - и ушёл дальше.
Я шёл по дороге жизни и размышлял… Я потерял всё то, о чём говорил старик: мои руки были вымазаны сажей и чёрным пеплом, голова была словно охвачена пламенем, я явно был болен и разгорячён, а сердце я сам отдал человеку, который даже не желал этого. Только вот теперь мне стало совершенно ясно, что я – осиянный светом дурак, который, хоть и понял всё неправильно, умудрился пойти по правильному пути…

Поделиться: