Открой глаза…
Ни за что… Так больно…
Открой глаза…
Примерно тридцать секунд я уговаривала собственное тело сделать то, что я хочу. Битва была заранее проиграна – я не чувствовала собственных ног и совершенно не хотела видеть то, во что они превратились. Никому не идут на пользу четырнадцать ударов бейсбольной битой по коленям, и это только те, которые я чувствовала между сладкими моментами бессознательности. Всё, что было выше пояса, ощущалось как бесформенная куча тряпья. Очень мокрого, липкого и немилосердно пульсирующего от боли.
Сохранять спокойствие…
Я всё-таки приоткрыла один глаз и уткнулась взглядом в собственное отражение. Зеркало в спальне, от пола до потолка, в иное время сама обожаемая вещь в моём доме, сейчас заставило меня содрогнуться. Сразу стало понятно, почему второй глаз никак не желал открываться. То, что осталось от моего лица, напоминало фиолетовую отбивную.
Сначала меня затошнило. Потом горлом пошла кровь. Оказалось, что шея тоже мне не повинуется. Трёх зубов недоставало.
До меня наконец дошло, что я умираю.
В квартире царила полная тишина. В голове вертелась дурацкая в своей несвоевременности мысль: «Лучше бы он меня проводил». Вдруг где-то за спиной зазвонил мобильник. Если б я могла, я бы подпрыгнула. Не по мелодии – рингтон у меня стоит один на всех – а скорее по требовательной тональности я узнала, кто звонит. Глупо, но та часть мозга, которая не болела, наполнилась беспричинной радостью. Может, это не конец. Но даже если бы не было никакого шанса на спасение, я бы ответила на этот звонок. Ответила ему.
Только бы дотянуться до чёртовой трубки.
Пожалуйста, пусть хоть что-нибудь не будет сломано.
Кажется, меня услышали. Правая рука, избитая, но относительно целая, упёрлась в светлый, заляпанный кровью ковролин и оттолкнулась со всей оставшейся силой…
Кажется, я кричала. Странное бульканье, доносившееся до моих ушей, точно издавалось моим горлом. Но цель была достигнута. Я перевернулась и наконец увидела плоскую коробочку Nokia, вибрирующую в полуметре от того, что раньше было моей правой ногой. Я протянула руку и почувствовала, что проваливаюсь куда-то в темноту. Каких-то жалких миллиметров не хватило кончикам пальцев, чтобы дотянуться до заветного телефона, и я чуть не заплакала от отчаянья. Мобильник на несколько секунд смолк и зазвонил с новой силой. Этот звук – последнее, что держало меня на плаву в этом море пульсирующей боли.
Только не переставай звонить.
Пожалуйста, не переставай звонить. Не хочу, чтобы последним, что я увижу, был этот залитый кровью ковролин. Не хочу, чтобы последними услышанными словами были: «Получила, сука?!» и шесть непечатных эпитетов в адрес того, кто сейчас отчаянно пытался связаться со мной.
Умоляю, не переставай звонить.
Всего какие-то миллиметры… На моих глазах ногти стали длиннее, толще… острее. Было важно не допустить превращение дальше руки, иначе это меня убьёт. Кажется, получилось. Из последних сил я зацепила кошачьим когтем вибрирующую трубку и подтолкнула её ближе к голове. Нажав кнопку «Принять», услышала его хриплый от волнения и гнева голос:
- Где ты?
Попыталась что-то сказать, но горлом снова хлынула кровь. Челюсть была сломана, и я смогла лишь промычать в трубку что-то болезненно-нечленораздельное.
- Я в пути. Держись, родная.
Честное слово, это было лучшее, что я слышала в жизни. Я втянула когти и наконец расплакалась. Он всё понял. Главное теперь – продержаться всего пять минут, больше ему не понадобится.
И я продержалась. Он приехал даже раньше, и я успела увидеть его лицо прежде, чем отключилась. Как будто заснула…
* * *
Очнувшись, я сначала не поняла, где нахожусь. Ничего не болело, наоборот – в теле чувствовалась лёгкость и полнота сил. Было темно и, как ни странно, ужасно холодно. Вокруг было очень мало пространства, одежда отсутствовала, а всё тело покрывала какая-то ткань. Я откинула её прежде, чем сообразила, что могу двигаться. Это означало только одно.
Они не успели.
Наверное, это гроб. Хотя нет, в гроб же не кладут голышом… тогда только…
Меня охватил ужас. Не тогда, когда я умирала на полу собственной спальни, а здесь, в этой холодной металлической коробке я почувствовала настоящий страх. Я стала изо всей силы бить по стенкам, стараясь найти выход. Если нужно, я зубами прогрызу себе путь наружу, только бы не оставаться здесь, в этой замкнутости и темноте!
Где-то напротив головы открылась дверка, и меня выкатили наружу вместе со столом, на котором я лежала. В глаза ударил свет, а в следующий момент большие, горячие, лучшие в мире руки заключили меня в крепкие объятья, и откуда-то сверху послышался знакомый голос:
- Не шуми так, глупышка. Мы же не хотим поднять на уши всю больницу?
Я наконец подняла голову и заглянула ему в глаза. Он ласково смотрел на меня, и на бледном, осунувшемся лице играла усталая улыбка. Вне себя от гремучей смеси радости и ужаса, я обнимала его, целовала, шептала на ухо:
- Как ты нашёл меня?
Он улыбнулся.
- По следам.
- Милый… Милый!..
А потом я разрыдалась, уткнувшись лицом ему в плечо. Он обнимал меня так, словно я могла исчезнуть в любой момент, и я вдруг вспомнила, в каком состоянии он меня нашёл. При мысли о том, что ему пришлось пережить, из глаз хлынули новые потоки слёз.
- Ну что ты… Не плачь… Продрогла вся, - с этими словами он стянул с себя куртку и набросил мне на плечи. Он обнимал меня до тех пор, пока из моего тела не ушла вся дрожь.
Я оказалась права. Любимый нашел меня в морге.
Когда мы уходили, стараясь не попасться никому на глаза, я шепнула ему:
- Это уже третий раз, Виктор.
- Я знаю. Что ж тогда так испугалась?
- До этого меня не убивали. И в морге я не просыпалась. Оказывается, это куда страшнее.
* * *
Полтора года назад, когда, проснувшись поутру, я обнаружила на левой руке татуировку непонятного происхождения – девять странных цветков, вытянутых в линию вокруг запястья – я еще не понимала, насколько круто собирается измениться моя жизнь и какие беды готовились свалиться мне на голову. Не помню, чтобы накануне что-то пила, но тогда я не придала этому особого значения. Тату мне понравилась, и я решила её оставить. А три месяца спустя поскользнулась в собственной ванной, ударилась головой о кран и упала в полную горячей воды ёмкость. Темнота. После по всем законам жанра должен был наступить финал, но, кажется, ни в аду, ни в раю не оказалось места для моей ненормальной души. Очнулась я там же, в ванной, и моя голова была под водой. Когда я вынырнула, на черепе не было ни следа удара, и я бы подумала, что всё это мне приснилось, если бы с татуировки не исчез один цветок, а ванная не была полна крови. Моей крови.
Мне не было ещё двадцати, когда я умерла в первый раз.
По понятным причинам я никому не рассказывала об этом. Полный медицинский осмотр, который я в силу своей истеричности прошла на следующий же день, заплатив почти космические деньги, не выявил никаких аномалий. Наоборот, настолько здоровой я не была еще никогда в жизни. На этом странности не закончились. Следующей ночью я легла спать человеком, а проснулась в полночь, причем кошкой. Хуже, чем «Превращение» Франца Кафки, потому что абсолютно реально. Изорванное в клочья постельное белье и опрокинутая в приступе паники лампа придавали этой странной сцене еще больше драматизма. Огромной, угольно-чёрной пантерой смотрело на меня моё отражение. И, признаться, тогда казалось, что ничего красивее я в жизни не видела. И ничего страшнее. Я испугалась так, что чуть не помутилась рассудком. Никогда в жизни ничего не хотела так страстно, как снова стать человеком в тот момент. И – о, чудо! – через несколько секунд я снова стояла на двух ногах. Довольно скоро выяснилось, что этим преображением можно успешно управлять, страх сменился любопытством, и я решила прогуляться по крышам. Хорошо, что всё происходило ночью – днём здоровенная зверюга, разгуливающая по городу, привлекала бы слишком много внимания. Я чувствовала запахи: бензин, асфальт, мускусные духи, несвежие рубашки, пыльца… И ни следа других подобных мне. В отчаянии я бегала по городу еще дней восемь, но так и не отыскала никого, кто мог бы быть моего вида. Сказать, что это взбесило меня…значит, ничего не сказать. Дальше – расплата за глупость и самоуверенность, падение с крыши девятиэтажного дома, мгновенная смерть. Я даже испугаться толком не успела. На рассвете пришла в себя, вернулась домой и снова стала человеком. От переломов не осталось и следа, а с татуировки исчез ещё один цветок. Проследить алгоритм было довольно просто.
Сейчас мне двадцать один год. Я умирала уже трижды.
Трагическая случайность и чистая глупость. Никакого постороннего вмешательства. И вот сейчас, полтора года спустя, когда я, как мне казалось, научилась управлять своей жизнью и быть благоразумной, меня убили.
Такими темпами я и одной нормальной жизни не проживу.
* * *
Направляясь к дому Виктора, мы старались идти как можно быстрее и тише. Из всей одежды на мне была только его куртка, и я успела изрядно продрогнуть. Хорошо, идти было недалеко.
Войдя в квартиру, я первым делом направилась к зеркалу. Выглядела я ровно так же, как вчера днём. Для верности я сбросила куртку Виктора на диван, нисколько не смущаясь присутствием взрослого мужчины. Он – моя любовь, ничто не может быть более личным. Да, всё было по-прежнему. Из зеркала на меня смотрела юная девушка невысокого роста со стройными ногами, длинными золотисто-каштановыми кудрями, узкой талией и синими глазами. Тонкие черты лица ничуть не испорчены и всё так же красивы. Я оцениваю себя трезво, но без лишней скромности. Я красива. Виктор смотрел на меня с неприкрытым восхищением, а я вдруг вспомнила отражение в зеркале моей спальни, когда я валялась на полу в луже собственной крови, вспомнила фиолетово-багровую палитру на моем лице и неестественные изгибы переломанных конечностей. Из самых тёмных глубин моей сущности поднялось нечто жуткое и испепеляющее. Это была чистая, незамутненная ненависть, от которой тошнило.
Виктор подошёл и мягко, но крепко обнял меня сзади. Мы великолепно смотрелись вместе, рядом. Его соломенные волосы необыкновенно оттеняли глубокие серые глаза, светящиеся умом и юмором, черты красивого лица заставили бы любую женщину ползать пред ним на коленях, как перед идолом, а за эти мускулистые руки и широкие плечи я готова была продать душу.
Amor aeternus.
- Как ты? – просто спросил он.
- Почти нормально, - так же просто ответила я и добавила, - но этого мало.
Он наклонился и нежно поцеловал меня в шею, его пальцы заскользили по моим плечам и остановились на талии. Развернув меня к себе лицом, Виктор запечатлел на моих губах непристойно долгий и жаркий поцелуй. Обхватив руками его мускулистую шею, я прижалась к нему всем телом, не желая, чтобы между нами было хоть какое-то расстояние. Боги, если бы я могла, я бы срослась с этим мужчиной навсегда.
Я люблю тебя. Никогда не забывай об этом. Никогда не жалей об этом.
Некоторое время спустя мы лежали в его постели и наблюдали за тем, как рассвет прогоняет с небес последние клочья тьмы. Розово-желтые лучи, проникающие в комнату, придавали нашей неге томную изысканность. Сложив руки у него на груди и положив на них подбородок, я долго смотрела ему в глаза, прежде чем мысли, беспокоящие меня вот уже несколько минут, наконец оформились в слова.
- Я хочу отомстить.
Он чуть нахмурился – не одобряет. Пару раз открыл и закрыл рот, словно пытался подобрать аргументы, чтобы меня отговорить, но в последний момент отбрасывал их в сторону. В ожидании его ответа я грызла ноготь. Я могла сказать в свое оправдание лишь одно – пока я не взыщу этот долг, моей странной и темной душе не будет покоя. И Виктор не питает на этот счет никаких иллюзий, но все равно любит меня. Странный, великолепный мужчина.
- Хорошо, - наконец сказал он, - что угодно ради твоего спокойствия. Я тоже этого хочу. Только… не нужно действовать поспешно.
Я молча согласилась. Мои опасения на счёт того, что он станет меня отговаривать, не подтвердились. Виктор тоже этого хотел.
* * *
Ночь, когда мне исполнилось двадцать, я провела в компании близких подруг в одном из ночных клубов города. Мы неплохо прожигали время, и, когда на горизонте образовался симпатичный парень, явно не страдающий от недостатка денег, это показалось мне неплохим способом продолжить веселье. Его звали Николай. Скрывать глупо – мы сильно понравились друг другу; точнее, он понравился той моей половине, что мурлыкала и прыгала по крышам. Утром я проснулась в его квартире, в его постели. Глупая, беспечная шлюха.
Хотя поначалу наши отношения развивались не так уж и плохо. Николай был просто без ума от меня, и через некоторое время мне даже стало казаться, что я впервые в жизни безгранично влюблена. Сейчас я, дурочка, поняла: даже если бы захотела уйти от него тем же утром, он бы меня не отпустил.
Единственным крупным минусом Николая была его неконтролируемая ревность. Он ревновал меня даже к собственной тени, и если какой-нибудь парень на улице смотрел на меня заинтересованно или просто доброжелательно, Николай бросался в бой, и дело редко обходилось без драки. Через некоторое время это стало меня утомлять.
Так мы провели вместе год. Я лишилась всех подруг и друзей, ведь этот моральный урод ревновал меня и к ним. Он пытался ограничить мою свободу всеми доступными способами. Пришлось уйти с работы, потому что Николай периодически врывался в кабинет моего босса с необоснованными обвинениями в совращении меня всеми силами, что последнему в конце концов надоело. Всё стало оборачиваться совсем не так, как мне бы того хотелось. И тогда я захотела уйти. Даже пару раз попыталась, но, стоило мне об этом заикнуться, Николай начинал крушить мебель и швыряться угрозами. Шутки окончательно ушли в сторону, и я поняла, что попала в переплет.
Тогда, имея в запасе ещё несколько жизней, я думала, что способна справиться со всем, что может предложить судьба. В конце концов, я могла призвать на помощь своё альтер-эго – как кошка я была быстрее, сильнее любого человека… смертоноснее.
Нет, сказала я тогда себе.
Только в крайнем случае.
Проблема в том, что я никак не могла определить для себя этот самый «крайний случай». Я всё ещё надеялась на нормальный конец.
Тем временем мы вместе отпраздновали мой двадцать первый день рожденья, Николай отвёз меня домой и уехал к себе. Отчаянье. Тогда я впервые в жизни поняла, что это не просто мрачное слово, а еще и глухое, ядовитое, судорожное чувство. В особенно тоскливые моменты я любила превращаться в пантеру и гулять по крышам. Той ночью я поступила так же. Со времён второй смерти я стала намного более ловкой. Перепрыгивая с крыши на крышу, я вдруг почувствовала острый запах другой крупной кошки. Нет… кота. Он был совсем рядом, я оглянулась и увидела его. Из темноты на меня смотрели светящиеся глаза крупного леопарда.
Так я встретила Виктора.
* * *
Надеюсь, я больше никогда не увижу эту чёртову квартиру.
На следующее утро после побега из морга мы с Виктором вернулись сюда, забрать кое-какие вещи. С порога в нос ударил солоновато-гнилостный запах крови. Моей крови. Собравшись с силами, я вошла в прихожую. Виктор, до этого неотрывно следовавший за мной, вдруг остановился. Обернувшись, я увидела, что он мелко вздрагивает, кулаки и челюсти крепко сжаты, а глаза горят недобрым огнём боли и ненависти.
- Подожди здесь. Я быстро, - шепнула я ему.
Я долго не решалась войти в собственную спальню, но мешкать было нельзя. Практически всё: ковёр, стены, кровать, злополучное зеркало от пола до потолка – было забрызгано кровью. Мобильник лежал на прежнем месте, возле огромной лужи. Я медленно подняла его, взвесила в ладони и изо всей силы швырнула высокотехнологичный аппарат в зеркало. Оно отозвалось жалобным звоном, на пол посыпались осколки. Сразу стало легче дышать, словно вместе с зеркалом разбилось и то жуткое отражение со сломанной челюстью и заплывшими глазами.
Стараясь больше ни к чему не прикасаться, я открыла нижний ящик прикроватной тумбочки и вытащила тонкую пачку крупных купюр и шкатулку с драгоценностями. Что ж, радует, что этим козлам была нужна только я.
Я достала из шкафа пару брюк, несколько рубашек и тёплую куртку – только те вещи, которые покупала сама. Сложила всё это в сумку, предварительно достав оттуда бутылку водки и зажигалку. Хорошенько окропив всё в комнате спиртосодержащей жидкостью, я набрала на стационарном телефоне 101 и чиркнула зажигалкой.
Гори, прежняя жизнь. Гори огнём.
* * *
Любовь обрушилась на нас подобно удару молнии. В один миг весь мир перестал существовать, когда я встретилась взглядом с глазами этого леопарда. Мы вместе бежали по крышам, он вел меня, словно путеводная звезда. Он вёл меня к себе домой.
Следующая неделя была похожа на сон. Мы идеально подошли друг другу, ведь Виктор был таким же, как я. У него, как у меня, оставалось ещё семь жизней, и мы собирались провести все семь вместе. Так и будет, ведь теперь мы можем быть только друг с другом. Нам было неважно, есть ли в мире еще такие, как мы. Нас не интересовали люди, с которыми мы до этого были, они отошли в прошлое и стерлись из нашей памяти, как бесполезная пыль. Мы были пьяны присутствием друг друга, и я наконец поняла значение фразы «без ума от тебя». Всю неделю я не покидала его квартиру, и вчера утром шла домой только лишь для того, чтобы забрать все самые ценные вещи и перевезти их к Виктору. Прощаться с прежней жизнью я решила в одиночку, совершенно позабыв о существовании Николая. А вспомнила я лишь тогда, когда он собственной персоной встретил меня на пороге. Он и ещё четверо крепких парней с бейсбольными битами.
* * *
- Ты прекрасна.
Я обернулась. Виктор стоял на пороге спальни, весь мокрый и растрёпанный, но мрачно довольный чем-то.
- Где ты пропадал целый день? – спросила я, добавляя последний штрих к своему внешнему облику – серебряное кольцо, оставшееся у меня от покойной матери.
Он сверкнул в ответ глазами.
- Сравнивал счёт.
С его запястья исчез ещё один цветок, и их осталось шесть. Как у меня.
- Это глупо. Больше так не делай.
Виктор подошёл и обнял меня сзади.
- Ты прекрасна, - повторил он, - но я не понимаю, к чему этот цирк. Мы ведь хотим убить его?
На мне было великолепное чёрное платье с корсетом и пышной юбкой, без рукавов и лямок, волосы свободно ниспадали на спину золотисто-каштановым водопадом. В ушах серебряные серёжки и простой серебряный кулон на шее. Никакого макияжа. Никакой обуви.
- Мы не хотим убить его. Мы хотим отомстить.
* * *
Наверное, я смогу понять весь ужас Николая. Два дня назад он убил меня, а сегодня ночью, придя домой, обнаружил, как ни в чём не бывало, в собственной постели, невероятно прекрасную и запредельно пугающую.
Он был загнан в угол, испуганно озирался то на кровать, на которой лежала я, то на дверной проём, в котором мрачной статуей застыл Виктор.
- Быть не может… - наконец пролепетал Николай, пытаясь нашарить за спиной хоть что-нибудь, чем можно обороняться.
- Конечно, не может, - чуть ли не радостно согласилась я, - ведь позавчера ты меня убил.
- Как… Как?.. – лоб Николая покрылся крупными каплями пота, его не на шутку трясло, пока он сползал по стене, стараясь закрыть лицо руками.
- Я теперь всегда буду с тобой, - я встала с кровати и подошла к нему, шелестя платьем и непрерывно улыбаясь. Провела рукой по его волосам. Николай как-то странно всхлипнул и скорчился на полу, непрерывно поскуливая. Виктор уже едва сдерживал себя, пора было заканчивать маскарад. Одним резким движением я перевернула парня на спину и оседлала его грудь. Николай булькнул и попытался потерять сознание, но две сильные пощёчины не дали ему этого сделать. Он смотрел на меня широко раскрытыми от ужаса глазами и видел всё, что со мной происходило: зрачки сузились, лицо вытянулось, глазные зубы выдвинулись вперёд на целый дюйм. Пощады не будет.
- Я буду последним, что ты увидишь в своей жизни, - прорычала я и рванулась зубами к его горлу.
Он заорал. Он продолжал исступлённо орать и биться, пока мы с Виктором покидали квартиру через окно. Я даже не коснулась клыками шеи этого убийцы.
Возле дома была припаркована машина Виктора. Он сел за руль, и пара сотен лошадей под капотом понесли нас в сторону аэропорта.
- Так это был твой план? – спросил Виктор, внимательно следя за дорогой, - Довести его до психушки?
- Да, только и ответила я. - Теперь он никогда не забудет того, что натворил.
Виктор промолчал. Он предпочёл бы оторвать ему голову.
Я заставила его остановить машину на обочине, взяла обеими руками его голову и внимательно посмотрела ему в глаза.
- Я не стану убийцей. И тебе не позволю.
Он ещё секунду молчал, потом поцеловал меня и примирительно сказал:
- Ты права.
Теперь я была спокойна. Виктор снова завёл машину и поехал в прежнем направлении:
- Куда теперь?
- Куда угодно. Только чтобы вместе.
- Отличный ответ.
* * *
Даже если вся моя реальность превратилась в одну сплошную галлюцинацию, я счастлива, ведь рядом со мной Виктор. Amor aeternus.
Я – женщина-кошка. Я не ношу кожаную маску и не становлюсь героиней комиксов, что не мешает мне иметь девять жизней и два десятка острых когтей.
И я больше никогда не буду одна. По крайней мере, пока он рядом со мной.

Поделиться: