Скелеты небоскребов буравили небеса. Закат оросил облака кровавыми брызгами, и горизонт пылал, словно во время атомного взрыва, хотя после него прошло уже несколько холодных десятилетий.
Ник сидел на набережной, судорожно сжимая в дрожащих пальцах сигарету. Бурая речная вода была спокойной и достаточно мутной, дабы забыть, сколько трупов лежит на дне. Иногда течение приносило пепел сгоревших городов, а однажды пригнало к берегу плот с умирающим от голода человеком. Ник тоже тогда был страшно голоден, но подумал, что поесть можно найти что-то другое, а вот машина на крысах и насекомых работать не сможет и, водрузив потенциальное топливо на тележку, потащил к дому.
Но это было очень давно; с каждым годом все меньше людей судьба заносила в этот забытый богом и сатаной город и, соответственно, Нику приходилось все более и более туго.
Он бросил окурок в воду, без энтузиазма достал бинокль и еще раз внимательно осмотрелся по сторонам, хотя прекрасно понимал, что кроме него в городе больше никого нет – ни человека, ни животного, ни даже чего-то среднего – последнюю жертву радиации он поймал почти месяц назад, что стоило много труда и глубоких шрамов, так как тварь была злобной, но проку от нее оказалось мало и, совсем уж раздосадованный, Ник впал в депрессию на несколько дней. Но ломка была сильнее депрессии и сильнее Ника, поэтому вскоре он возобновил свои вечные поиски. Жить, чтобы искать, и искать, чтобы выжать из этой жизни хоть каплю радости – а иного смысла в своем прозябании он увидеть не мог.
Поутру, бредя с тележкой вдоль улицы, он увидел за недавно обвалившейся стеной ход в подвал, а спустившись, обнаружил склад какого-то супермаркета. В глубине души он надеялся найти в темном углу трусливого мутанта, но везде оказались только паутина и пыль. Из некоторых ящиков противно несло протухшими продуктами, но Ник отыскал немного консервов в жестяных банках, несколько бутылок разнообразного алкоголя и, что его порадовало наибольше, целый ящик уцелевших от грызунов и воды сигарет, и теперь его ржавая тележка поскрипывала под грузом.
Ник помнил иные времена – те, где был Интернет, много людей, учеба в компьютерной академии, и где электричество добывали немного другим путем. После Взрыва все изменилось, что-то стало не так в самом устройстве мироздания, и ни уран, ни ветер больше не производили ток.
Но какой- то давно мертвый изобретатель построил машину – Ник нашел ее чисто случайно, в одной из пустых трущеб и, не в силах перетащить ее в свой дом, сам переехал жить (прозябать) поближе к ней.
Машина вырабатывала электричество – из жизней. Но Ник, если бы мог, скормил бы ей хоть всю планету. Он давно забыл, что такое жалость и мораль, но зато помнил, что такое ностальгия и что такое любовь.
Больше всего на свете он любил свой лэптоп. Потому что там была игра из прошлой жизни, о таком далеком и таком родном мире до Взрыва – Симс 3. И никто никогда не понял бы, какое это огромное удовольствие – кликать мышью по цифровым человечкам.
Сперва ради нескольких часов перед монитором Ник осторожно подстерегал немногочисленных людей в переулках; когда же их стало совсем мало, времени на поиски топлива приходилось тратить гораздо больше, зато можно было не остерегаться случайного свидетеля.
И все могло бы быть почти идеально, если бы не одно но: после взрыва никто не рождался, и наступил момент, когда люди закончились.
Честно говоря, Ник совсем не знал, что ему теперь делать.
Придя домой, он погрузился в размышления и вскоре пришел к выводу, что в связи с апокалиптичностью мира, тщетностью жизни и тленностью всего сущего, ничего, по сути своей, не имеет смысла.
Он завязал петлю из оборванного провода и уже собирался сделать свой последний шаг из табуретки в вечность, но вдруг его посетила сумасшедшая идея.
« Почему бы и нет? Раз умирать, так хотя бы с удовольствием… » - подумал он.
И, подсоединив себя к проводам, включил машину. Экран лэптопа засветился. Ник улыбнулся сквозь боль.
А ведь это так чертовски приятно – кликать мышью по цифровым человечкам.


Поделиться: