Насколько я себя помню, я всегда, всю свою жизнь мечтал создать машину времени. Машину, способную перемещать меня во времени и пространстве. Когда я был маленьким, «совсем ещё ребёнком», как не переставала повторять моя мать, я, лёжа на кровати, у себя в комнате, глядя невидящими глазами в потолок, представлял себя этаким Властелином времени, укротителем хищников, если на то пошло. В длинном сером пальто (грязном, конечно, в пыли), с лицом, обветренным и обгорелом от солнца, с луком в руках, и с колчаном на правом плече, полным длинных и острых стрел. Такими бессонными и одинокими ночами я представлял себя этаким одиноким рейнджером, охотником за головами, ну, или просто крутым парнем. Вот я иду вдоль шоссе, ночь, на небе только одинокие звёзды, и я, в помятой и рваной одежде. Вытягиваю руку, пытаюсь поймать машину. Все они проезжают мимо. Некоторые замедляют ход, но в конце концов то же проезжают - никто не хочет связываться с одиноким рейнджером. Никто - во всем диком западе. Йо-хо-хо, пятнадцать человек на бутылку рома - кажется, это уже из другой сказки.
Я проснулся на рассвете, щурясь от яркого солнечного света, бившего мне прямо в глаза. Я не хотел просыпаться, не хотел спускаться вниз завтракать, не хотел ничего, только лежать на кровати и мечтать, отправляясь на схватки с капитаном Флинтом или с одноногим Сильвером и его странным попугаем, постоянно говорившем: «Пиастры, пиастры».
Я бы хотел увидет эти пиастры, хотел бы поговорить с капитаном Флинтом и узнать, где они прячут сокровища, хотел бы своими глазами увидеть Чёрную метку, хотел бы отправится вместе с Джеком на таинственный и опасный остров и вместе с ними искать там спрятанные сокровища. Но я - всего-лишь обычный мальчик. Мальчик, который очень сильно размечтался. Мальчик, который так и не научился жить в ладу с самим собой.
Я резко сбросил с себя одеяло и так же резко поднялся.
Хватит мечтать, - думал я. - Хватит постоянно о чём-то думать. Очнись, нужно делать что-то. Нужно уже думать, что будет дальше.
Я заправлял постель, совершенно не обращая ни на что внимания, только с какой-то яростью и остервенением разворашивал одеяла и взбивал подушки - столько во мне было злобы.
Мне было всего двенадцать. Обычный парнишка, что тут скажешь, ничего особенного. Стриженный «ёжик» чёрных волос, очки на носу, худой, как спичка. Я же говорю, ничего особенного.
Я спустился вниз, на кухню. Мать как раз разговаривала по телефону, и когда я вошёл, не обратила на меня никакого внимания. Только кивнула слегка, показывая рукой на обеденный стол, где меня уже ждал приготовленный завтрак.
Есть не хотелось.
Я провёл пальцем по гладкой поверхности стола, молча сел и уставился в тарелку, до краёв заполненную какой-то странной на вид кашей.
Мать продолжала разговаривать по телефону, затем взяла со стола ручку и принялась что-то записывать на листке бумаге. Цифры. Оторвала краешек с номером телефона, сказала: «спасибо», попрощалась с собеседником, затем тут-же позвонила по другому номеру. И так всё утро.
Есть не хотелось совершенно.
Чтобы не обидеть мать, я всё-таки отломал ломтик хлеба и намазал его маслом, съел, запил всё соком.
Мать тем временем кончила этот разговор и позвонила в третий раз. Так и не обращая на меня внимания. Я уже собрался было подняться и идти одеваться, но в самый последний момент почему-то остановился.
Сел снова за стол, намазал ещё один кусок хлеба маслом, взял сыр, налил себе ещё сока.
Всё-таки позавтракал - съел всю кашу, что оказалась в тарелке - оказалось, на вкус она была очень даже и вкусная, хотя и выглядела не очень, съел пару кусков хлеба с маслом и запил всё это фруктовым соком.
Мать наконец оторвалась от трубки и удостоила меня вниманием.
- Ну, что, ты готов? - спросила она меня.
- Да, мэм, - сказал я, приставив к виску свободную руку.
Она улыбнулась - первый раз за всё утро.
- Иди одевайся, - сказала она, и я вышел из-за стола.
Когда я был уже у самой двери, я услышал, что она набирает следующий номер. И так проходило каждое утро. С тех пор, как от нас ушёл мой папа.
Я пошёл к себе одеваться.
Я не помню, каким он был. Мне тогда было всего два года. Мне говорили, что он вышел из дома за сигаретами и с тех пор больше не возвращался. «Приятного мало, но лучше бы он просто умер», - часто повторяла с тех пор моя старая бабушка - она приходилась моей матери мамой. Вот такая вот грустная история.
Я вытащил из шкафа костюм, брюки, чистую выглаженную рубашку.
Приятного мало, но лучше бы он просто умер, - любила повторять моя бабушка, особенно, когда в бутылке оставалось совсем чуть-чуть, а её глаза переставали что-либо различать перед собой. Приятного мало, но лучше бы он просто умер.
Наконец я был полностью одет. Схватил с пола рюкзак, кое-как побросал туда книжки и выбежал в коридор. Когда я примчался на кухню, мама продолжала говорить с кем-то по телефону. Что-то записывала на листке бумаги, подсчитывала, сопоставляла.
Приятного мало, но лучше бы твой отец просто умер.
Нет, прекрати. Прекрати, слышишь. Хватит так говорить.
Наконец она положила трубку.
- Ну, что, ты готов? - радостно спросила она.
- Да, мэм, - ответил я ей так же радостно.
Только весело мне совсем не было. Ни капельки.
Мы ехали в школу так же молча. На синем «шевроле» - последней марке этого года. Она снова говорила по телефону, а я снова молчал. И снова думал о том, как здорово было бы оказаться рядом с капитаном Флинтом. Завести непринуждённый разговор, спросить у него, как так получилось, что он ослеп, и как он теперь может что-то видеть. И вообще много о чём спросить. И много с кем поговорить. Скажем, этот - из рассказа Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес». Как же его? Ааа, да, Чеширский кот. Который вечно исчезает, оставляя после себя лишь улыбку. Как он это делает, интересно? Или принцесса Инфанта из Оскара Уайльда. Или Счастливый Принц, полностью выкованный из золота. И чёрная чайка, которая погибла у его ног. Как так получилось, что они получилось настолько живыми и яркими. Неужели тут дело только в таланте? Интересно.
Приятного мало, но лучше бы он просто умер.
С тех пор все пытались настроить меня против отца, говорили, какой он плохой, нехороший - я им не верил. Я бы скорее поверил в инопланетян, похитивших его, но только не в это. Не хотел я верить - и всё.
Машина подкатила к школе. Я видел, как к дверям сбегаются дети. Мальчик с матерью - она держит его за руку, мальчик вырывается, пытается протестовать, наверное, невдалеке стоят другие мальчишки, и он не хочет выглядеть в их глазах маленьким. Я улыбаюсь, но мне становится почему-то грустно. Мать всё это время продолжает говорить по телефону.
Я сижу ещё минут пять, жду реакции, хоть какой, жду, что она сейчас положит трубку и обнимет меня, поцелует, или, чёрт, да что угодно, только бы она оторвалась от своего чёртового телефона, но этого не происходит.
Я беру с заднего сиденья рюкзак и выбираюсь из машины.
- Мам, я пошёл, - пытаюсь я разбудить её.
В ответ она лишь машет рукой, а сама продолжает говорить по телефону.
Я захлопываю дверцу и иду к школе. Через минуту машина отъезжает, а моя мать даже не смотрит в мою сторону. А я смотрю вслед отъезжающей машины, и голос внутри меня кричит. Надрывает глотку, пытаясь перекричать голос старухи.
Лучше бы твой отец просто умер, - говорит этот голос.
Да, действительно, лучше бы он просто умер.
В те дни я был очень странным мальчиком - я был отшельником среди ровесников, и у меня почти не было друзей. Были пара-тройка приятелей, но они мало что из себя представляли. В классе я держался особняком, мало что кому о себе рассказывал и вообще мало с кем о чём бы то ни было говорил.
На переменах, как правило, сидел один на спортивной площадке, поедая бутерброд или пиццу. Любил пить колу или фруктовый сок. Любил синие джинсы, поэтому в школе всегда появлялся в них, неплохо рисовал, сочинял коротенькие рассказы - довольно неплохие для моего возраста, смею вам сказать - а потом распространял их среди учеников школы. Было много желающих почитать страшненькие истории про вылезших из могил мертвецов и бессмертных воинов. Ещё я обожал читать. В основном, это была мистика - не люблю ужасы, а вот что-то утончённое и изящное, вроде рассказов Эдгара По или Рэя Брэдбери - это пожалуйста. Ну, или «ужастики» Роберта Стайна. Про зелье, которое заставляет всех расти. Или про пляж, где обитают призраки. Или про заколдованное авто. А вообще моим любимым чтением в те дни были рассказы о Трёх сыщиках. Юпитер Джонс, Боб Андрюс и Пит Крэншоу. Я просто влюбился в них - и эта любовь сохранилась до сих пор.
В тот день как-то странно светило солнце - как будто оно не грело, а наоборот, забирало тепло. Я это почувствовал сразу, когда пришёл на своё излюбленное место позади спортплощадки и распаковал рюкзак, доставая оттуда заранее приготовленный бутерброд с сыром. За пять минут до этого я разжился бутылочкой колы и теперь не спеша попивал её, глядя на это странное солнце и пытаясь уловить хоть малейшую, хоть мало-мальски отличающуюся от всего аномалию.
До звонка оставалось ещё минут десять, когда чья-то тёмная фигура заслонила солнце. Она появилась так неожиданно, что я даже не смог разглядеть лица неизвестного.
Наконец глаза привыкли к внезапной смене света, и я смог разглядеть не только лицо незнакомца, но и его самого полностью.
Должен сказать, выглядел он, как мне тогда показалось, довольно странно.
Длинное серое пальто (довольно потрёпанное и старое), хотя было тепло, с поднятым вверх воротником, обветренное и обожжённое от солнца лицо, щетина - одним словом, он выглядел в точности так, каким я себе представлял себя.
- Вы мне кое-кого напомнили, - сказал я, забыв поздороваться.
- Кого же? - спросил незнакомец; голос у него был такой мягкий и успокаивающий.
- Ну, я таким представляю себя лет через двадцать.
- Вот как? - незнакомец усмехнулся. - В таком случае ты мне то же кое-кого напомнил - поэтому я и подошёл, не смог сдержаться. Захотелось поболтать, знаешь ли. И я был почти уверен, что ты захочешь поговорить.
- Мама не разрешает мне говорить с незнакомыми, - подумав, сказал я.
Мы на некоторое время замолчали. Я вгляделся в лицо незнакомца и долго смотрел ему в глаза, в эти серые (серые, как и у меня - подумать только) глаза, пытаясь вспомнить, что же я хотел сказать. Вспомнил.
- Так кого я вам напомнил? - спросил я, хотя ответ почему-то знал заранее. Легко предугадать, если пишешь рассказы.
- Меня самого в детстве, - как-то ласково улыбнувшись, сказал незнакомец. Пожалуй, его улыбка была даже слишком ласковой. Слишком доброжелательной и открытой.
Не доверяй людям в галстуках, - часто любил говорить мне мой дедушка. - Слышишь, Дуг, никогда не доверяй людям в галстуках. Второй совет, который он мне дал - «не доверяй тем, кто очень часто улыбается тебе».
- Простите, а вы?.. - начал я осторожно.
- Что я?.. - не понял незнакомец.
- Ну, вы не... не сумасшедший? - неловко сказал я.
- Сумасшедший? - тупо переспросил незнакомец.
- Ну... не станете ни с того ни с сего показывать писю или...
- Нет, не беспокойся, - снова слегка усмехнувшись, сказал незнакомец, - ничего такого не будет... я... я просто... странник... одинокий страник... слоняюсь по свету, туда-сюда... ищу себе место, где бы можно обосноваться... понимаешь?
- Да, понимаю, - сказал я, улыбнувшись. - А... а откуда вы?
- Я... я прибыл сюда из будущего, - спокойно поведал мне незнакомец, - на машине времени...
- Ага, так я вам и поверил, - на этот раз усмехнулся я; не удержался.
Незнакомец очень внимательно (как-то даже черезчур внимательно), пристально посмотрел на меня.
- Почему же ты не хочешь верить? - спросил он.
- Да потому что никакой машины времени нет, - сказал я громко, но так, чтобы не показаться грубым.
- Откуда же тогда я здесь?
Я поднял на него взгляд, на миг забыв о еде.
- Вы? - я смотрел на него снизу вверх, на человека, который вот так просто взял и нарушил устоявшийся режим жизни, который, незазрясь, смог вот так просто взять и вмешаться в совершенно чужую незнакомую для него жизнь.
- Вы? - Я посмотрел на редкие деревья клёна невдалеке. На дорогу, ведущую к школе, на автомобили, слонявшиеся по городу, и на людей, словно призраки, скитающихся по улицам. - Вы? - Приятного мало, но лучше бы он просто умер. Лучше бы он умер, как любила говорить моя бабушка. - Вы? - последним я снова посмотрел прямо ему в лицо, смело. - Вы пришли оттуда, - я махнул рукой, - или оттуда, - я снова махнул рукой, но уже в другую сторону.
- А ты уверен? - спросил незнакомец, и я был готов провалиться сквозь землю.
Чёрт возьми, а ведь он прав. Этот незнакомец появился передо мной словно из ниоткуда и сказал, что он из будущего, но откуда я могу знать, что он пришёл сюда из леса или со стороны шоссе. Ведь если попытаться подумать, я же не видел, как он шёл ко мне. Я вообще не видел, чтобы он шёл. Он просто...
Тут раздался звонок. Я схватил с земли сумку и рванул к школе.
Он просто появился.
Я распахиваю дверцы школьного фойе и вместе с толпой таких же как я оголтелых школьников врываюсь в здание, подобно стреле, потоку, когда внезапно в два счёта рушится на глазах плотина.
Просто появился. Он просто взял и появился. Из ниоткуда. Материлизовался из воздуха. Из воды. Из пыли. Под странным, словно вырванным из чужой картины, похищенным у чужих, посторонних незнакомых людей солнцем. Вот его нет - а вот он здесь, как по волшебству. А ведь...
Внезапно я остановился на месте. Встал как вкопанный. Мимо проносились ученики, о чём-то оживлённо болтали, подталкивали в бока, подкалывали, а я стоял один, один в этой всепоглощающий и пожирающей пустоте, и никак не мог понять... осмыслить или... как-то объяснить хотя бы самому себе.
Как так вышло, что к нему не вело никаких следов? Ведь я же был там, я всё видел, видел, что он подошёл ко мне (а видел ли в действительности?). Ну, ладно, хорошо, я не видел, как он подошёл ко мне, но ведь... ведь он подошёл, не подлетел же ко мне в самом-то деле, не...
И всё же следов не было - это я помнил точно. Но как?
Я всё же пошёл в класс, натыкаясь на других учеников. В тот день я был как слепой. Во время урока всё как всегда перепутал. А на перемене... а на перемене мой новый знакомый всё так же ждал меня на спортивной площадке.
Я заметил его ещё с далека. Только на этот раз он уже сидел на земле, нисколько не переживая за сохранность своего пальто - расстегнул несколько верхних пуговиц и смотрел, не мигая, на солнце.
Когда я подошёл совсем близко, он даже не отвлёкся.
- Интересно, что там, наверху? - спросил он. - Быть может, на солнце то же живут люди - почему только на Марсе...
Я не знал, что ответить. Не говоря ни слова, я сел рядом.
- Я ждал тебя.
- Меня? - я был очень сильно удивлён. - Зачем?
- Видишь ли, - он наконец оторвал взгляд от солнца и уставился мне прямо в глаза - я был готов поклясться, и даже спустя много лет, если бы кто-нибудь спросил меня об этой первой нашей встрече, я был готов поклясться, что увидел в его глазах слёзы. - Видишь ли, как я уже говорил, ты мне очень напомнил меня самого. Каким я был в детстве. Просто... просто как-то... грустно осознавать, что это время прошло, и вот мы уже... обрюзгшие старики, которые никому не нужны... болезни и страх... детство - по-моему, самая лучшая пора в человеческой жизни. Когда ты идёшь к опасности, когда ты ничего не боишься, когда ты полон сил... вот поэтому детям и нужно уделять очень много внимания... от того, как мы их воспитываем, зависит то, какими они станут в будущем. И детство - когда ещё ты сможешь так радоваться всяким пустякам и безо всякой на то причины просто от души посмеяться?..
В горле у меня как будто что-то застряло.
- Я не знал, что... - голос охрип.
- Что взрослые могут так говорить? - спросил незнакомец. - Что взрослые могут что-то испытывать и о чём-то думать? Что и взрослые мечтают иногда стать детьми?
Незнакомец пристально вгляделся мне в лицо. Можно сказать, почти следил за моими губами и ждал, когда я что-нибудь скажу - хоть что-нибудь.
- Знаешь, я собираюсь остаться здесь, - сказал незнакомец. - Поселюсь где-нибудь на отшибе. Заведу себе парочку кошек. Собаку, чтобы сторожила дом. Буду читать с утра до вечера книги, слушать музыку, а по вечерам любоваться на звёзды. Скажи, Дуг, ты любишь звёзды?
- Больше всего на свете.
Вот так мы и подружились. Не знаю, что способствовало этой дружбе - родственность душ или как там это называется? Просто в тот день повстречались два одиночества.
Я не знал, откуда он появился, но больше уже никогда не задавал себе этого вопроса.
Он действительно поселился в нашем городе. Жил отшельником далеко на отшибе. Купил себе двух кошек, пародистую собаку. По вечерам его можно было застать на крыльце читающим книгу.
С ним пытались подружиться, приходили, как это говорят, «по-соседски», но он так ни с кем и не подружился по-настоящему, кроме меня. В конце концов, после несколько неудачных попыток местные жители смирились с этим, с его странным уединённым образом жизни и оставили его в покое. Он читал книги - детскую фантастику и сказки, но больше всего он обожал истории про Трёх сыщиков. В городе его сторонились, и в конце концов он превратился в мишень для битья - кто-то говорил, что он колдун-чернокнижник, и что он проводит у себя в доме какие-то сверхсекретные опыты, кто-то, что он серийный убийца, и что в его доме в стенах замурованы тела женщин, как в старой сказке о Синей бороде. Его мало интересовали все эти сплетни вокруг себя - он жил себе спокойно, скромно, ни на кого не обращая внимания.
Читал книги, слушал старую музыку, смотрел на звёзды и часами мог говорить со мной - в городе я был, пожалуй, единственным, с кем он мог поговорить. Наконец-то я нашёл себе друга.
Мы часами говорили с ним о книгах, о других планетах, о других мирах, а путешествии во времени - я часто спрашивал у него про его прошлое, часто хотел узнать, откуда он всё-таки приехал. На что он, всё так же смеясь, отвечал: «Я прибыл из будущего, Дуг». Я всегда поддакивал ему и говорил: «Ну, да, конечно, а ещё там машины летают и любой желающий может слететь на Марс». Он смеялся - господи, никогда раньше и никогда позже, когда я уже стал взрослым, я не встречал в своей жизни человека, который бы до конца мог оставаться в душе ребёнком.
Шли годы. Я поступил на учёбу в филологический колледж, в первый год учёбы написал там книгу. «А не съесть ли мне немного лета?» - так я её назвал. Рассказы о грустном - шёл снизу маленьким шрифтом подзаголовок. Её опубликовали почти сразу - были небольшие формальности. Но потом... потом на меня обрушилась слава. Люди узнавали меня на улице, просили рассписаться на обороте книг, просили сфотографироваться вместе, дарили свои книги. Никогда не забуду, какое я испытал удовольствие, когда ехал однажды на автобусе - передо мной сидела девушка, молодая совсем ещё, читала книгу, увлечённо так. Мне стало интересно, что это за книгу она читает, и я тут же посмотрел на обложку. И тут же с восторгом и радостью понимаю, что она читает мою книгу. Мою первую книгу.
Потом были ещё романы, ещё рассказы, пробовал даже писать стихи - но тут же забросил. Да, годы прошли очень быстро.
Я рос, популярность моя росла, но это было не совсем то, чего я хотел. Я хотел создать Машину Времени. Машину, способную перемещать меня во времени и пространстве - тот незнакомец заставил меня поверить в невозможное, в то, что небеса можно проткнуть иголкой, что от радуги можно попробовать кусочек, как от сахарной ваты. Сладкой - самой вкусной ваты на свете. И что время - всего лишь иллюзия.
Долгие часы бессконечной беседы с тем таинственным незнакомцем, так круто изменившим мою жизнь, заставили меня поверить в самое невероятное, что только может быть, в самое непостижимое и фантастическое. Я хотел помочь детям - таким же одиноким и чужим, как я. Не знал пока, как, но был уверен, что Машина Времени должна мне в этом помочь. Найти им друзей, приятелей и единомышленников - таких, каким стал для меня тот таинственный незнакомец. Он был для меня путеводной звездой, он наблюдал за мной, заботился обо мне, как может заботиться только родной отец. Но самое главное, он заставил меня поверить в себя, когда я уже готов был со всем смириться. А это помоему самое важное.
Да, годы шли, годы пролетели очень быстро, а я так никогда и не догадался, что тем незнакомцем в длинном сером пальто был я сам двадцать с лишним лет спустя.

В этой жизни возможно всё.

12 06 2013

Поделиться: