Дни стояли тёплые и влажные, впрочем, как часто, из года в год бывало в этом регионе ранней осенью. Воздух был чистым и обволакивающим, солнце отсвечивало желтизной сквозь такие же, будто бы окрашенные им листья.
Шли полные обыденной суеты дни, насыщенные и в чём - то нелепые. Всё как обычно у нормальных людей: интернет, работа, деньги, школа, расходы, недосып, короткие, дохленькие депрессии, молниеносные выходные и житейская пустота.
Самый обыкновенный високосный год. Самая обыкновенная осень. Самая обыкновенная жизнь, не лишённая своего обаяния и скрытого, от большинства людей смысла.

Семья Мамонтовых состоящая из двух Евгениев, точнее из одного Евгения и одной Евгении была обычно жизнерадостной и весёлой. Детей в семье не было, тк эти люди всегда думали, прежде чем делать какие - либо серьёзные шаги в своей маленькой, светлой и уютной жизни.
Мамонтовы никогда не были богаты, но всегда экономили и, за счёт этого, никогда не живали в кредит. Питались они здоровой пищей, без излишеств, работали на совесть, без фанатизма, верили в доброго бога и не верили клирикам, имели интернет и не имели телевизора.
Сегодняшний их завтрак состоял из чечевицы с печёной цветной капустой, а так же из постных лепёшек с кленовым сиропом и ягодного чая. Кухонька, в которой проходили долгие, размеренные и по-хоббичьи радостные завтраки была крошечной.
Здесь была маленькая плитка, кругленький столик, стоящий у окна, задёрнутого сверху жёлтой, солнечной занавесочкой, полка с приборами и ровно 2 стула. Холодильник стоял в прихожей, чем делал огромную услугу Мамонтовым.
Кладя в рот кусочек лепёшки, а они как раз добрались до десерта, Евгения, слегка дрогнувшим тоном сказала:
- Вчера умер наш сосед, Владимир Цветнов. - После этих слов, она перестала жевать и выжидающе посмотрела на Евгения.
Евгений проглотил кусочек облечённого в сироп хлебца, который остановился ровно посреди горла, когда он услышал эту неприятную новость.
- Жалко... - Начал он.
- Я ведь знал его с детства. Он всегда был добр ко мне... Кстати, на днях умер Сашка Лобов. Забыл тебе рассказать...
Евгения удивлённо подняла брови.
- Я знала его, это наш сосед, который живёт... То есть жил ниже по улице. Вроде не плохой был мужик, здоровый с виду.
Евгений утвердительно кивнул головой.
- Да, хотя мы и не общались, впечатление о нём осталось позитивное. Представь: он один поехал на дачу, что - то починить, там у него схватило сердце, ни с того ни с сего, говорят он никогда им не страдал, даже некому было скорую вызвать.
Выражение лица Евгении стало однозначно безрадостным.
- А ведь за последние 2 недели сколько стариков умерло в округе. Кого - то жалко, кого - то нет... К смертям стариков относишься иначе. Когда молодые мрут, начинаешь задумываться.
Евгений тихонько погладил жену по голове, утешая.
- Когда смерть забирает кого - то, кто молод, человек ощущает, что в движение приходит та линия очереди, в которой стоит он сам. Это и заставляет задуматься.
Люди возводят дворцы, "мавзолеи", в которых живут, боясь лишний раз продавить диван или ругаются из - за разбитой кружки, имея миллион под матрацем, а потом умирают. И, как заявлял Воланд, умирают внезапно.
- Так и есть. Ладно, дружёк, - приободрившись сказала Женя, - пошли по работам, мы - то пока живём.
- Есть сер! - Откликнувшись на возможность сменить неприятную тему отозвался Евгений.
Мамонтовы закружились в вихре трудовых будней, череде завтраков, готовки и быта, как все люди этого мира, думающие о жизни и боящиеся смерти.

Нет ничего демократичнее смерти. Малые и великие, богатые и бедные, умные и глупые, все они стоят в очереди, в обойме, как патроны, готовые выстрелить и, испустив завитушку сизого дыма раствориться в вечности.
Всё идёт своим чередом, жизнь - это лишь медленная смерть.

У Мамонтовых был секрет. Нет, не мешок золота в подвале и не эликсир вечной молодости. Хотя про подвал было сказано метко. Мамонтовы были выживальщиками.
В подвале у них было целое убежище с продуктами, генератором, запасами воды и одежды. Было даже оружие, купленное через друзей из - под полы. Отменное оружие и множество патронов.
Именно убежище, а точнее его обустройство, делало жизнь четы Мамонтовых весьма скромной.
Они, как и многие им подобные ждали конца. Апокалипсиса. Но не как обычные обыватели, боящиеся ацтекских календарей и тут же забывающие о минутных страхах.
Мамонтовы боялись с размахом, перманентно и качественно. Они готовились к новому ледниковому периоду, к падению метеорита, массовому помешательству вроде зомби - апокалипсиса и многому - многому подобному.

Сегодня Мамонтовы завтракали в убежище. Свет был белым, экономным. Никаких описанных выше бедствий пока не произошло. Всё так же было тихо, уютно, влажно и тепло. Всё так же падали жёлтые листья, а осень, неслышными шагами, уже подходила к середине.
Никаких инопланетян, зомби, сиротливо и жалобно заглядывающих и скребущихся в окна, никаких ледников, ураганов, цунами и ядерных бомб.
Они ели лепёшки, на этот раз с мёдом и запивали их ройбушем, золотистым, африканским "чаем", горячим и холодящим одновременно.
На коленях Евгения лежал АК-47 без магазина, сумка с которыми стояла в углу комнаты.
Автомат явно выглядел неуместным и ненужным, он был лишь игрушкой, которую Евгений решил в очередной раз почистить сам не зная зачем.
Евгения сидела рядом и держала руку мужа в своей руке. У неё на коленях лежал томик стихов Сергея Есенина.
Семья вела инертную, часто пересекаемую тишиной беседу. Лица обоих выражали рассеянное недоумение.

После многих предсказанных концов света и до многих иных люди умирали своей смертью. Никого и никогда это не удивляло ибо это нормально в этой реальности.
Удивление и страх пришли этой осенью, когда в течении одной единственной недели умерли почти все люди планеты, которую они называли Землёй.
Это не была эпидемия или катастрофа. Все умирали естественной смертью, как это называли медики.
Единицы смертей, скапливались подобно кому. Люди ложились спать живыми, а утром их не могли разбудить, они умирали на работе и дома, в моменты горя и радости, во время просмотра фильма или купаясь в ванной.
Умирали спокойно и умирали в панике.
Всё было столь быстротечно, столь дико и не понятно, что никакие заверения властей не внушали людям доверия.
Вселенская меланхолия охватила всё землю.
Не было погромов, не было восстаний, не было ничего необычного. Люди умерли. Почти все умерли и продолжали умирать.
Мамонтовы, как и их древние "однофамильцы" тоже вымрут.
Они ждали своего конца в убежище, которое не могло защитить, с оружием, которым не с кем было воевать и ели мёд, который теперь утратил всю свою сладость...


Поделиться: