Глава пятая
I
Лиза стояла перед входом в главный зал
С восточной стороны. Рассвет вступал.
Волнение не испытывала уже она
И к действиям решительно настроена была
Что там, за дверью, ждет их знала,
Сотни раз вот так же здесь стояла,
И ощутив призыв, тот, древний,
Понятный и хорошо уже известный,
Полной грудью глубоко вздохнула,
И тут же дверь руками распахнула.

Одновременно с Лизой также открыли
Ашик и Денис с Артуром, включили
Механизм энергий четырех сторон света:
Востока, севера, запада, юга. Ответа
Как он устроен, достоверно не знали
Даже Ашик и Лиза, интуитивно понимали,
Что именно вот так войти были должны —
Для свершения обряда любые тонкости важны.
После короткого приветствия и заверения,
Несмотря на все ночные приключения,
Что живы, здоровы и всё в порядке с ними,
Познаниями храма занялись своими.

Артур с Денисом удивленья не скрывали:
Громаднейшее сооружение, что открывали
Величием, масштабами их поразило,
На многие сотни метров высотою было,
Куполообразное под самым потолком,
Все в камне исполнено, неведомо каком.
До идеальной гладкости отполированные
Стены и выступы, ступеньки отшлифованные,
Плавно подводили к центральной части зала.
Там, прямо под самым куполом, лежала
На возвышении, большая округлая плита,
В диаметре где-то примерно метра два.
От центра лучеобразно разделялась,
Огромным открытым глазом казалась.
Какая в храме функция её была
И что символизировала собой она?
Артур с Денисом, конечно же, не знали,
Но предположения, шутя, свои сказали,
Что в древности могли здесь проводить
Жертвоприношения. И чтобы подтвердить
Версию, устроили осмотр доскональный
На предмет пятен крови. Но цвет идеальный
Поверхности плиты, сомненья не вызывал.
Денис плечами только лишь пожал:
«Это, конечно, всё очень интересно,
Но, друзья, хочу признаться вам честно,
Я в версиях теряюсь, божеству какому
Здесь поклонялись? Солнцу? Или иному?
Нет характерных знаков и обозначений.
Минимализм похвален, без сомнений,
Но точно — не для культовых сооружений.
Согласитесь! Для ритуальных проведений
Всё как-то слишком здесь упрощённо…
В душе даже тревожно, неспокойно.
Мне хотелось бы ваши версии узнать».
«А может, стоит в рукописях поискать?» —
Артур в дискуссию с другом вступил,
Осмотр в стенах устроить предложил.

Как оказалось, недалек от истины он был:
После недолгих поисков Денис открыл
Ниши, что вдоль одной стены располагались
На много метров. Они плотно закрывались,
Как громадные шкафы, пластинами литыми
Из белого и тонкого металла. Какими
Архитекторами были выполнены, не знали,
Но мастерство высокое друзья признали.

В нишах тысячи книг древних размещались,
Рядами длинными, ровными располагались
Во всей красе богатой, многовековой своей.
Денис, столь упоённо мечтавший поскорей
Добраться до древней библиотеки храма —
И это была главная его программа —
Дар речи, казалось, в изумлении потерял…
Как подступиться даже, в тот момент, не знал:
Такого богатства не видел он ни разу,
В растерянности книгу в руки взял не сразу.
От трепета, волнения весь, бедняга, взмок —
Вот он, наконец-то, мучений всех итог!
Ради такого кладезя, готов он был идти
Хоть на край света самый. Столько найти
Старинных, древних книг не удавалось
Доселе никому! В глазах всё расплывалось:
Здесь можно было всё на свете позабыть!
Сколько знаний новых удастся им открыть!

Минуты любовался находкою богатой,
Едва не обнимался с книгою он взятой,
Как погрузился в содержание — забыл:
И что вокруг него, и где он был.
За каменным столом расположившись,
От мира окружающего отрешившись,
В рукописное творение с головой ушел,
Что жаждал — то, наконец, нашел.

Лингвисту не стал Артур мешать
Старинную библиотеку познавать,
Внимание своё на Лизу переключил.
Её спокойствию, невозмутимости он был
Немало удивлен: как для историка, она
Уж слишком нелюбознательно себя вела.
С ней точно всё в порядке было?
Не заболела? Её лицо словно застыло,
Пока по храму не спеша ходила
И взглядом задумчивым всё обводила.
Хотел бы знать, о чем же думала она?
Казалось, что не видят сейчас её глаза
Ни храма, ни его, Артура, а что-то своё,
Доступное лишь ей. Было заметно и то,
Что словно не здесь она, а где-то далеко.
Да! Понимать её всё больше нелегко…
Ему хотелось подойти к ней и заговорить,
О прошедшей ночи расспросить,
Но что-то удержало — не стал мешать,
Вопросами сейчас своими донимать,
Они в другое время, потом поговорят.
Он подошел к библиотеке, выбрал ряд,
О растениях книгу поувесистее снял,
Иллюстрации увлеченно полистал,
И оказался в сетях познаний древних,
Как выяснилось, ему прежде неизвестных.
Сила науки с триумфом снова победила,
В свой мир теперь Артура погрузила.

II
Ашик лишь в зал только вошел,
То, что хотел, он всё увидел и нашел.
В том виде, как оставили в последний раз —
Храм выглядел, так точно и сейчас.
Как будто время в нём иначе проходило
И разрушенье здесь его не властно было.
Всё так же, как и сотни тысяч лет назад,
Сохранился храма внутренний уклад.
Словно живой гигантский организм он жил,
Себя всем обеспечивал и в действие приводил
Энергией механизмы сложные свои,
Человеческому разуму не властные они.
Когда и кем построен был, Ашик не знал.
Хотя вопросы эти не раз он задавал,
Но, к сожалению, не мог найти ответа —
Даже служители не знали этого секрета.
Лишь у создателей отгадки все остались,
Но сведения о них также затерялись.
Их в этом храме не было нигде,
Не сохранилось и в памяти уже:
Затерялись в веках далеких давно.
А может, задумано так было всё:
До поры, до времени лишнего не знать,
Чтобы информацией этой не мешать
Развиваться человечеству своим путем…
Ашик лишь догадываться мог о том.

Он люки под куполом осмотрел, их было
Ровно двенадцать в круге. Солнце светило
И проникало в каждый через один канал.
В том месте, где он своё начало брал,
Выше было только небо бездонное,
Прозрачное, бескрайнее и просторное.
Сооружение многоярусное круг вершил,
Больший того, что в центре зала был.
Всё так же лучеобразно разделенный,
От люков светящихся равноудаленный.
Конструкция такая была вполне понятна,
Её действие наблюдал он многократно,
Но каждый раз Ашик испытывал волненье:
Что произойдет, если малейшее движенье
Совершат они не так. Закроется канал?
Вопросом задавался, но ответа он не знал —
На памяти его такого не было ни разу.
Очевидно одно: жизнь храма почти сразу
Замрет, ведь внутренняя его работа вся
На солнечной энергии основана была.
Без её питания, в этом сооружении,
Механизмы остановятся в движении,
Закроются и функции все завершат,
Немедленно свою работу прекратят.
А если храм задачи не будет выполнять,
Энергию Вселенной принимать и отдавать
Глубинам недр Земли, то, что тогда?
Страшнейших катаклизмов череда
Её накроет, и уничтожит все живое
Скоро на планете, и никакое другое
Решение предотвратить исход не сможет.
Тогда уже ничто землянам не поможет…

Это Ашик знал точно и волновался,
Поэтому в каждый приход всегда старался
Выполнить свою работу безупречно.
А время, к сожаленью, быстротечно.
Он осмотрелся внимательно по сторонам,
Двоим его, столь любознательным друзьям —
Денису и Артуру, не интересно было
Всё то, что в храме происходило.
Углубившись в рукописи с головой,
Не видя больше ничего рядом с собой,
Чтению писаний древних предавались.
Их лица изредка то хмурились, то улыбались
В задумчивости и озабоченности,
Внутренней большой сосредоточенности.
Этого от парней как раз было и нужно —
Пока в чтении пребывали они дружно,
Предстояло служителям совершить
Древний обряд, успеть алтарь открыть.
Это занятие было не самое простое:
В нём содержалось таинство большое.
Но участие двоих задачу облегчало
И справиться быстро и верно помогало.
Готова ли Лиза? На девушку он посмотрел,
И тут одну особенность в ней усмотрел,
Что появилась только, когда вошла
В центральный зал. В ней произошла
Большая перемена, открылось зрение,
Видеть то, что не видят другие, умение
Читать древние символы и знаки там,
Где недоступно было её друзьям.
Все стены храма тексты содержали
Старинных обрядов, ритуалов, помогали
Прежде служителям свои задачи выполнять.
Но зрением обычным их прочитать
Невозможно было. Поэтому не понимали
Артур с Денисом, кого здесь почитали.
Им виделись лишь стены голые и всё,
Не обозначено на них им было ничего.
А Лиза с легкостью теперь читала,
В задумчивости глубокой пребывала.
Она Ашика взгляд внимательный заметила,
Ему глазами одними лишь ответила,
Что к совершению обряда приготовилась
И внутренне давно уже настроилась,
Ждала назначенного часа только,
Спокойна, не встревожена нисколько.

О том, что в храме Лизе открылось
И так естественно вдруг проявилось,
Она не сразу даже догадалась,
Какая ей особенность досталась.
Лишь только после Дениса заключения
О минимализме храма и его сомнения,
Почему нет знаков, надписей нигде?
Лиза поняла возможности все те,
Что ей, как служителю, давались.
Пока в вопросах друзья её терялись,
Она внимательно писания читала,
И что-то из прошлой жизни вспоминала,
Очень, очень давнее, но не забытое,
А только в памяти на время скрытое…
Ей вспомнилась служительница одна,
Была чуть старше рангом, чем она.
Вот здесь, на этом месте, подошла —
Высокая, медные волосы, за плечи обняла,
Посмотрела в глаза ей и сказала
Мягко, как будто сердце открывала:
«Я очень рада, что к людям ты вернулась,
Служители должны быть там!» — и улыбнулась.

Виденья к Лизе и другие приходили
Из памяти, и раскрывали, как прежде жили,
Делами какими были заняты тогда.
Казалась фантастикой событий тех череда,
После перевоплощений стольких, но знала,
Что жизни более интересной, чем в те века,
Не проживала она больше никогда.
Никаких сомнений о том даже не питала,
И нотка сожаления в ней только прозвучала:
Вернутся ли когда-нибудь они сюда?
Навсегда! Не знала. Возможно тогда,
Когда среди людей закончат все свои дела.
Так можем скучать по дому лишь мы,
Не имея возможности оставить заботы свои,
Остаться и больше никогда не возвращаться
В чужие нам края, и наслаждаться
Кровом родным, что нас оберегает,
Внутренней энергией огромной наполняет,
Где нам легко, комфортно, как и должно.
Но Лиза знала: сейчас всё это невозможно.
Не время и неуместно было расслабляться,
Мечтам и грезам сладким предаваться.
Она, конечно же, вернется в город свой, туда,
Где родилась и выросла, и где была нужна,
Но чуть поздней... А здесь хотелось принимать,
Вдыхать и видеть, слышать, ощущать
Все то, родное, чем мы можем дорожить.
Пусть на короткое лишь время ощутить,
Что дома в тысячу раз прекрасней нам,
Чем в замечательных краях, но где-то там.

И Лиза своё сердце, душу открывала,
Когда по храму шла и вспоминала.
Недолго им осталось здесь пребывать,
Подходит время к работе приступать.
Когда солнце в зенит войдет едва,
Для служителей наступит главная пора.
Ашик команду подаст рукою, как всегда.
Та миссия, что на них возложена была,
Давала возможность видеться им только раз
В тысячу лет, и вот опять настал тот час!
Что можно к человеку чувствовать и ощущать,
Которого так долго знаешь? Нужно признать,
Он был напарником и другом ей большим,
Самым преданным, надежным, таким,
Ради которого ты станешь рисковать,
В любых вопросах ответно помогать.
Она ценила друга, им очень дорожила.
И без него свою б задачу не осуществила.
Да и он навряд ли смог выполнить свою…
Точно не знала, поскольку миссию одну
Несли на пару, сколько помнили и знали,
И как могли, добросовестно так исполняли.

А солнце постепенно всё больше поднималось,
В вершинах Гималаев белоснежных отражалось,
Проникало в горные, бескрайние хребты,
До самой их далекой-предалекой глубины.
И Эверест могучий уже светом наполнялся,
Его мощной энергией все больше насыщался.


Глава шестая
I
Ашик и Лиза неспешно подошли
К самому центру зала, руки возвели,
Возле глаза-алтаря загадочного стали
По обе стороны, ладони вверх подняли,
Под сводом купола громадным очутились
Пред тайной многовековой раскрылись.
Оказались в потоке струящегося света,
Насыщенного желто-золотого цвета
Из двенадцати открытых люков. Стояли,
Глаза закрыв, ощущение времени потеряли…
Оно, как будто остановилось, застыло,
Казалось, в неподвижности полной было.
В глубокой медитации такой не знали
Ни Лиза, ни Ашик, сколько простояли,
В состоянии своём лишь ощущали,
Как мощную энергию в себе черпали
И под огромный купол храма отдавали.
Откуда её брали? Не могли ответить сами.
Этот источник был где-то глубоко
Внутри у каждого. Понимали одно:
Что не должны препятствовать ей выходить,
Им нужно было лишь себя открыть.

Насытив око купола, руки опустили,
Теперь над алтарем себя они раскрыли.
Потоки света яркие брызнули внезапно,
Свечение такое повторилось многократно.
Потом всё стихло, обратилось в глубину.
Минуту ничего не нарушало тишину,
Поток, из люков купола струящийся,
Приглушенней стал и менее светящийся…

Как вдруг, будто из самых недр земли,
Её загадочной, таинственной глубины,
Раздались звуки какого-то движения.
Для Лизы и Ашика не было сомнения —
Это алтарь ожил, о чем и известил,
Им о готовности своей он сообщил.
Через мгновение лучеобразный круг,
Стал раздвигаться по лучам. И вдруг,
Почти синхронно в движение ему,
Не нарушая древнего храма тишину,
Пришел под куполом такой же, не спеша,
Всё это действо происходило сообща.
Медленно открывались две звезды,
Божественной, невероятной красоты.
На шаг назад Ашик и Лиза отступили,
Без движения замерли, дыханье затаили
Пред таинством священным, что начиналось
В храме с минуты на минуту. Казалось,
Что воздух даже вокруг сгустился,
Весь мир земной внезапно остановился…

И тут из самого центра купола огромного,
Голубым свечением переполненного,
Хлынул мощный световой поток,
Яркой вспышкой озарив весь потолок.
Пройдя через алтарь открытый,
Священный кладезь храма скрытый,
Вошел в земные недра глубокие,
Богатые, бескрайние, далекие.
Энергия Вселенной в них скоро скрылась
И через время исчезла, растворилась…

Действо священное служители сопровождали,
Хоть много раз его прежде наблюдали,
Но снова и снова величию удивлялись,
И перед разумом Вселенной преклонялись.
Всё так же, как и раньше, открывались,
В заведенном порядке лучи соединялись…
Вот око купола закрылось, не спеша,
И скрылся кладезь древнего алтаря…

Ашик и Лиза в безмолвии стояли,
В ощущениях проведенного обряда пребывали,
Облегчение испытывали, умиротворение —
Они исполнили свое предназначение.
Земля на тысячу лет снова была
Разумом Вселенной от зла защищена.

Когда таинство великое свершилось,
Течение времени опять восстановилось,
Своим порядком так же потекло.
В сознаниях Дениса и Артура ничего
Не отразилось... О таинстве так и не узнали,
За книгами и дальше увлеченно пребывали.
Возможно, только лишь отметили,
Если, конечно, вообще заметили,
Как Лиза и Ашик к алтарю подошли,
Что-то интересное для себя нашли,
Любопытство свое удовлетворили,
Через минуту внимание переключили.
От таинства, что здесь произошло,
Было сознание парней защищено.
За гранью понимания оно бы оказалось,
Поэтому служителям не позволялось
Непосвященных к обряду допускать,
Великие секреты храма открывать.
И Лиза, и Ашик ответственность осознавали,
Больше дозволенного знать не разрешали
Своим попутчикам. В тайне оставляли
Всё то, что в храме они совершали.
И что будет дальше, уже оба знали —
Все так же многократно прежде выполняли:
Послание создать должны были они,
Чтоб через тысячелетие самим же и найти.

Лиза к библиотеке древней подошла,
Взглядом внимательным полки обвела,
Задумалась, пока книгу искомую нашла.
Аккуратно сняла и заголовок прочла
На толстой, кожаной обложке. Она!
Та самая, что ей была нужна.
Из которой свое послание и получила
В шкатулке, когда второе дно открыла.
Это действо уже стало частью ритуала,
Но каждый раз Лизу снова удивляла
Мудрость древнего решения,
Оригинального, без всякого сомнения,
Удивляющая в исполнении простотой своей,
Дающая подсказку, чтоб получить команду ей
В назначенное время храм искать,
При этом код памяти не открывать
До назначенного времени, пока
Не переступят они с Ашиком ворота…
В той своей жизни, земной, уже привычной,
Ничем не примечательной, обычной,
Они с Ашиком были людьми простыми,
Такими же, как и все. Почти никакими
Способностями, что здесь владели,
Воспользоваться там, как бы ни хотели,
Не могли — им права не давалось.
Все то, что знали, в храме оставалось...

Взяв книгу, страницы Лиза полистала,
Главу послания очередного прочитала,
Вновь убедилась в ясности подсказок всех,
Понятных для неё, но только не для тех,
Кто мог бы хоть когда-нибудь найти его,
Даже случайно, но не смог бы ничего
Из смысла тайного той рукописи понять —
Голос призыва не удалось бы разобрать.
Да это и было почти исключено:
Послание к ней прибудет всё равно,
Лишь время назначенное подойдёт.
Где бы ни странствовала посылка — её найдет,
К ней в руки непременно попадет.
И, прочитав рукопись, она снова поймет
То, главное, что нужно делать, куда идти,
Где и как Ашика ей найти.
Всё повторится с точностью опять,
И ничего им не сможет помешать…
Так верилось Лизе, но точно знать,
Она, конечно, не могла. Предугадать
Весь ход событий, на долгие века,
Даже она, как не хотела б, не смогла.

Лиза вырвала листок движеньем одним
Из книги выбранной, точно таким,
Как прежде это делала всегда,
Чем в изумленье полное Дениса привела.
«Что ты делаешь, остановись! Не смей!
Это же рукопись древняя, цены нет ей!» —
Лингвист словно ужаленный завопил,
В гневе и возмущении страшном был.
Но Лиза только спокойно посмотрела,
Она обидеть друга, конечно, не хотела,
Мягко улыбнулась и сказала:
«Это на память о храме. Извини, не знала,
Что разрешения должна была спросить,
Прежде, чем опрометчиво так поступить».
«Как, на память? — возразил с сомнением, —
Мы уходим? Я не согласен с этим решением».
Но Лиза аккуратно листок сложила
И так же спокойно Денису пояснила:
«Нам нужно в джунгли скоро возвращаться,
Здесь дальше, увы! небезопасно оставаться».
«О чем ты?» — Денис не унимался,
Уже на девушку он раздражался.
Но Лиза невозмутимо к Артуру подошла,
И попросила подать шкатулку, что была
Не одна, а в ряду множества других,
На верхней полке, точно таких,
Как та, что он привез ей из Непала —
Их череда здесь стопками стояла.
Артур кивнул согласно, рукою потянулся,
Но вдруг, обо что-то ногами он запнулся,
Не удержался, за полку ухватился,
Всем телом своим немалым навалился,
И ряд обрушился, с грохотом полетел,
Чуть Лизу и Дениса грузом не задел.
Лишь кое-как они успели уклониться,
Чтобы под ворохом шкатулок не очутиться…

И в этот миг, храм словно бы ожил,
Растревоженный, негодованье огласил.
Раздался высокочастотный звук внезапно,
Как сирена, повторяющийся многократно.
Для человеческого слуха невыносимым был,
До страшной боли на виски и мозг давил.
Его не слышали Ашик и Лиза только,
Лишь понимали: для друзей насколько
Болезненный он, очень неприятный,
Для их здоровья, без сомнения, опасный…
Нельзя здесь оставаться было дольше,
Поэтому, не медля ни минуты больше,
Бросились все, как по команде расстрела,
Вчетвером из зала… Лиза едва успела
Схватить шкатулку, что ближе лежала
И следом за друзьями побежала.
Лишь на мгновение оглянулась,
У самой двери уже обернулась —
Чтобы еще раз величие храма ощутить
Пред тем, как предстоит его забыть…

Услышав голос Ашика, поняла:
Она отстала, торопиться должна была.
Нехотя, дверь закрыла за спиной,
Прижав шкатулку к себе рукой,
Прислонилась на миг, глаза закрыла,
Усилием воли тоску за домом подавила…
И только после этого — бросилась бежать,
Дениса, Артура и Ашика догонять.

II
Сколько проходами подземными петляли,
Друзья давно уже не знали сами,
Но выхода всё не было. Остановились,
Чтоб отдышаться и удивились:
Сирена смолкла уже давным-давно,
Но тревога и смятение не оставляли всё равно.
Опасность близко — мозг подавал сигнал
И снова подальше их из храма гнал.
Впервые в практике столкнулись они
С защитой древних мест. Но не могли
Даже представить, что это… Сейчас узнали,
Ведь на себе её действие испытали.
Как только рассудок удалось не потерять!
Словами ощущения не передать,
Что Артур с Денисом здесь пережили,
В изнеможении полном уже были.

Устали и Лиза с Ашиком, пока бежали,
Одного только вдвоем не понимали,
Где ворота? Они, похоже, заблудились.
В поисках выхода незаметно очутились
В местах каких-то, ранее неизвестных,
В проходах, гораздо более древних,
О которых не знали они, либо забыли —
В большом смятении друзья сейчас были…
Назад вернуться? Но как уговорить
Парней опять страдания все пережить?
Нет! Путь такой уж точно невозможен —
Ашик тут не на шутку был встревожен.
Что предпринять? Как поступить? Не знал.
Короткий отдых передышку дал
И время поразмыслить, с Лизой согласовать,
Какое в ситуации решение принять.
Артур с Денисом пока еще не знали,
Что место незнакомое, ведь пребывали
В страхе и растерянности. Они устали
И только об одном уже мечтали:
Выбраться отсюда, как можно скорей,
Лишь этого и жаждали душою своей.

Ашик и Лиза совещались,
Что делать дальше им определялись.
Уж скоро сутки, как ничего не ели,
Вода заканчивается. Как бы не хотели,
А выхода иного всё же нет —
Им рисковать придется, пока есть свет
Проходом этим до конца дойти,
Чтоб выход долгожданный, наконец, найти —
Другого предназначенья он не мог иметь…
Чтоб в стенах храма умереть?!
Такого с ними прежде не было ни разу!
От этой мысли они взбодрились сразу.
Исход подобный казался неприятным,
Хотя не столь уж маловероятным —
Но была причина всё-таки не волноваться
И перед трудностями не теряться.
Шкатулка с посланием способом иным
Покинуть храм не могла. Лишь только им
Давалось право за пределы вынести её,
Тем самым будущее предрешить своё.
А значит, они выберутся, не сомневались!

О чем Ашик и Лиза молча улыбались,
Парни не знали. «Вам весело, похоже? —
Денис заметил, — нам интересно тоже,
По какому поводу веселье ваше,
Если будущее весьма плачевно наше!
Мы заблудились? Я верно догадался?»
Денис испариной покрылся, вытирался
Тыльной стороной ладони: «Хорошо!
Вот только делать теперь будем, что?»
Но Лиза успокоила его: «Не сомневайся!
Мы выберемся! Отчаянью не предавайся:
Нам нужно лишь терпения набраться,
Не стоит трудностей уже бояться.
Мы столько вчетвером прошли!
В храм древний верили, и вот нашли!
И побывали там, куда не мог войти
Никто тысячу лет… Даже найти,
Его лишь единицам удавалось,
Но внутрь попасть не получалось
Десяткам искателей, как оказалось…»
«…и наше путешествие вдруг оборвалось
Изгнанием из храма! — Артур завершил, —
А тут уж, каюсь, я всем услужил.
Как слон в посудной лавке был.
Божественное место осквернил!»
«При чем тут ты?!» — в один голос сказали
Денис и Лиза, ведь отлично оба знали,
Что не случайно были изгнаны они,
Защиту храма снять бы не смогли.
А значит, дело за временем лишь оставалось,
Их пребыванье в храме минутами считалось.
Но главное — остались живы и здоровы все!
Вот только долгожданный выход теперь где?

III
Когда друзья, до изнеможения уставшие,
Голодные, надежду почти потерявшие,
Подземный коридор очередной одолевали,
Впереди, внезапно, точку света распознали.
Что могло светиться там? Не понимали.
Уже не верили глазам и посчитали:
От безысходности мерещится уж им,
Но, странно — чтобы сразу четверым!..
Тогда лишь облегченье испытали —
Они дошли, не умерли и не пропали!

Густые заросли солнце заслоняли,
В узкий, едва заметный лаз, не давали
Лучам пробиться, светом его залить,
Сырость пещерную скопившуюся осушить.
Там, в полумраке, друзья остановились,
К стене холодной прислонились,
На шаг последний им не хватало сил.
А выход долгожданный уже манил.
Волненье охватило четверых друзей,
То, что испытали за эти пару дней
Им не забыть, наверно, никогда.
Событий удивительнейших череда
Оставит неизгладимый след на них —
Не сомневались в выводах таких.

«Смотрите!» — Денис на стену указал
И надпись начертанную прочитал:
«Что знаешь, за спиной оставь!» — гласила.
И снова, какая-то неведомая сила
Страх, боль, беспокойство в них вселила,
Новою волной внезапно охватила,
И из пещеры вытеснила, погнала,
Оглянуться на мгновенье даже не дала…

Лишь у реки друзья остановились,
Отдышались, на землю повалились,
Жажду утолили, освобожденье ощутили,
Большое облегченье. Снова были
В безопасности — пусть в джунглях густых,
Но им теперь казалось — почти родных.

Там, на берегу, где разместились,
В том месте сном глубоким и забылись.
Усталость, наконец, превозмогла
И одолела всех четверых друзей она.
Ни хищники теперь их не пугали,
Ни насекомые, что так назойливо мешали.
Отдых! Единственное, что сейчас имело
Значение для них. Измученное тело
И утомленный мозг о покое взывали,
Все остальные заботы отступали.
А влажный воздух дыханье облегчал,
Свежестью и чистотой всё наполнял;
Река журчаньем мягким убаюкивала;
Зелень изумрудная благоухала, окутывала.
А в поднебесной высоте, средь облаков,
Застряли вершины горных хребтов…
Так первозданная природа открывала
Себя уставшим путникам. И отдавала
Свои ценнейшие дары, баюкала, ласкала,
Утраченные силы постепенно возвращала…

Где? Среди каких просторов оказались
Далеких Гималаев, мест диких затерялись?
Друзья ещё не знали, да это было и не важно,
Они прошли весь путь свой столь отважно,
Что такая трудность — малозначима была,
И очень скоро будет и она одолена.
А пока значение имели горы, неба глубина,
Безмятежность, умиротворенье и тишина.

IV
Лиза проснулась от запаха костра,
Спросонья, не сразу даже поняла она,
Где находится. Минуту пребывала
В полудреме, пока память возвращала
События последние. Ночь глубокая стояла…
Сколько же времени она проспала?
Лиза не знала, но силы восстановила
И голод невыносимый ощутила.
Поднялась и осмотрелась по сторонам.
У костра Ашик сидел один, а там,
Ближе к берегу, Денис с Артуром спали —
Им больше всех досталось, пострадали,
Теперь утраченные силы восполняли,
Во сне глубоком пребывали, отдыхали.

Лиза, тихонько, шум не поднимая,
Ночной покой ничем не нарушая,
Подошла к Ашику и села у костра…
Горячего, оранжевого пламени игра
Отражалась на лице задумчивом его,
Но нельзя было прочесть на нём ничего…
Увидев девушку, он грустно улыбнулся,
Рукою в сторону куда-то потянулся
И подал фруктов разных, что собрал
Заблаговременно, пока все спали — знал,
С каким проснуться аппетитом те.
Вегетарианство практически везде
Во всем Непале распространено —
Буддийская религия, но Лизе было все равно,
Чем голод разыгравшийся свой утолить,
Да о страданиях скорее бы забыть.
От ананаса мякоть сочную откусила,
В блаженстве девушка глаза закрыла —
Вкусней еды, казалось ей сейчас, не ела:
Ароматная, сладкая, как и хотела.

Утоляя голод, Лиза думала о том,
Что знает, почему Ашик в таком
Настроении грустном пребывает.
Её саму уже тоска в душе снедает:
Ведь очень скоро они расстанутся вдвоем
И каждый пойдет дальше своим путем.
Как было прежде сотни уже раз —
Так точно всё случится и сейчас.
И время, то немногое, что им осталось,
Мигом перед тысячелетием казалось.
Они, конечно же, останутся друзьями
И в этой жизни… А затем веками
Не будут даже знать о существовании
Друг друга. Лишь где-то в подсознании,
Код памяти надежно сбережет
Всю информацию, пока не подойдет
Назначенное время для обряда и тогда,
Вновь повторится событий череда
Уже известная, которую прошли,
И к завершению почти уж подошли.

Шкатулка рядом возле огня лежала,
Лиза открыла её, только сейчас достала
Листок из рукописной книги, что взяла
Для нового послания, прочла
Ещё раз текст, потом опять сложила,
На дно второе аккуратно уложила,
Закрыв защелку, Ашику отдала.
Распорядиться, уже его обязанность была.
И посмотрев в глаза ему, сказала,
Свою печаль от друга не скрывала:
«Мы жили, обычными людьми, не зная,
Какая миссия возложена большая
На каждого из нас, но до тех пор, пока,
Нашей участи не подошла пора.
О такой судьбе мы знать не знали,
Даже приблизительно не представляли…
А сколько еще таких же, как и мы,
Служителей по свету белому разделены?
Живут среди людей, рождаются и умирают,
И этот путь многократно повторяют,
Но даже и примерно не догадываются они,
Какой, возможно, информацией наделены,
Что многими веками долгими несут.
Но рано или поздно, всё равно придут,
Туда, куда должны. И выполнят сполна
Задачи все, и долг исполнят свой тогда —
Тот, главный, ради которого живут
И миссию веками долгими несут.
Кто они? Даже мы с тобой не знаем.
Зато теперь отчетливо и ясно понимаем,
Что это может быть средь нас любой.
И только сам Господь определит судьбой,
Кому достанется высокий долг нести
И человечество от гибели спасти.
Поэтому, не стоит нам грустить с тобой,
Должны быть благодарны участи такой.
Та мудрость, что в храме нам открылась
И в памяти так глубоко запечалилась,
Останется с нами до самого конца
Жизни земной — такое решение творца.
И пусть утратим мы способности свои,
Которыми были в храме наделены,
Той мудрости нам хватит, чтоб прожить
Достойно, и так же путь свой завершить».

Ашик смотрел на Лизу и молчал,
Он каждое движенье её, слово понимал,
Добавить только лишь одно хотел:
«Как много не предстояло бы нам дел
Очень важных или великих, может да,
А может быть и нет, помнить должны всегда —
Мы прежде всё равно все люди, со слабостями,
Какими-то печалями, большими радостями,
И что отмерено нам, то все пройдем,
И от судьбы своей уж никуда мы не уйдем.
Её не нужно искать, особо надрываясь,
Чрезмерно поисками увлекаясь.
Не забывать лишь об одном должны —
Где мы находимся, там и нужны!

Ашик и Лиза еще долго так сидели,
Обнявшись, как друзья, смотрели
На языки огня, обдумывали и понимали,
Что мир огромный так мало ещё знали.
Совсем немного завесу приоткрыли
Неизвестного, но даже этим уже были
Счастливы и радости большой полны.
А сколько ещё загадок разгадать должны!

А Эверест за спинами их возвышался
И восьмитысячной вершиной упирался
Он в небо… И, казалось — знать не знал,
Какую тайну в глубине своей скрывал.

2012 г.

Поделиться: