Каждое событие в настоящем
рождается из прошлого
и является отцом будущего...
вечная цепь причин не может быть
ни порвана, ни запутана... —
неизбежная судьба является
законом всей природы.
Вольтер
Раннее утро. Обычный небольшой залив, окруженный полукруглым островком. Вода в небольшой речке еле журчит и спокойно бежит по течению. Где-то недалеко в деревьях кричит кукушка или иногда стучит дятел. Простой пейзаж русских просторов.
-Эх, эти чертовы комары, как вы уже надоели, – с отчаянием произносит пожилой мужчина, очередной раз убивая вредное насекомое. Старик сидит на берегу залива и пытается наловить рыбы на завтрак и обед. Ему плохо это удается, в его ведре всего лишь две небольшие рыбёшки, да и те уже еле плавают и вот-вот всплывут брюхом вверх.
-Во саду ли, в огороде, ик.. ой.. девица гуляла, опа, – на тропинки из-за деревьев показался пропитый старый мужчина. Он был в похмелье и шел, чуть прихрамывая и шатаясь, напевая знакомую песенку.
Старик с удочкой обернулся посмотреть на гуляку и, узнав кто это, тут же отвернулся обратно. Он совсем не хотел, чтобы его заметил этот пьяница, приходившийся ему еще и соседом. Но было уже поздно.
-Здорова, Андреич, – с пьяным акцентов произнес сосед, подсаживаясь к рыбаку и хлопая его по плечу.
-Здорова, – сквозь зубы процедил пожилой мужчина.
-Ну как? Хорошо ловится рыбка-то? Много ли поймал? Ууу, братец, я смотрю сегодня не твой денек,- ухмыльнулся сосед, посмотрев на почти пустое ведро.
-Ты не ори мне тут, а иди вон отоспись, – со злостью и презрением бросил Андреич. Ему было противно подобное общество.
-Эх, помню, как в одно лето я такого леща поймал, прям по локоть, килограммов десять, не меньше. Ну, значит, поймал, распотрошил, пошел на речку промывать, а ты представляешь, он у меня как дернется - раз и уплыл со вскрытым брюхом, надо ведь какой живучий попался. Я его потом искал в камыше, думал – может всплывет, ан нет, так и не нашел, – смеясь рассказывал сосед.
-Слушай, ты можешь помолчать, наконец, Степаныч? Мне даром не нужны твои рассказы. Я хочу хоть что-то поймать и приготовить поесть, а ты тут орешь и всю рыбу пугаешь, итак ее ни шиша нет, – указывая на ведро, говорит Андреич.- Давай иди отсюда.
-Андреич, ну я же по - дружески, чего ты так, – с грустью произносит Степаныч.
-Давай-давай, топай, – Андреич подталкивает соседа, тянет подняться, но тот стоит всего несколько секунд и падает обратно. Степаныч задирает штанину и снимает с колена протез, ставит его рядом.
-Твою ж дивизию…– удивленно произносит Андреич, садясь на свое место. – Кто ж тебя так?
-Да ты, родной, – потирая искалеченную ногу, говорит Степаныч.
-Чего? Какой я? Совсем уже в белую горячку упал от своего самогона.
-Я говорю это, потому что давно знаю тебя.
-Откуда? Я переехал в эту деревню два месяца назад, – отмахиваясь от соседа, произнес Андреич.
-А ты вспомни лето шестьдесят пятого года.
Мысли в голове Андреича закрутились быстрее карусели и в сознании вновь всплыли отчаянные, грустные и в тоже время радостные воспоминания, которые так хотелось забыть, но и так хотелось вспомнить. Те времена, когда он был простым деревенским парнем Петькой и к нему еще не обращались только по отчеству.
Лето 1965 года
Молоденькая девушка бежала к реке, она плакала и вытирала лицо грязными, черными от сажи, руками. Ее догонял парень. Девушка села на берег и стала отмывать руки и волосы от угольного дыма и копоти. Догнавший ее парень сел рядом с ней.
-Люся, ну перестань плакать, скажи, что случилось, – задыхаясь, просил парень.
-Петь, ну посмотри теперь на меня, кому я такая нужна? – девушка плакала и показывала на свои волосы.
Парень внимательно посмотрел на голову девушки и ужаснулся - светлых локонов больше не было, от них остались непонятные лоскутья волос. Они были похожи на сожженную солому, такие же сухие и обгоревшие.
-Как же это произошло? – обнимая Люсю, спросил парень.
-Я не знаю, Петь. Я стояла и жгла мусор на участке, а потом меня кто-то внезапно толкнул и я упала почти на костер только не всем телом, а так что волосы оказались на углях. Ну и вот, – продолжала всхлипывать девушка.
Но Петр уже все отлично понял, особенно, кто толкнул его девушку, да еще так, чтобы обезобразить ее.
-Люся, успокойся, пожалуйста, волосы отрастут, а для меня ты все равно самая красивая, – произнес парень и поцеловал девушку.

Вечером Петр уже знал, где найти этого труса, который так подло поступил с Люсей. Он отправился к реке, потому что был уверен, что негодяй точно будет там. Петр еле слышно подошел к камышам и, поняв, что рядом никого нет, вышел на мостки, в конце которых сидел паренек с удочкой.
-Здорова, Вань,- сказал Петр, подойдя к парню.
-Здорова, Петь.
-Ну, как улов?
-Да всего пара рыбёшек, – указал Ванька на ведро, где резво плавали две красноперки.
-Зачем ты так поступил с Люсей? – в упор спросил Петр.
-А что она в тебе нашла? Бедный сын колхозников, весь оборванный, нос картошкой, – вскочил с места Ванька уже весь красный от злости.
-А ты так и будешь за своего отца всю жизнь прятаться? Конечно, он же важный начальник. Ты же хвастун, ты ничего не сможешь без него. Ты трус, Ванька. Вместо того чтобы идти и разбираться со мной, как мужик, ты пошел и сжег Люське волосы.
-Если она не со мной, значит, тебе точно не достанется, – все больше злился Ванька.
-Все знают, что ты слабак. Ты же эгоист, только о себе думаешь, а не о Люсе.
Ванька вцепился в Петра. Началась драка. Они повалились на мостки и каждый принялся бить другого, неважно куда, главное – выплеснуть свою месть и злобу. Вначале победу одерживал Ванька, но затем Петр взял верх и теперь уже он наносил удары своему противнику. Стемнело. Петр еле видел куда бил, ему было так жалко Люсю, ее красивые волосы, что гнев накрывал его новой волной. Затем неожиданно ему кто-то бьет кулаком в челюсть, и он падает на колени. Петр понял, это пришли дружки этого сопляка. Две фигуры оттащили Петю от Ваньки, а двое других поднимали своего друга. Петька получил тогда сполна – его били сразу трое, но ему было уже все равно. Он смог отмстить этому гаду за Люсю.

После той драки Ваньку отправили в больницу. По всему телу было много ушибов, но большего всего пострадала левая нога. Петька тоже лежал несколько дней дома с примочками, Люся ухаживала за ним. После того, как Петр оправился от последствий драки, ему пришла повестка в суд. Его посадили на пару лет, папочка Ваньки постарался. Но Петю не пугала камера, ему было страшно за Люсю. Она смотрела на него с улыбкой и плакала, мысленно говоря: «я больше не буду лить слезы», а он ей как бы отвечал: «все будет хорошо, я вернусь».
***
Андреич с ужасом взглянул на Степаныча. Неужели это был тот самый Ванька? Сосед смотрел на него грустными глазами.
-Ванька, правда, ты?
-Да, я, Петь.
-Столько времени прошло, ты очень изменился, – неловко заметил Андреич, смотря на соседа теперь уже другими глазами.
-Да, я понимаю. А насчет ноги ты не переживай, я давно привык, – немного улыбнулся Степаныч.
-Ты же тогда просто лежал в больнице. Как же вышло, что ногу ампутировали?
-Рана была, пошло заражение, гангрена, ну вот и отняли. Сначала отец мне заказывал протезы, но после его смерти я кое-как обходился сам. В деревню к бабке больше не ездил, учебу бросил, подрабатывал то там, то сям. В общем, жизнь покидала. А вы ведь с Люсей поженились?
-Охохох, да, поженились, даже сына родили, Анатолием назвали. Хорошенький такой был, глаза зеленые, волосы светлые, нос картошкой. Люся ему еще все время на краешке рукава букву «А» вышивала, чтоб в школе не забывал какое у него полное имя, – почему-то с грустью говорил Андреич.
-Эх, поди, сейчас богатырь уже.
-Нет у меня больше сына, Ваня, – задыхаясь слезами, произнес Андреич. – Не уберегли мы его. Потерялся он у нас, пропал. Мы с ним в город поехали, ему лет семь было. Стояли мы в очереди за конфетами, сладкое Толя наш любил, а я дурак отпустил его ручку на минуту, оглянулся, а мальчика моего уже нет. Боже, сколько я искал его, сколько кричал, спрашивал у всех, но так и не нашел.
-И что ж вы объявлений нигде не давали?
-Да везде и писали, и звонили, много лет ждали, а потом поняли, что уже все напрасно, – всхлипывал Андреич.
-Ну, будет тебе, прошлого не вернешь, – похлопал его по плечу Степаныч. – Как же Люся все это пережила? Как она сейчас?
-Нет больше Люси, Ваня. Умерла она год назад, сердце не выдержало, – дрожащим голосом сказал Петр Андреевич.
Глаза Степаныча стали стеклянными. Он вытер лицо рукой и начал судорожно лазить по карманам, ища сигареты. Андреич протянул ему свои, Иван взял одну и зажег ее спичками. Петр тоже закурил. Степаныч сидел и смотрел куда-то далеко, в одну точку, по его щеке прокатилась слеза и он вытер глаза грязным рукавом.
-А ты-то сам женился? – пытаясь перевести тему, спросил Андреич.
-Нет, – судорожно и глухо отозвался сосед. – Не сложилось. Но у меня есть сын, славный парень. Я когда сюда ехал переселяться, на дороге мальчонку одного подобрал. Я его спрашивал, как зовут и где живет, думал, наверняка, ведь потерялся, а он - не помню. Говорил, что в городе был с отцом, а потом тут на дороге оказался, как так случилось - не знает. Ну не оставлять же ребенка одного, стал звать Сашей, взял его к себе сюда, воспитывал. Он вырос, поступил в институт в городе, сейчас бизнесом занимается, вот купил старику новый протез. Так я тебе его сейчас покажу, у меня его фотография всегда с собой, правда, детская.
Степаныч протянул соседу фотографию. На ней по пояс стоял мальчик, махающий кому-то правой рукой. Андреич задержал дыхание, он искал подтверждение своим глазам. Он вглядывался в изображение этого белокурого парнишки и наконец, увидел маленькую букву «А» на краю рукава. Лицо Андреича озарилось счастливой улыбкой, а в глазах опять стояли слезы. Он показал находку Степанычу и тот уставился на Петра сначала непонятным взглядом, но через пару секунду он уже улыбался и в его глазах так же горел огонек радости.
Где-то в тополях кричала кукушка, и стучал дятел. Ветер уже продувал крону деревьев и гнал рябь воды по течению. Речка журчала и переливалась на камнях, а в камышах гуляла паутинка подгоняемая ветерком. Простой пейзаж русских просторов.
2012

Поделиться: