Глава IX
Осажденный Эльдорас с горечью и утратой встречал очередное утро изнуряющей осады. Теперь солнце и трель жаворонков не являлись предпосылкой к чему-то хорошему и жизнерадостному. В дни осады эти устоявшиеся символы благополучия служили жителям сигналом для очередного испытания, посланного им свыше в эти страшные дни.
Улицы некогда пестревшего красками жизни города теперь пустовали: на них едва ли можно было увидеть кого-либо. Животных, как в "до осадные времена" (уже так жители окрестили время жизни города до войны), теперь уже не было на улицах—даже крысы, мелькавшие то и дело на Эльдорасских улицах, навсегда исчезли из жизни горожан. Жители с упованием ждали начала весны, так как запасы муки были истощены, а ввозить их было невозможно: у порта стоял огромный флот, насчитывавший около двух тысяч кораблей, а все сухопутные тракты перекрывали войска Тейноруса. Попытки снятия осады предпринималась несколько раз, но безуспешно: немногочисленные силы, оставшиеся после битвы на Эльдотуре, не могли противостоять огромной армии Тейноруса. Последняя попытка предпринималась месяц назад, но и она, как и все остальные, закончилась неудачей.
Мируэль проснулся от непреодолимого желания поесть. Вздохнув с досадой от того, что еды вокруг никакой не было, он приподнялся над стогом сена, на котором спал. Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь отверстия в казарме, образовавшихся в следствие многочисленных обстрелов, раздражающе светили ему прямо в глаза, от чего наш герой прикрылся от света рукой. Оглянувшись по сторонам и обнаружив, что Миленны рядом с ним нет, он испуганно вскочил с места и ринулся к двери. Промчавшись по скользким ступенькам, он оказался на пустынной улице. Получше укутавшись в плащ, он стремглав побежал к крепостной стене. Миновав перекрестки разбитые ядрами и взрывами от вражеских снарядов, он помчался к полуразрушенной стене.
Чуть не поскользнувшись на подтаявшей ледяной кромке, он миновал последний перекресток, который был полностью усеян ямами и выбоинами от смертоносного оружия Тейноруса. Наконец, он достиг полуразрушенного караульного помещения, на котором еще реяли флаги королевства людей и самого Эльдораса. Быстро поднявшись по шероховатым деревянными ступеням, потрескавшимся от продолжительных морозных ночей, он к своему счастью и облегчению увидел Миленнну, целую и невредимую. Она стояла, укутавшись в тускло-синий балахон, позаимствованный, видимо, у одного из солдат, смотря вдаль в надежде увидеть хоть какой-нибудь добрый знак. Но вместо этого она видела лишь темные знамена с посохом и красным балахоном вокруг него. Отчаянно вздохнув, она тихо заплакала, стараясь не тревожить никого из солдат, спавших на промерзших полах башен караульного помещения.
Внезапно, что-то коснулось ее маленького и хрупкого плеча. Она испуганно обернулась, но ,увидев знакомое лицо Мируэля, радостно кинулась на грудь своего возлюбленного. Мируэль, сняв тяжелую железную перчатку с руки, провел ею по мягким шелковистым волосам Миленны.
—Как ты…? Что ты здесь делаешь?—воскликнула она, обернувшись, от неожиданности
—Я волновался за тебя,—сказал Мируэль.—Я проснулся—тебя нет. Я испугался, побежал сюда. Не знаю почему, но я подумал, что ты будешь здесь. Как видишь, я не ошибся,—он улыбнулся. Миленна засмеялась в ответ. Внезапно, звонкий смех прервал кашель, который заставил Мируэля ненашутку перепугаться.
—Что случилось? Ты заболела?
—Немного,—сказала Миленна и опять начала кашлять.—Я не хотела тебя отрывать от важных дел. Я…
—Глупая!—воскликнул Мируэль.—Ты же могла подхватить такую заразу, от которой и не вылечиться! А если это Сквигская прыть? Или еще что похуже? О чем ты думала?
—Я…Я не хотела,—сквозь слезы сказала Миленна.—Я думала, что все образуется. Я думала, это несерьезно…
—Несерьезно?!—воскликнул Мируэль.—Ты вообще представляешь, какие могут быть последствия? От нее люди умирают и…
Остановиться его заставил тихий плач Миленны, вырвавшийся из ее ослабленного горла. В этот момент, он понял, что напугал ее своим повышенным тоном, и крепко прижал ее к своей груди. Поглаживая рукой ее шелковистые волосы, он то и дело твердил: "Прости, прости, прости меня, я не хотел…" Посмотрев на горизонт, он увидел всю ту же картину, что и прежде: черные знамена, шатры, катапульты и ничего более. Все та же безнадежная картина, которая выжигала надежду снова и снова из его опустелого сердца.
Внезапно, на один из зубцов караульного помещения села синица, причудливо и забавно перепрыгивая с одной крохотной лапки на другую. В отчаяние она пыталась что-то найти, но ни одной крупинки не было на улежавшемся снегу. Сжалившись над крохотной птахой, Мируэль осторожно взял ее на руки и подул на нее своим теплым дыханием. Пар словно оживил синичку, и она, радостно зачирикав, вспорхнула и села ему на плечо.
—Ишь ты какая!—засмеялся Мируэль.—Не волнуйся—теперь ты в безопасности.
—Постой,—сказала Миленна, приглядываясь к чему-то. Осторожно взяв синицу на руки, она что-то сняла с ее озябшей крохотной лапки. Этим чем-то оказалась записка, послание или что-то похожее на него.
—Ничего себе,—сказал Мируэль, усмехнувшись.—Мне кажется, что она прилетели к нам неслучайно. Давай откроем?
Миленна молча кивнула головой. Отпустив синицу, Мируэль осторожно начал разворачивать тонкий кусок пергамента. Как только пергамент раскрылся, нашим героям показалась надпись, которая гласила: "Сожги и подними" Посмотрев на озадаченное лицо Миленны, Мируэль все-таки поднес послание к факелу, стоявшему на стене, и как только огонь опалил угол бумажки, поднял его вверх.
… Лучи красного солнечного диска окрасили оранжевые, словно только что созревшие апельсины на фермерских плантациях, паруса орочьего дракара. Капитан, покуривая просмоленную морской стихией трубку, смотрел на разрушенный войной Эльдорас. Рядом с ним стояли старпом и боцман, готовые выполнить любой приказ, как только он сорвется с уст их капитана. Прислонившийся к окуляру впередсмотрящий, внезапно сорвался с места и резко, как настоящий орк, сказал:
—Вождь, мы увидели огонь. Что прикажете?
Капитан, вытащив трубку изо рта, сплюнул на палубу обшарпанного корабля. Отодвинув капитанскую шляпу с глаз, он суровым взглядом посмотрел по сторонам: командиры гномьей, эльфийской и людской флотилий ждали его приказа. Промолчав несколько секунд, он сказал:
—Сегодня мы пустим на дно эти отродья корабельного дела! Подать сигнал остальной флотилии!
Кивнув головой, боцман, схватив первый попавшийся факел, швырнул его в чашу со смолой. Зажженный фонарь послужил сигналом остальным кораблям. Тут же они спустили паруса, по всем кораблям раздался дружный возглас. Подхваченные попутным ветром, суда устремились в пыл предстоящей битвы.
Набирая скорость, суда все ближе и ближе приближались к кораблям противника. Вот уже видны матросы, которые и не подозревают о том, что сейчас их пустят на корм рыбам. Орк, вытащив из-за спины огромный тесак и щит, приказал своим воинам приготовиться. На остальных кораблях послышался лязг вынутых из ножен мечей и зажженных фитилей.
После порядочного разгона, на всех судах убрали весла (кроме гномьего, так как он развернулся боком, чтобы стрелять из пушек), и воины приготовились зайти на борт вражеских кораблей, чтобы отправить на корм рыбам каждого, кто встанет у них на пути. Наконец показались передний строй вражеских кораблей, как раз стоявших боком к наступающей эскадре, что было как раз очень кстати для идущих на абордаж союзников. Вот уже метр остается до бортов судов флота Тейноруса. Еще секунда, и под залп орудий гномьих фрегатов тяжелые носы трирем и дракаров с неимоверной силой врезаются в передний строй кораблей противника.
От удара таранов некоторые корабли просто сразу разламываются пополам и с треском идут ко дну. Дракары и триремы устремляются на абордаж остальных кораблей, и под залпы фрегатов, измельтешивших передний строй левого фланга залпами орудий, с криком орочьего командира: "Изрешетить врага!", отважные воины и матросы начинают ожесточенную сечу на море, от которой будет зависеть вся судьба свободного Единоземья.
…Завидя столь неожиданную атаку, Тейнорус, будучи на построенный вышке разбитого лагеря, недовольно проворчал и злобно сплюнул на пол.
—Похоже нас застали врасплох! Цербер меня побери!—выругался он и обратился к Быстросмерту.—Это была твоя идея держать осаду! Мы могли покончить с ними раз и навсегда, запустив еще несколько ракет, но нет, НЕТ! Ты же сказал хватит! Почему ты не проведал море? А? Ты должен был мне доложить о том, что их войска приближаются! Балбес!
—При всем уважении, я был занят войсками на суше, которые удерживали осаду,—сказал Быстросмерт.—Если бы вы отдали мне приказ раньше, то…
—Тут ты прав—здесь я оплошался. Ладно, хоть у главных ворот не упусти…—он испуганно метнулся к противоположному краю вышки.—Это еще что такое?!
То, что он увидел, было по истине огромным и заставило его гневно ударить палкой по деревянному полу. На горизонте, прямо из-за холмов, появилось объединенное войско орочьего, эльфийского, гномьего и людских королевств. Оно было по истине огромным: все пространство от одного конца горизонта до другого было заполнено воинами, как пешими, так и конными и колесничьими. По морозному ветру развевались флаги и знамена эльфов, гномов, орков и, конечно же, людей. Его Величество, Митнеурель I, стоял во главе строя колесниц, которые стояли в авангарде вместе с кавалерией орков, эльфов и паровыми танками гномов. Пришпоривая коней, он выехал перед нерушимым строем многотысячного войска.
—Воины свободных королевств! Вот и пришел тот день, когда оковы зла спадут с плеч Единоземья, и все мы воспрярет и возродимся из пепла войны! Больше чем сто лет назад, Хранитель Добра показал нашим одну очень важную вещь, которую мне рассказал мой отец, а ему его отец: только сражаясь вместе плечом к плечу мы сможем одолеть такого сильного и беспощадного врага! Вражеские войска терзали нашу землю слишком долго и безнаказанно. Пора показать им, что наши сердца полны отваги и что сегодня слава наших великих предков не будет запятнана позором,—он вынул меч из ножен и поднял щит, стоявший около стенки внутри колесницы. Подняв засверкавший на свете утренней зари свой обоюдоострый клинок, король, прокричав: "За свободу, за Хранителя Добра, да наших детей и будущее наше, за славу наших великих предков! Вперед! Ура!", приказал вознице пришпорить лошадей.
Завыли бичи, и нерушимый строй колесниц, кавалерии, паровых танков и пехоты помчался в пыл предстоящей битвы. Взметая столбы подтаявшего снега, кавалерия Митнеруэля неумолимо приближалась к вражеским войскам. Растерянная пехота и кавалерия, ожидая приказов Тейноруса, жалась друг к другу, в страхе выставив вперед копья и щиты. Ощетинившаяся оружием лавина все приближалась, а войска не знали, что им делать. Стоявший на вышке Тейнорус растерянно смотрел на приближающуюся смертоносную лавину, ощетинившуюся пиками, пушками и острыми лезвиями. Внезапно, будто что-то вспомнив, его морщинистое лицо расплылось в скрытой бородой улыбке.
—Лейтенант!—подозвал он к себе приближенного.—Прикажите стрелять из "Тартароса" !
Сказав: "Слушаюсь, ваше злодейство!", лейтенант-канонир поднял красный флаг вверх. На огромной установке, искусно замаскированной в белый цвет, началась суета: канониры готовили смертоносную машину к залпу.
—Закрой уши, Быстросмерт,—обратился Тейнорус к дракону.—Приготовься увидеть Тартар в живую!
Быстросмерт, прикрыв уши лапами и стиснув зубы, закрыл глаза. Он больше не мог смотреть на на насилие и ужас, вызванные этой войной. Что-то внутри его отчаянно сопротивлялось, но слова его наставника: "Сейчас мы отомстим за смерть твоего брата", пробудили в нем обиду и гнев, и теперь он уже жаждал насладиться разрушительным моментом. Пауза продолжалась несколько секунд. И вот, спустя, казалось, вечность, над засыпанной снегом равниной, раздался разорвавший души жителей Эльдораса, наблюдавших за этой сценой, жестокий приказ: "Огонь!"
В ту же секунду раздался пронзительный рев, и тысячи огненных бомб взметнулись в голубое небо над Кельтерийской равниной. Еще секунда, и под довольным смех жестокого мага, шквал из взрывоопасных бомб обрушился на головы наступавших. В этот момент, пораженный жестокостью примененного им оружия молодой артиллерист, достал пистолет и выстрелил себе в висок, потому что не мог вынести всего того ужаса, что причинило это оружие. А эффект был по истине ужасающим: все поле, на которое упали снаряды, полыхало всевыжигающим пламенем Тартара, пожиравшим тела еще несколько мгновений назад атаковавших неприятеля защитников справедливости; повсюду валялись изувеченные тела убитых и раненых доблестных воинов Единоземья; доносились отчаянные стоны контуженных и раненых, хрипы, крики, мольбы о помощи и смерти—все это никак не повлияло на самочувствие Тейноруса, который видя жесточайший эффект своего творения смерти, просто достал кусок хлеба и совершенно спокойно откусил от него кусок.
Затем он попросил прислугу принести ему вино и налить в бокал. Быстросмерт с ужасом созерцал уже во второй раз последствия огненного шторма. Он потерял дар речи и ничего не мог сказать, ни слога. Тейнорус в это время спокойно уплетал очередной кусок отбивной и запивал его шикарнейшим вином. Проглотив очередной кусок, он с набитым ртом спросил у Быстросмерта:
—Не хочешь чего-нибудь? Тут есть твое любимое мясо с кровью, простоявшее молоко—не стесняйся!—проглотив очередной кусок, он продолжил.—Нам нужно набраться сил для возможного вхождения в город, если от него что-нибудь останется. Ха-ха-ха!
—Нет, спасибо, я не хочу,—проговорил сквозь зубы Быстросмерт.
—А чего это у тебя такое кислое лицо, а? Ты же хотел отмщения? Ты ведь этого хотел! Вот, получай. Передай-ка мне перчика—остренького захотелось чего-то.
—Будет тебе сейчас остренькое, кровопийца!—Быстросмерт неожиданно метнулся к Тейнорусу и схватил его за бороду. К его удивлению, старик лишь рассмеялся.
—Ты же сам хотел мести! Не так ли? Так вот она!—он снова расхохотался.—Ты же сам мне говорил , как представлял этих "ничтожеств по уши в крови, в которой они сами захлебываются" Вот—получай. А теперь отпусти меня и брось это дело—у меня мясо остывает. Приказал бы лучше солдатам добить остальных.
Недовольно прорычав, Быстросмерт отпустил Тейноруса и, оторвавшись от земли, хотел было уже направиться к войскам, как что-то его остановило. Тейнорус тем временем, посмотрев на усыпанное трупами поле, сказал:
—Хорошая бы картина вышла! Надо бы заказать ее художнику. А где сейчас таких найдешь? Ах да, все же служат у меня в армии… Еще лучше—очевидцы всегда лучше изображают увиденное, нежели рассказчики.
Усевшись на деревянный табурет, поставленный на башне специально для него и поставив рядом посох, Тейнорус, засунув в рот очередную пряность, предвкушал очередную победу. Проведя по белой бороде морщинистой рукой, он довольно улыбнулся и сказал:
—Быстросмерт, сделай так, чтобы все раненые из этого паршивого союза, валяющиеся сейчас на поле, не покинули его никогда. Ты меня понял?
Тот, скорчив недовольные гримасу, кивнул в ответ. Он собрался улетать и уже расправил крылья, как вдруг голос наставника остановил его:
—Подожди,—он сделал паузу и засунул в рот очередную пряность. Затем, облизнув пальцы, продолжил.—Найди тела всех королей и их приближенных и принеси мне их головы—хочу любоваться ими, когда они будут висеть в Эльдорасском замке.
Недовольно сплюнув на пол, Быстросмерт сказал:"Как пожелаете" и устремился, размахивая черными крыльями к полю битвы. А Тейнорус тем временем продолжил набивать свой живот всем, чем попало.
…Мируэль, увидя все это жуткое зрелище, побледнел. Трясущейся рукой сняв с головы шлем, он уставился на выжженное поле битвы. Надежда, так близко, казалось, приблизившаяся к ним, вновь показала затылок и ему, и всем жителям и защитникам Эльдораса. Оглянувшись, он еще более упал духом, когда увидел лица своих солдат: все они были подавлены, истощены и разбиты морально, на лице каждого отпечатался след безнадежности и отчаяния. Надежда оставила их в самый последний момент, когда казалось, что все уже позади.
Подойдя к Дальмиру, который не шевелясь смотрел на поле брани, Мируэль положил руку ему на плечо. Тот, усмехнувшись, сказал: "Вот и все, верно? Теперь смерть лишь вопрос времени. Хех! А я то думал мы еще поживем,—смех из безобидного перерос в безумный.—Вот забавная штука, правда? Я увижу своих детей закованными в кандалы, а жену насилуемой каким-нибудь из этих подонков? Да…—он снова исторически захохотал.—Вот весело-то! Давайте плясать, веселиться! Все кончено!—он встал и пустился в пляс. В этот момент все поняли, что бедняга от увиденного просто сошел с ума. Мируэль, быстро подойдя к своему товарищу, крепко обнял его, и, проливая тяжелые слезы, все твердил и твердил: "Прости! Прости! Прости!…" Все остальные с сожалением смотрели на эту картину, написанную самой войной под вдохновением тысяч человеческих жертв.
Мируэль оглянулся на залив. Там еще продолжалось ожесточенная сеча, от которой морская вода, некогда переливавшаяся легким лазурным цветом океанских глубин, теперь стала красной от пролитой крови воинами обеих сторон. Он видел, как корабли таранили друг друга, как шли ко дну обломки судов, как воины обеих сторон сшибались друг с другом, сцепляясь в смертельной схватке, и как восходящее солнце озаряло панораму жестокой мясорубки, в которой уже сгинули тысячи душ храбрых воинов. В надежде посмотрев на горизонт, он заискрился желанием увидеть хоть что-нибудь светлое, но ничего не появилось. Смирившись с безысходностью, которая окутала его своим серым плащом, он отвернулся и уже хотел сказать: "Вот и все", как вдруг раздался восторженный крик его солдат: "Смотрите! Смотрите! Там, на горизонте!" Обернувшись, его хмурое лицо сменилось улыбкой долгожданной радости. Тейнорус же, как только услышал от гонцов, что на горизонте находится целая армия, сначала не поверил своим ушам, намекнув на недостаточную остроту зрения своих подопечных, но взглянув лично на горизонт, он чуть не подавился косточкой от абрикоса.
А на горизонте стоял дракон в сияющей на свете утреннего солнца золотой броне, расправив свои могучие крылья. Снег, подхваченный ветром с моря, оседал на его морде и тут же разлетался от его размеренного и спокойного дыхания холодного. Рядом с ним стоял вооружившись двумя мечами Элендил, сосредоточенно смотревший на пылающее поле битвы. От нетерпения руки пальцы его ладоней то сжимали, то разжимали позолоченные рукоятки остроотточенных мифриловых клинков, скованных давным-давно лучшими мастерами Единоземья. Легкий ветер обдувал наших героев сбоку, словно пытаясь склонить их к земле: даже природа была в этот день не на их стороне.
Сжав кулаки, дракон мгновенно выпустил лезвия из наручей. Каждый мускул его тела был напряжен, натянут, словно тетива эльфийского лука. Однако сердце его и разум были спокойны и очищены от ненужной суеты—только покой и гармония царили внутри его непоколебимого духа. Выдохнув холодный воздух из своих могучих легких, он спросил, казалось, пустоту: "Отец, ты готов?", на что получил от нее ответ: "Я с тобой сын. Всегда буду с тобой" В этот момент, к удивлению всех без исключения на поле брани, из ниоткуда появились тысячи драконов-духов, пестривших различными цветами и проливавших яркий свет на присыпанную снегом равнину. Рядом с ним появился его отец и ответил: "Я с тобой, сын"
Солдаты Тейноруса в ужасе смотрели на неожиданно появившихся призрачных воинов-драконов, внушавших грозный вид одним только окрасом. Быстросмерт, стоявший рядом с ними, не заметил, как его черные лапы непроизвольно затряслись.
Взяв себя в руки и поправив шлем, он отдал приказ своим воинам:
—Стоять на месте! Никуда не отступать!
Солдаты, хоть и слушая его, не слышали его слов: их разум наполнял только неимоверный страх перед неизведанным. Испуганно скрывшись за высокими щитами и выставив вперед копья, они с ужасом смотрели на неизвестного противника.
Дракон, выставив вперед правую лапу, прокричал: "Вперед! За Единоземье! За свободу! Ура!", и, подлетев над землей, предварительно посадив на спину Элендила, помчался в пыл предстоящего ожесточенного сражения. За ним, словно громадная снежная лавина, как та, от которой наш герой спас Элендила и Мируэля месяц назад, нерушимым строем метнулись духи драконов уничтоженных Тейнорусом королевств. С высоты птичьего полета это зрелище выглядело по истине потрясающим: огромная разноцветная масса, состоявшая из красного, синего, голубого и коричневого цветов, пестрившая разнообразием красок и переливавшаяся на белом заснеженном поле, неумолимо приближалась к остолбеневшим воинам темного мага.
Вот уже какие-то считанные метры отделяют войско дракона от войска Тейноруса. Быстросмерт, понимая всю безнадежность ситуации, расправив крылья как можно быстрее улетает с поля боя и направляется к вышке. Еще секунда, и огромная масса драконов-духов врезается в передний строй противника.
Духи проходят сквозь щиты и мечи, разрывая когтями любого безумца, кто встанет у них на пути. Всё: кавалерия, пехота, фаланги, колесницы, даже баллисты—все бессильно против бессмертного полчища. Воины Тейноруса отчаянно сопротивляются, но исход битвы уже предрешен: полное уничтожение или бегство неизбежны. Бросая колесницы, раненых товарищей, осадные орудия, некогда могущественная армия темного мага в панике спасается бегством, изо всех сил стараясь убежать от смертоносных ударов когтей некогда уничтоженных и, казалось, стертых с лица истории забытых народов Единоземья.
Тейнорус, увидев как его некогда могущественное войско удирает с поля битвы, добиваемое ударами духовных когтей возрожденных из векового плена драконов, со всей силы ударил по деревянному столу.
—Проклятье!—воскликнул он.—Он все-таки смог догадаться! Я же сказал им, чтобы они сожгли до тла Лориэльскую библиотеку! Почему этого произошло?—он обернулся к командирам, с стоявшим на его башне.—Кто отвечал за это?—последовало молчание.—Я спрашиваю, кто отвечал за поход на Лориэль?
Из группы вышел один человек. Звали его Литорунд. Он был предателем, как и все остальные в людской армии Тейноруса. За несколько лет до начала войны королевство людей сотрясали бунты и волнения, и, благодаря усилиям дракона, большинство из них было подавлено. Однако, все же несколько губерний и деревень вышли из состава королевства, что было на руку Тейнорусу, который внушил беднягам, что он им предоставит все блага и осыпет их золотом с головы до ног. Именно по этой причине его армия состояла из стольких людей.
—Скажи мне, Литорунд, ты помнишь, что я тебе говорил насчет Лориэля?—он с силой отломил кусок хлеба.
—Да,—дрожащим голосом ответил Литорунд, сглотнув комок в горле. Страх переполнял его тело с головы до ног.
—Ты знаешь, что я не люблю,—он положил хлеб на стол и взял посох,—когда меня подводят.
Литорунд затрясся, как осиновый лист. Упав на колени, он стал молить о прощении: "О великий Зевс! Спаси меня от кары твоей…", но Тейнорус прервал его, схватив морщинистой рукой за горло. Его озлобленные глаза смотрели на испуганные до смерти зрачки его командира.
—Богам молишься?—спросил Тейнорус, сжав в руке посох. Литорунд кивнул в ответ. Отпустив его, он сказал: "Есть только один бог, и этот бог—я. Молись мне, жалкая тварь! Пришло время устроить хаос в этом мире!"
В это время прилетает Быстросмерт и, вытаскивая стрелу из плеча, говорит: "Что мы будем делать? Вся армия разгромлена. Я подвел вас!", и садится на колено.
—Встань,—сказал Тейнорус.—Ты будешь охранять кое-что, что очень важно. Не дай Хранителю Добра добраться до него, а иначе…
—Я понял вас, господин. Ни один воин света не пройдет через эти когти и зубы.
—Вот и славно,—сказал Тейнорус, повернувшись к левому концу башни.—Будь готов.
Быстросмерт кивнул и расправил крылья. Тейнорус, подняв в верх свой посох, начал что-то бормотать на непонятном языке.
…Удар, и очередной вояка падает к ногам Элендила, сраженный острыми огненными клинками. Сеча идет нешуточная: уже все обозримом пространство покрыто телами погибших, сраженных невидимыми когтями и обозримыми мечами. Кровь, отрубленные конечности, стоны и крики раненых—битва, еще одно детище Ареса, идет в самом разгаре. Кто-то кричит:"Берегись!", и тут же рядом с Элендилом взрывается снаряд, отбрасывающий его в сторону. Шокировано водя глазами из стороны в сторону, он не может понять, что происходит. Как вдруг, внезапно развернувшаяся отступающая колесница, подстегиваемая возничим из армии Тейноруса, понеслась ему навстречу. Наш герой попытался встать, но тщетно: голова кружилась, словно снежный вихрь. Еще секунда и он окажется затоптанным в землю тройкой бурых лошадей, как вдруг, буквально в нескольких сантиметрах от него, выскакивает дракон и быстрым движением лапы, отрубает накогтниками передние ноги одной из лошадей. Лошадь падает, и колесница перелетает вперед, придавив весом ошарашенного возничего.
Переполненный адреналином, Элендил не может контролировать свое тело. Руки трясутся, словно осиновые листы. Дракон, подойдя к нему, спросил:
—Ты в порядке? Та колесница тебя чуть не задавила.
—Да уж,—сказал эльф, отряхиваясь от пыли.—Еще бы чуть-чуть и все. Фух! Спасибо.
—К вашим услугам,—сказал дракон, улыбнувшись и протянув лапу Элендилу. Тот, отряхнувшись, сказал:
—Нам нужно помочь Мируэлю. Даже не могу поверить, что осада скоро падет.
—Сын,—внезапно появившийся Ледозуб обратился к дракону.—У меня плохое предчувствие.
—То есть, это еще не все?—с удивлением спросил дракон.
—Именно. Мы должны побыстрее…—речь Ледозуба прервал жуткий грохот, доносившийся с поля. Земля затряслась и в одном месте на земле начали появляться трещины, и земля начала приподниматься в том самом месте, словно что-то пыталось вылезти из-под нее. Послышались громкие слова Тейноруса, и из под земли, ко всеобщему удивлению, начала расти огромная башня. Выглядела она вполне обычно, как и обычная крепостная башня, но что-то пугающее она собой представляла. На вершине светился ярко-зеленый кристалл, который излучал слепящий свет, покрывавший все поле сражения.
—Что это?—испуганно спросил Элендил.
—Я не знаю,—сказал дракон. Внезапно он увидел, как какой-то старик в балахоне с посохом в руке в буквальном смысле летел к вершине этой башни. Из его потрескавшихся уст доносились непонятные заклинания, от которых небо над башней становилось все темнее и темнее, а тучи над ней ярко красного цвета сгущались с каждым мгновением над Кельтерийской равниной.
—Кто это?—спросил Элендил, с ужасом смотря, как небо превращается в огромную красную воронку.
—Не знаю, но кто-бы это ни был, он явно не хочет раздавать детям конфеты—он здесь для того, чтобы раз и навсегда ввергнуть нас в пучину хаоса,—он расправил крылья и приготовился взлететь.—Жди здесь—мне нужно, чтобы ты остался с воинами. Мне…
Внезапно его прервал знакомый голос, который эхом доносился до его ушей.
—Элендил!—за голосом последовал топот копыт лошади. Обернувшись, эльф и дракон увидели Мируэля на лошади, за которым, еле успевая за ним, бежали оставшиеся воины. Они были измотаны до предела: перед тем, как пойти на битву, жители города дали им все запасы, что у них были. Это хоть как-то предало им сил. Достигнув своего друга, Мируэль слез с лошади и бросился обнимать своего товарища. Элендила бросило в дрожь от вида своего друга: истощенный, худой, словно спичка, он широко улыбался, как будто долговременной осады и не было. Тот, обняв его в ответ, сказал:
—Мируэль, ты жив! Слава богам! Что с Миленной? Она цела?
—Да,—сказал Мируэль. Он посмотрел на на кроваво-красные тучи, которые уже во всю кружились в огромной воздушной карусели, извергая из себя молнии.—Флот сражается изо всех сил, но их все меньше и меньше. Вода уже стала красной от пролитой крови. Нам нужно скорее остановить это, что бы это ни было.
—Как мы поступим?—спросил Элендил.—Мы даже толком не знаем, что нас ждет.
—Не знаю,—сказал дракон,—но в любом случае мы…—внезапно он заметил нечто, от чего его глаза наполнились ужасом и потрясением: огромный пласт земли, размером с половину Эльдораса, под воронкой начал трескаться и полыхать огнем, словно готовясь высвободить нечто ужасное. Слова Тейноруса усиливались с каждым мгновением. Посмотрев на Элендила, дракон сказал:
—Мы должны остановить его любой ценой. Я полечу туда и попытаюсь это сделать. Если…
—Нет,—Мируэль перебил его.—Мы тоже пойдем, мы сможем помочь…
—Мируэль, это слишком опасно,—сказал дракон.—Вы можете не вернуться—я не знаю, что меня там ждет. Вы нужны здесь, с воинами: они нуждаются в мудром командовании и вере, которую можете дать только вы. Вам помогут Ледозуб, Пламеклык, Террабур и Волноруб—вы должны сдержать их как можно дольше.
—А если ты погибнешь?—спросил Элендил.—Что нам делать?
—Жить и радоваться жизни,—сказал дракон, расправив крылья, приготовившись улететь.—Берегите себя!
—Подожди,—сказал Элендил.—Ты обещал придти на свадьбу. Она будет пятнадцатого числа первого месяца весны. Она так решила.
—Я буду там,—сказал дракон.—Удачи и береги себя.
С этими словами он взмыл в небо и направился к огромной башне, сверкая золотыми доспехами на фоне заходящего солнца.
Проводя взглядом, своего чешуйчатого друга, Мируэль и Элендил с ужасом наблюдали, как из разверзнувшейся земли начали стройными колоннами выходить пылавшие огнем солдаты, вооруженные пылавшими мечами и секирами. Их лица и тела пылали выжигающим пламенем Тартара, а черные оружие и доспехи их полностью поглощали солнечный свет. Казалось их маршу не будет конца. Наконец, громадное войско остановилось, закрыв собой почти всю обозримую равнину.
Мируэль с ужасом наблюдал за огромным войском, недвижимо стоявшим на горизонте. Их пустые глаза пустым взглядом прожигали насквозь оставшихся воинов союза Объединенных Королевств. Все с ужасом наблюдали за новым порождением Тейноруса. Два войска, одно из который было порождено светом, а другое тьмой какое-то время неподвижно стояли и смотрели друг на друга. Затем из рядов полыхающих адским пламенем вышел , по-видимому, предводитель воинства. Двумя руками он держал огромный меч, который был выше его самого в два раза. Подняв меч, он издал оглушающий воинственный крик, и огромное воинство, поддержав его тем же криком, двинулось за ним, оставляя за собой лишь выжженную землю.
Мируэль, подняв свой меч и собравшись вести армию в атаку, почувствовал, как что-то коснулось его плеча. Обернувшись, он увидел Элендила, подававшего ему один из своих клинков, который полыхал голубым пламенем льда. Одобрительно кивнув и положив собственный меч в ножны, он поднял ледяной клинок и, произнеся: "За Единоземье! За нашу свободу! С мечом в руке, иль с мечом в груди! В бой!", ринулся впереди огромного воинства в атаку. Все как один, издав воинственный клич, устремились за ним в пыл сражения.
Все меньше и меньше остается пространства между огромными армиями духов. Приготовившись к ожесточенной сече, Мируэль поднял клинок над головой, готовясь загнать каждого духа туда, откуда он пришел. И вот наконец, два огромных войска сшибаются в смертельной схватке, которая будет решающей в судьбе всего Единоземья. Последняя битва Единоземья началась.
…Окруженный флот объединенных королевств отчаянно сопротивлялся огромному скоплению вражеских кораблей. На поверхности воды плавали обломки каркасов, порванная парусина, трупы матросов и солдат. Из всего объединенного флота на плаву осталось лишь пару десятков кораблей из двухсот, но и вражеские потери были немалыми: в их рядах их осталось около пятисот из тысячи вступивших в первый бой. Капитан флагманской триремы, Валемор Штормградский,осмотревшись и поняв, что дальнейшее сопротивление бесполезно и приведет к полной потери флота, приказал боцману поднять белый флаг. Увидев, как их союзники сдаются, остальные капитаны приняли решение последовать примеру капитана.
Адмирал флотилии Тейноруса, посмотрев на белые флаги, красовавшиеся на палубах утыканных стрелами кораблей, усмехнулся и, сказал:
—Это было проще простого! Прикажите спустить шлюпки и выделить мне пять охранников. Господин будет в восторге от этой блистательной победы.
—Прикажете спустишь шлюпки?—спросил боцман.
—Да,—довольно сказал адмирал, засунув меч в ножны.—Сегодня я приподнесу господину голову и меч самого капитана хваленой Эльдорасской флотилии!—он задумался на мгновение.—Хотя… Наверное даже будет лучше привести его живого—будет придворным шутом.
Как только командир и несколько его офицеров сели в шлюпку, матросы медленно начали опускать ее на воду. Как только ее днище коснулось водной глади, матросы заработали веслами.
Капитаны объединенной флотилии с досадой смотрели на приближающееся шлюпки. Никто из них не хотел сдаваться без боя, но обстоятельство о сохранении жизни людей вынуждало их пойти на этот шаг. Да и потом, это было бы настоящим безумием сражаться с флотом, превосходящим их по численности почти в двадцать раз.
Как только шлюпка пришвартовалась к борту триремы, адмирал флота Тейноруса приказал находившимся на палубе бросить оружие. Как только послышались звон падающих мечей и кинжалов, адмирал с довольной улыбкой забрался по веслам на борт. Окинув взглядом безоружных матросов, смотревших на него каменными лицами, адмирал медленно, постукивая высокими матросскими сапогами, подошел к капитану Валемору.
—Что ж, капитан, недолго ты проплавал,—он засмеялся.—Значит так. Мы можем пойти двумя путями: либо я отрубаю твою голову и сбрасываю твое тело на корм рыбам, либо ты сдаешься в плен идешь со мной и сохраняешь себе жизнь. Я даю тебе минуту на размышление.
—А что будет с остальными?—спросил капитан.
—Они будут служить под нашими знаменами,—спокойно ответил адмирал.—Лучше уж живой матрос, чем мертвый. Хотя, если быть точнее, им придется служить под нашими знаменами.
—Мы никогда не будем служить тебе, жалкая тварь!—воскликнул молодой матрос. Адмирал, услышав недовольный возглас протеста, засмеялся. Его поддержали солдаты.
—Да неужели?—спросил он, распылившись в широкой улыбке.—То есть ты думаешь, что ты сможешь нас остановить?
—Да! И мы сделаем это в ближайшее время.
Вместо ответа последовал раскатистый хохот, теперь уже по всем кораблям. Пока все матросы адмирала умирали со смеху, капитан смотрел по сторонам, пытаясь найти какое-нибудь оружие. Водя глазами из стороны в сторону, он вдруг заметил длинные светящиеся полоски под поверхностью воды. Они извивались и быстро двигались к кораблям. Когда они под плыли поближе, капитан смог разглядеть их очертаниях драконов, которые светились ярко-голубым светом. Извиваясь словно змеи, они быстро расплывались к отдельным частям флота Тейноруса. Засмотревшись на воду, он не заметил, как адмирал достал саблю и поднес ее к его горлу:
—Ладно, хватит возиться с ними—рыбки кушать хотят,—сказал адмирал, наклонившись к капитану людского флота.—Есть последнее слово?
—Есть,—сказал Валемор.—Обернись.
С недоумением посмотрев на капитана, адмирал обернулся и то, что он увидел заставило его остолбенеть: перед ним стоял дух короля Глуботрода, Волноруба Мирного, грозно размахивая длинным хвостом, вправо и влево, который оскалил пасть зубастой улыбкой. За ним стояли пятеро воинов-драконов, которые уже держали других матросов, пытавшихся вырваться из крепкой хватки духов погибших защитников Глуботрода. Подойдя к адмиралу, он склонился над ним и посмотрев в его наполненные потрясением и страхом глаза, сказал:
—Скажите, доблестный адмирал, вы любите море?
Тот не ответил, а лишь испуганно смотрел на неожиданно появившихся драконов.
—Видимо да, если вы так отчаянно твердили, что хотели покормить его голодных обитателей,—его морда с двумя тонкими свисавшими усами появилась перед до смерти напуганном лицом адмирала. Тот трясся, как осиновый лист.—Ну так как: вы сдаетесь в плен или удираете отсюда куда подальше?
—Я сдаюсь, сдаюсь,—дрожащим голосом сказал адмирал.—Пощадите!
—Хорошо,—сказал Волноруб.—Сложите оружие.
Дождавшись, пока все матросы положат оружие, Волноруб отпустил адмирала. Обернувшись к капитану Валемору, он сказал:
—Не бойтесь—мы от Хранителя Добра. Мы не поздно пришли?
—Да нет, что вы, как раз вовремя!—сказал Валемор, поправляя треуголку.—Как там на суше?
—Идет ожесточенная битва,—ответил Волноруб.—Хранитель Добра послал нас к вам на помощь. И я вижу не зря.
—Да уж, это точно,—ответил усмехнувшись Валемор, оглянувшись по сторонам.—Битва на море выиграна, все благодаря вам.
—Если бы не ваше мужество и не Хранитель Добра, эта победа была бы невозможна.
—Поскорее бы вернуться…—договорить капитану не дал яростный крик адмирала, который выхватил меч и понесся по направлению к нему, чтобы проткнуть его холодной сталью. Но не успел он и на метр приблизиться к Волнорубу, как тут же был схвачен его длинным и мощным хвостом. Отчаянные попытки вырваться были безуспешны, и ему осталось только смотреть на светящуюся ярким голубым светом морду Волноруба. Тот смотрел на него, прожигая насквозь, распылившись в простодушной улыбке, что испугало адмирала до смерти.
—Уходите отсюда,—обратился Волноруб к капитану.—Прыгайте в шлюпки и плывите к оставшимся кораблям, а затем к берегу. Вы сделали большую часть работы—за нами остается малое.
—Спасибо,—сказал Валемор и приказал всем матросам занять лодки. Как только последний человек сел в шлюпку, капитан приказал плыть к берегу.
Дождавшись, пока шлюпки отплывут на достаточное от них расстояние, Волноруб обратил свой взор на адмирала.
—Ну что, голубчик,—сказал Волноруб, вплотную приблизившись к адмиралу. Тот дрожал, как осиновый лист. —Думал, что ты гроза морей?
Адмирал оглядел свой оставшийся флот и дрожащим голосом сказал:
—Я еще с тобой поквитаюсь,рептилия ты недоделанная! Ты еще заплатишь за то, что сделал!
—Да, да,да, конечно,—Волноруб посмотрел в его испуганные глаза.—Поговорим об этом на дне. А сейчас, вдохни поглубже воздуха, потому что говорить тебе придется много.
С этими словами он что-то сказал остальным духам и через мгновение адмирал увидел, как его корабли разламываются духами-воинами Волноруба и с треском идут ко дну. Один за другим его хваленые корабли скрываются в морской пучине, оставляя после себя лишь обломки весел, парусину и тонущих матросов. Затем он снова посмотрел на Волноруба. Тот смотрел на него с пробивающей до костей доброй улыбкой.
—Человек может находиться под водой около двух минут,—сказал он, все так же смотря в глаза адмирала.—За эти две минуты у тебя будет время посмотреть, как твой хваленый флот опускается в морскую пучину. Это будут твои самые мучительные минуты в твоей жизни.
—Пошел ты к Аиду!—воскликнул адмирал.—Мы непобедимы! Мы…
—Как видишь, мы доказали обратное,—сказал Волноруб. Внезапно, корабль начал трещать и разламываться. Через несколько секунд под отчаянные крики адмирала, он, разломившись пополам, ушел ко дну, оставив после себя лишь адмиральскую треуголку, оставленную как память о псвевдонесокрушимости хваленого флота Тейноруса.
По кораблям объединенного флота разнеслись восторженные крики и возгласы. На всех кораблях матросы принялись обнимать капитанов и подбрасывать треуголки в воздух. Это безусловно была огромная победа для всех объединенных королевств. Она означала, что теперь путь по морю открыт, и Эльдорас будет спасен от голодной смерти.
Скоро, совсем скоро в залив станут прибывать корабли с продовольствием, лекарствами, строителями и многим другим, и Эльдорас воспрянет от осады. Но это будет потом. Сейчас все внимание было сосредоточено на суше, где проходила решающая схватка да Единоземье.
…Глухой стук когтей задних лап дракона раздался по просторному помещению, находившемуся в самой высокой точке башни. Огромные каменные столбы, окружавшие центр, являлись незыблемой основой для крыши, внутри которой шестиугольником стояли зеркала, отражавшие ярко-красный свет, исходивший из глубокого колодца, уходившего на несколько сотен километров вниз. Рядом с колодцем стоял какой-то старик, бормотавший заклинание. Дракон сразу же догадался, что это был Тейнорус: по крайней мере, что-то ему это подсказывало. На нем были одеты в кроваво-красный плащ, конусовидная шляпа и фиолетовый ремень, на котором болтались пузырьки с какими-то снадобьями. Дракон осторожно направился по направлению к повернутому к нему спиной Тейнорусу. Как только он сделал первый шаг, к своему удивлению он услышал спокойную речь мага:
—Ну здравствуй, Хладокрыл. Несказанно рад тебя видеть,—он все также продолжал стоять к нему спиной.—Я вот, видишь, свои планы в жизнь претворяю. Осталась одна маленькая деталька, и древние силы Тартара высвободятся и понесут смерть и разрушение на все Единоземье.
—Зачем тебе все разрушать?—спросил дракон.—Какая польза от того, что повсюду будет твориться хаос? Зачем было уничтожать целый народ ради того, чтобы просто повеселиться?
—Ну, дружок, цель была гораздо выше,—он обернулся к дракону.—Твой народ и остальные народы драконов очень мне надоедали, мешали, пытались остановить все мои планы. Мне это очень сильно надоедало, мне нужно было во что бы то ни стало от них избавиться. И вот однажды мне предоставился этот шанс: после обидного поражения я высвободил из недр Тартара огромную темную силу, из которой я путем магии "вылепил" материальных существ, драконов, которые были очень похожи на твоих сородичей. Смертозуб служил этому примером. Они разрушили все королевства драконов до тла, не оставив в живых никого. Сила, некогда способная остановить меня, пала, но и мои потери были велики: осталось всего лишь сотня из моей стотысячной армии.
Поэтому я ждал, терпеливо ждал. Ты спросишь: откуда у меня появилась первая армия двести лет назад? Все было очень просто: я отсоединил путем разжигания восстаний несколько губерний, достаточно больших, от королевства Пендрагона, который не смог подавить блестяще организованное мной восстание. Так у меня появилась армия. У меня бы все получилось, если бы не неожиданно-появившийся ты. Ты объединил этих идиотов и я проиграл. Тогда, признаю, что этого не учел.
Затем, я начал придумывать новый план. План в скором времени созрел, но нужно было время для его реализации. Тогда я подослал саботажников, которые начали рушить все храмы по территории Единоземья, что вызвало гнев богов. Отправив вас в путешествие, я выиграл время и смог приготовить новое вторжение. А теперь, как видишь, мой план сработал безупречно: осталось только убить тебя, и вся твоя бессмертная армия растворится,—он обернулся к Быстросмерту.—Надеюсь, хоть здесь ты не проявишь малодушие. Прикончи его как можно быстрее.
Тейнорус повернулся к колодцу, поднял посох вверх и продолжил читать заклинание. Поток усилился. Быстросмерт, встав между драконом и колодцем, оскалил пасть и разжал острые когти из кулака.
—Ты заплатишь за то, что сделал с моим братом, Хранитель Добра! И заплатишь за это собственной кровью!—с этими словами он с криком бросился на дракона. Тот еле успел выпустить из лап и выставить вперед свои лезвия, заблокировав тем самым смертоносный удар Быстросмерта. Затем, собрав все силы, дракон оттолкнул его, из-за чего тот влетел спиной в одну из колонн.
Быстросмерт встал и, как ни в чем не бывало, снова побежал в атаку. Дракон, приготовившись к удару лапой, снова закрылся, но к своему удивлению, Быстросмерт, развернувшись, сделал два сальто и что есть силы ударил его задними лапами в челюсть, от чего у дракона рассеклась нижняя губа и вылетело несколько зубов. Отлетев в сторону, дракон еле успел увернуться от еще одного удара Быстросмерта: его когти прошли в сантиметре от морды дракона. Предоставился хороший момент для удара. Дракон, замахнувшись правой лапой, нанес сокрушительный удар по голове. К невероятному везению Быстросмерта, смертельный удар вышел скользящим, а не прямым, и пришелся на правую сторону его шлема. Пройдя в нескольких сантиметрах от височной доли, мифриловые когти разрезали шлем с правой стороны и оставили жестокие порезы на правой щеке, выбив несколько зубов и порвав губу.
Простонав, Быстросмерт на мгновение отпрянул и простонал, схватившись за израненную щеку. Кровь забрызгала весь пол перед ним и струилась по его темной чешуе. Пока он корчился от боли, дракон пытался встать. Быстросмерт все никак не мог отправиться от удара и стоял на месте, шатаясь из стороны в сторону. Он стоял до тех пор, пока голос Тейноруса не прервал его раздумия:
—Чего ты с ним нянькаешься? Что ты с ним возишься? Прикончи его поскорей и отомсти ему за смерть брата!
Эти слова раззадорили Быстросмерта. Сплюнув сгусток крови из пасти и оскалив зубы в злобной ухмылке, он встал с земли и пошел по направлению к дракону. Тот пытался встать, чтобы успеть защититься от противника. Его ожидания были намного хуже, чем он мог себе предполагать. В голове все было в тумане, жгучая боль пульсировала в ошметках губы. Помутненным взглядом он видел, как Быстросмерт подходит к нему все ближе и ближе. Он хотел встать, но тщетно—силы покинули его.
Подойдя к поверженному противнику, Быстросмерт, улыбнувшись, сказал: "Смерть моего брата будет отмщена!" После этого он поднял ослабевшего дракона над собой и что есть силы ударил его спиной об свое колено. Дракон истошно закричал и почувствовал, как его лапы наливаются свинцом. Затем Быстросмерт отбросил его в колонну, поставив точку в этом поединке. Походкой победителя он медленно подходил к поверженному противнику: гордость и жажда мести переполняли его.
Тяжело дыша и беспорядочно водя глазами из стороны в сторону, дракон пытался встать и защититься от неминуемой гибели. Но, словно муха в лапах паука, не мог этого сделать: лапы не хотели его слушаться. Пытаясь отползти, он не заметил, как Быстросмерт наступил ему лапой на горло. В глазах помутнело, стало трудно дышать, изо рта потекла кровь. Собрав последние силы, дракон прохрипел:
—Послушай, я не знаю, кто ты, но знаю, что причинил тебе боль. Мне пришлось это сделать, потому что Смертозуб сам на меня напал. Я не хотел его убивать—он вынудил меня это сделать,—он закашлял кровью, забрызгав Быстросмерта.—Я прошу у тебя прощение за все то, что я тебе сделал. Я знаю, что где-то в глубине души ты не хочешь быть таким, каким ты себя воображаешь. Неужели тебе доставляет удовольствие смотреть, как гибнут тысячи невинных душ? Неужели тебе нравится убивать невинных детей?—он снова закашлял.—Ты и твои братья причинили мне много зла, но если я отвечу злом на зло, будет только хуже. Поэтому я прощаю тебя. Я не виню тебя в моей смерти,—дракон закрыл глаза, приготовившись отойти в царство Аида.
Быстросмерт, опешив от такого поворота событий, впал в ступор. Он не знал что и делать, кому верить. Растерянно водя глазами из стороны в сторону, он решал, как ему следует поступить. Посмотрев на зажмурившегося дракона, он ослабил нажим и убрал лапу с кадыка. Дракон задышал с новой силой и посмотрел на Быстросмерта. Тот растерянно смотрел на него. Затем, посмотрев на Тейноруса, все еще бормотавшего заклинание, сказал дракону: "Уходи! Я закончу это дело. Спасибо—ты помог мне сделать правильный выбор" После этого он оттолкнул дракона, сбросив его с башни. Затем, повернувшись к Тейнорусу, сказал:
—Он мертв.
—Что?—спросил Тейнорус, отвлекшись от заклинания. Он был так им поглощен, что не слышал их последнего разговора.—Отличная работа! Ты показал себя лучше, чем твой брат. Ты можешь делать все, что захочешь—убивай, грабь, жги города. Ты полностью свободен. Только не мешай мне. Скоро мы с тобой будем на вершине этого мира, и никто не сможет помешать нам!
—А вот тут ты ошибаешься, старикашка!—сказал Быстросмерт и кинулся на Тейноруса. Маг, обернувшись, успел только прокричать: "Мерзкий предатель!", и тут же скрылся в колодце вместе с Быстросмертом. Борясь с бывшим союзником, он успел произнести заклинание: "mortem in sempiternum", что означало "нет смерти во веки веков" Через мгновение они вместе упали в источник-портал, открывающий Тартар.
…Добивая очередного воина преисподней, Мируэль посмотрел на тучи. Они все больше сгущались над Кельтерийскими равнинами. Осмотревшись, он понял, что долго им не протянуть: ряды драконов духов все рядели, а воинов темной орды становилось все больше. Внезапно, он почувствовал, как земля затряслась и послышался жуткий грохот.
"Ну все,—подумал он,—вот и пришел конец. Миленна, как жаль, что я тебя больше не увижу! Я думал, что мы сыграем с тобой свадьбу, но судьба распорядилась совсем иначе. В любом случае, я был счастлив, что встретился с тобой. Прощай!"
Он закрыл глаза, приготовившись принять кончину и предстать перед судом Аида, но вместо этого он услышал радостные возгласы воинов и глухие стуки брошенного оружия. Потрясенно открыв глаза, он к своему удивлению увидел, как остатки башни с треском разваливаются и падают, рассыпаясь на мелкие крупицы. Вскоре от некогда непоколебимой твердыни осталась лишь кучка пепла, которая тут же была унесена ветром. В этот момент он услышал, как все как один радостно закричали, и послышался звон падающих мечей и щитов. Обернувшись, он увидел, как все без исключения: орки, эльфы, гномы, люди обнимаются между собой, радуясь общей победе.
—Мируэль!—знакомый голос заставил его обернуться. К нему бежал Элендил, чуть ли не спотыкаясь на ровном месте. Настигнув своего друга, эльф радостно начал обнимать своего друга.—Победа! Мы победили! Мы сделали это!
—Да,—сказал Мируэль, положив голову на плечо своему другу. Он еле сдерживал слезы.—Мы это сделали.
Прерваться его заставил голос, который был для него лучше всяких похвал товарищей.
—Мируэль! Мируэль!—кто-то звал его к себе. Голос все приближался с каждой секундой. Обернувшись, Мируэль увидел свою возлюбленную, бежавшую к нему со всех ног, чуть не спотыкаясь, поддерживая подол порванного платья. Не сдерживаясь от счастья, он с радостным криком: "Миленна!", бросился к ней навстречу. Вот уже считанные метры отделяют их от долгожданной встречи. Наконец, сделав последний рывок, Миленна бросается в объятья своего возлюбленного. Плача навзрыд, она поглаживала его пропитанные потом волосы и целовала израненное шрамами лицо.
—Хвала Зесву, Мируэль! Ты живой!—она не могла сдержать слез. Настолько сильные чувства переполняли ее.—Я так волновалась! Этот обстрел, эта сеча! Столько крови…
—Тише, тише,—Мируэль обнял ее еще крепче, еле сдерживаясь слезы.—Теперь все кончено. Все позади.
Посмотрев друг на друга, они сошлись в поцелуе. Раздались восторженные возгласы всех воинов, защитивших Единоземье в этот день. После того, как губы возлюбленных разомкнулись, их сразу же взяли на руки и стали подкидывать в воздух. Миленна визжала то ли от страха, то ли от восторга. После радушных качаний возлюбленных на руках, все отправились в город, галдя и восхваляя доблестных героев этого кровопролитного дня. Мируэль восторженными до безумия глазами, смотрел на прекрасную длинноволосую девушку с прекрасными голубыми глазами и шелковистыми, словно тонкий кусок ткани, длинными волосами. Она, приподняв уголки губ, не отрываясь смотрела на него, храня этот тонкую нить безмятежной любви. Все для них было чуждо—только они, да туманный мир вокруг них.
Элендил, который шел сзади всей праздничной церемонии, оглянулся назад. Перед ним раскинулось заснеженное поле брани, на котором обрели вечный покой тысячи его друзей и товарищей, которыми он так дорожил. Он знал, что где-то на месте разрушенной башни погребен под кучей каменных обломков его старый друг, который отдал жизнь за них всех, за каждого еще не родившегося ребенка, за каждую строящуюся семью, за Мируэля и Миленну, за их прекрасных будущих детишек. Но что-то внутри его не смирилось еще с судьбой дракона, какая-то маленькая искорки надежды еще тлела в его сердце: он никак не мог забыть обещание дракона, что тот будет на их свадьбе. И эта самая мысль вселяла еще тот слабый лучик надежды в его разгоряченное сердце. С этой самой мыслью, он начал свой длинный путь в Лориэль, где его ждала его ненаглядная Милианора, которая каждый день смотрела сквозь могучие ветки деревьев и ждала его, изнывая от тоски.
Глава X
Солнце уже садилось за горизонт, когда Элендил подходил к Лориэлю. Теперь, спустя несколько недель оккупации, он вовсю светился ярким светом сотен тысяч светлячков, засевших в засыпленных снегом кронах могучих деревьев, стоявших словно молчаливые стражи на опушке Лориэльского леса. На мгновение остановившись, Элендил, взволнованно вздохнув, посмотрел на заснеженные вековые дубы: засыпанные снегом, они были похожи на большие грибы, заботливо выращенные лесничими; где-то вдали эхом доносились глухие кличи филинов, сидевших на присыпанных мягким снегом ветках — так прекрасна была природа в эту пору. Повсюду царила тишина: лишь морозная вьюга завывала где-то далеко в лесу, сопровождаемая симфонией старика-филина, как раз там, где стоял светящийся светом тысяч маленьких огоньков город.
"Вот я и дома",—подумал Элендил, осмотревшись вокруг. Его душа была наполнена умиротворением и полной безмятежностью. Вдохнув полную грудь свежего морозного воздуха, он, преисполненный решимостью, двинулся по знакомой ему тропинке вглубь леса.
На заваленной деревьями, срубленными войсками Тейноруса еще до их спешного бегства, тропинке лежали сухие листья, присыпанных легким морозным инеем. В отдельных местах на снегу тянулись следы крохотный существ, то и дело бегавших по подтаявшему снегу. Элендил, с умиротворенностью и ни с чем не сравнимым желанием поскорее увидеть Милианору, быстрым шагом шел по натоптанной тропе, то и дело спотыкаясь о мелкие сучки и коряги. За время его отсутствия лес заметно поредел: то и дело взгляду Элендила попадались выкорчеванные пни, сломанные ветки, вековые стволы деревьев, беспощадно срубленных варварами Тейноруса.
Наконец вдали показались знакомые очертания Лориэля, от которого исходил запах труда и работы: вся стена была обставлена деревянными пристройками и агрегатами, на которых трудились рабочие, возвращая городу былую праздность и красоту. За время пребывания разбойников город был изрядно потрепан: многие украшения были украдены или вывезены, уникальные изумрудные фрески и мозаики, украшавшие дома знатных граждан и храмы, были беспощадно содраны во время варварских набегов; некоторые постройки были и вовсе сожжены, поэтому на их месте приходилось строить новые, ворота с изразцами, некогда являвшиеся гордостью ремесленников, были беспощадно сорваны с петель и сожжены для обогрева солдат и жителей—одним словом, жители сполна ощутили на себе горечь оккупации, но все же не утратили бодрость духа и быстрыми темпами отстраивали израненный Лориэль.
Подойдя к входу в город, Элендил вдруг остановился. Он не знал, что сказать Милианоре, когда увидит ее: так долго он ее не видел. Погрузившись в раздумья, он не заметил, как кто-то из рабочих задел его, неся мешки с землей.
—Осторожней!—сказал он и направился к участку стены. Элендил, встрепенувшись и собравшись с духом, пошел по мощеной дороге. Миновав ворота и первые несколько домов, он направился к библиотеке.
В городе кипела жизнь: нигде не было места, где бы кто-то слонялся без дела. Повсюду ездили повозки со стройматериалами, где-то слышались удары о наковальню, почти все дома были окружены строительными лесами и механизмами для поднятия деталей. Эльфы бегали туда-сюда, разнося стройматериалы и инструменты к домам и строениям. Одним словом, город приобретал новый, доселе невиданный облик. Свернув на одном из поворотов, Элендил направился прямиком к библиотеке—туда, где он в последний раз виделся с Милианорой.
Миновав улицы и перекрестки, кишившие торговцами и продавцами, вновь открывшими свои лавки после долгой оккупации, Элендил вышел к зданию библиотеки. Она, как и почти все Лориэльские здания, принимала новый облик: на крыше молотками работали плотники, заделывая дыры от случайно попавших во время первых обстрелов камней; маляры красили обновленные дубовые доски, придававшие кладези знаний величественный и молодой вид; перед входом сажали цветы и деревца, которые потом вырастут в роскошные и пышные яблони. Пройдя мимо деревьев, Элендил кивнул садовникам и быстро направился к дверям, буквально взлетев вверх по ступенькам.
Распахнув тяжелые дубовые двери, ему открылся новый, преобразованный облик библиотеки: новые стеллажи были уставлены тысячами книг, бережно сохраненных библиотекарем во времена оккупации; пол был покрыт специальным раствором, от чего он блестел на солнечном свете, пробивавшемся сквозь стеклянный потолок. В конце зала еще были полки, не заставленное книгами. По этой причине несколько сотен книг еще лежали на дубовых столах. Прислушавшись, Элендил услышал назидательный голос библиотекаря, который доносился из-за последнего стеллажа. Из любопытства, он направился к нему, желая поздороваться и узнать о его здоровье, а заодно спросить, где найти Милианору. По мере того, как он приближался к полке, голос становился громче и громче. Наконец, дойдя до стеллажа и заглянув за угол, он к своей неописуемой радости увидел Милианору, слушавшую строгую речь библиотекаря.
Заметив Элендила, она мгновенно засияла от радости и неописуемого восторга: ее глаза загорелись, а уголки губ расплылись в счастливой утонченной улыбке. Положив книги, она с радостным криком бросилась в объятия Элендила. Она не могла вымолвить ни слова, и сквозь слезы радости целовала его в подрумяненные щеки. Расцеловав куда только можно своего возлюбленного, она посмотрела в его счастливые глаза.
—Вот я и дома,—сказал Элендил, поглаживая ее золотистые локоны. Она не отрываясь смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.
—Ты вернулся, как и обещал,—сказала она сквозь слезы и снова крепко обняла его, словно не хотела отпускать.—Я не могу поверить, все кончено. Я ждала тебя, каждый день молилась Зевсу. Ты ведь не уйдешь, правда?
Элендил посмотрел в заплаканные глаза Милианоры.
—Я от тебя больше никогда и никуда не уйду,—с этими словами он поцеловал Милианору. Библиотекарь, подойдя к влюбленным, долго не решался что-то сказать. Дождавшись, когда они закончат, он сказал:
—Позвольте заметить, что это время самое благоприятное, для того, чтобы праздновать свадьбу: город уже почти отстроен, наступает весна, да и надо же с чего-то хорошего начинать, не так ли? Тем более, что мы все так давно не видели чего-то по-настоящему радостного.
Милианора упрашивающее посмотрела на Элендила:
—Ты согласен? Мы ведь так давно этого ждали.
—Конечно. Да и потом, зачем нам медлить? Все же уже почти готово: свидетели у нас есть, повод тоже, праздник устроим—все будет в высшем сорте!
—Тогда,—она обняла Элендила за шею,—я тоже.
И снова они сошлись в поцелуе. Библиотекарь, радостно посмотрев на такой трогательный момент, пустил слезу. Еле сдерживая слезы, он сказал:"Ну, пойду обрадую народ!", и быстро побежал на улицу. А Милианора и Элендил все так и остались стоять посреди стеллажей, соединившись крепкими узами настоящей любви.
…Настал день свадьбы. По пышно украшенным улицам города шла рысью тройка лошадей, таща за собой великолепную открытую карету, в которой, махая руками счастливому народу, ехали двое счастливых молодоженов. Одетая в неописуемой красоты желтое платье, Милианора, сияя от счастья, смотрела на своего возлюбленного. Элендил, еле сдерживая себя от счастья, широко улыбаясь смотрел в прекрасные глаза возлюбленной.
—Это самый счастливый день в моей жизни,—сказала Милианора, обняв за шею Элендила. Он, наклонившись к ее правому уху, сказал: "Тогда для меня он—рай", и тут же под восторженные крики толпы, поцеловал сиявшую от счастья Милианору.
Наконец, карета подъехала к Вековому дубу—самому священному для всех влюбленных месту. Выйдя из кареты, Элендил подал руку Милианоре. Взявшись за руку и приподняв подол платья, она осторожно спустилась на каменную дорожку. Посмотрев в счастливые глаза невесты, Элендил спросил: "Ты готова?", на что получил самый счастливый ответ за всю его жизнь: "Да" Взявшись за руки, они медленно пошли к алтарю, где их ждал служащий одного из храмов.
Подойдя к алтарю, они повернулись друг к другу. Счастливые глаза обоих безотрывно смотрели друг на друга. Настал именно тот самый момент, когда их жизнь изменится навсегда. Внезапно растерявшись, Элендил посмотрел в толпу, но увидев Мируэля, стоявшего с очаровательной Миленной, который одобряющий кивнул с его сторону, мол: "Успокойся, она не укусит" Элендил, повернувшись к Милианоре, сделал глубокий вдох. Медленно выдохнув, он, не спрашивая о согласии Милианоры о том, согласна ли она выйти за него замуж, крепко поцеловал ее в ее уточненные губы.
Немного опешив от такого резкого поворота событий, она сначала удивленно водила глазами по сторонам, но расслабившись и поняв, что лишние слова тут были ни к чему, расслабленно обняла Элендила, вызвав бурный всплеск радостных возгласов толпы.
…Дракон, наблюдавший с ветки могучего дуба за тем, как образовался любовный союз его близкого друга, широко улыбнулся. Счастье переполняло его глубокую душу: он знал, что все сделал правильно. Мысленно сказав: "Удачи, друг", он расправил крылья и уже собрался улетать, как вдруг знакомый голос остановил его:
—Подожди, Хранитель Добра.
Обернувшись, он увидел перед собой Зевса, который парил перед ним в воздухе. Он был не такой, как прежде: его могучая борода поседела и поредела; старческие морщины стали отчетливее виднеться на его морщинистой коже; мешки под глазами свисали почти до середины носа. Выглядел он слабым и немощным.
—Что с тобой, Зевс?—испуганно спросил дракон.—Я могу позвать других богов, они помогут. Я сейчас…
—Не надо,—хрипящим голосом сказал Зевс, погладив орла, сидящего на его плече. Орел понуро опустил голову.—Наше время подходит к концу. Люди теряют веру в нас. Скоро мы исчезнем из этого мира.
—Чем я могу помочь?—взволнованно спросил дракон. Он привстал, схватившись правой лапой за ствол.
—Этот процесс необратим, друг мой,—продолжил Зевс.—У меня есть лишь одна просьба.
—Я весь во внимании,—сказал дракон с полной готовностью исполнить все, что скажет ему Зевс.
—На смену нам придут другие боги, возможно мы когда-то возродимся, но не сейчас,—он закашлял.—Я хочу, чтобы ты позаботился о людях.
—Почему только о них?—спросил дракон.
—На совете правителей Единоземья было решено, что каждый найдет себе новый мир для проживания. Они строят межпространственный портал, который приведет их в новые миры, которые скрывает глубокий космос. Король людей решил, что его народ останется здесь и будет защищать Терру от любых напастей. Я решил, что основной удар зла сконцентрируется на Терре: мне кажется, что Тейнорус еще даст о себе знать.
—Но ведь он погиб! Я мог тоже оказаться вместе с ним в мире ином, но мне повезло. Как он может вернуться?
—Перед тем, как умереть, он, вероятно, произнес заклинание о материальности души, и теперь он бессмертен. Но он не может использовать колдовство и вызывать армии из преисподней. Однако, у него осталась способность принимать материальный облик человека, поэтому будь бдителен: он еще сможет напакостить,—Зевс начал растворяться.—Я исчезаю. Прощай!
С этими словами Зевс исчез, оставив после себя лишь пепел, который быстро рассеялся по воздуху. С горечью посмотрев на заходящее солнце, дракон расправил крылья. Оглянувшись в последний раз на светящийся огнями Лориэль, он оттолкнувшись от ветки отправился куда-то, чтобы никому не мешая, доблестно исполнять свой долг: охранять покой и мир в Единоземье.
Эпилог
Спустя десять лет портал в другие миры был построен, и эльфы, гномы и орки отправились в другие миры, оставив Землю под неусыпный надзор человечества. На смену Зевсу, Посейдону и Аиду пришли другие боги, которые радовались и часто поощряли людей: давали им плодородные земли, богатства, правильные пути.
Шли годы, столетия, тысячелетия, сменялись поколения, и за это время люди жили в мире и согласии, бурно развиваясь в научных и военных отраслях. Хранитель Добра, живя среди людей, всячески помогал им, из-за чего люди не знали ни войн, ни бед, ни болезней.
Однако все когда-нибудь кончается. На пятитысячный год правления король Вернобур II, тщеславный и гордый по своей натуре, решил превзойти богов, встать на их место. Несмотря на советы и предостережения Хранителя Добра, он и не думал отказываться от своей безумной идеи.
Он приказал собрать лучших архитекторов и построить огромную башню далеко в небо, чтобы взойти на трон вместо богов, чтобы люди начали править миром и не повиновались воле богов. Строительство шло быстрыми темпами, и, казалось, ничто не сможет их остановить.
Разгневанные боги, желая отомстить непокорным и высокомерным людям за их наглость, наделив всех разными языками. Люди перестали понимать друг друга и вскоре перессорились. Не желая видеть друг друга, они разбрелись по разным уголкам планеты и образовали древнейшие цивилизации по всему миру.
Хранитель Добра, потеряв всякую надежду объединить людей, решил сам следить за людьми и по возможности оберегать их от напастей и войн. Так как люди больше не воспринимали его, он, чтобы слиться с обществом, проводил основное время в образе человека. Он поселился на севере, где помогал первым северным племенам, образовавшим свою культуру и быт. Однако в основном, он помогал людям в жарких полюсах, где появились первые государства, которые нам известны и по сей день: Египет, Шумер, Хетты, Ассирийцы…
Так он и жил, помогая людям и руша планы Тейноруса, который теперь полагался лишь на свою магию и ораторское искусство. Проходили века, а они все противостояли друг другу. Пунические войны, Фермопилы, Марафонское сражение, римскою-галльские войны, междоусобицы на востоке, падение Западной Римской империи—весь этот список можно продолжать дальше. Устав от войн, он поселился рядом с маленьким озером, у северного моря, куда вскоре поселились первые люди… Так и начал наш ге

Поделиться: