"Почитая предков своих, империю можно построить; презрев их, можно все что было погубить"
"Сильные духом крепче стены…" Джоомарт Баконбаев, известный поэт середины XX века
Глава I
Прошло сто лет после того, как был предотвращен судный день, приготовленный богами народам Единоземья. Людей того времени осталось совсем немного, да и книг тогда писалось не так много, хотя тот период характеризовали Эпохой Возрождения культуры Объединенных королевств. По этой причине, о подвиге объединенной эскадры и уж тем более о битве на Кельтерийских равнинах все уже давно забыли. Гораздо больше в то время всех волновал праздник Трех Богов, выпавший в этот раз на сорок пятое число зимнего периода.
Естественно, во всех без исключения городах готовились обширные мероприятия, посвященные столь важному для всех событию, и у каждого народа все происходило по разному. Но всех объединяло то, что по случаю выпавшего снега (а его тогда выпало очень много) были организованы зимние соревнования по различным видам спорта. То были: лыжный заезд на сто километров, бег со снежными препятствиями, взятие снежной крепости и многие другие. Проходили они в Эльдорасе—городе, простоявшем на земле вот уже четыреста с лишним лет. Не зря все называли его "городом сотни эпох": с этим тут не поспоришь. Традиционно, запись участников происходила на главной площади города, где вот уже на протяжении сотен лет собирались все народы мира, чтобы вместе либо возрадоваться общей победе, либо оплакать невернувшихся с какой-либо миссии. Именно на ней были установлены три памятника, посвященные трем великим людям, прославившим Союз Объединенных королевств: Эзраэлю Кельтерийскому, Гилрою Эльдорасскому и конечно же Кулиэлю, прозванному в честь его победы над Фобосом, бога страха, "Непоколебимым". У их постаментов лежали множество цветов, не гнивших ни зимой, ни осенью, так как они были выращены в самих садах Лориэля, столицы государства эльфов.
В то время как одни собирались набить шишки и синяки в столь сложных состязаниях, другие, менее отважные и активные, проводили время в трактирах, прячась от трескучего мороза и распивая теплый чай или бодрящий тогон. В одном из таких трактиров, именуемом "Плящущий гном", сидели двое юношей, эльф и человек , на вид около 20-ти лет, грустно смотря в окно, которое было покрыто причудливым зимним узором, напоминавшим работу искусного мастера, нежели случайность природы. Человек в очередной раз поднеся кружку к губам и отпив немного, поставил ее на стол и грустно вздохнул.
—Ну нельзя же так убиваться, Мируэль,—сказал эльф. Затем он провел по лбу рукой, вздохнул и сказал:
—Послушай, мне действительно жаль, что твоего отца не стало так рано. Ну пойми ты, я не виноват, что так вышло—я не мог вылечить его болезнь, никто не смог...
—Никто?!—злобно переспросил Мируэль.—А как же Хранитель Добра? Где он был? А? Где он был, когда моего отца не стало?
—Погоди, ты все неправильно понимаешь. Он очень хороший человек...хм...дракон. Благодаря ему мы вот уже сто лет живем в мире и будем жить дальше. Тебе не стоит его винить.
—Я сам решаю, кого мне винить, а кого нет!—оскалился Мируэль, злобно посмотря на собеседника.—О нем значит все помнят, а о моем отце и деде никто и не пикнет, а меня шпыняют и говорят, что я слабак и все мои предки были слабаками!
—Не надо так категорично, Мируэль! То, что говорили тебе дети, с которыми ты учился в школе ровным счетом ничего не значит. Они и сейчас дети, просто стали выше, вот и все. Пойми, ты...
—Эй, дохлик!—сказал кто-то. Мируэль обернулся. Перед ним стоял его однополчанин (да, Мируэль, как и все члены его династии, делал себе военную карьеру), скверный и ужасно противный тип, с которым было не то что неприятно, но и страшно общаться. Наверное поэтому в полку все обходили его стороной.
—Чего надо, Хеншур?—спросил Мируэль, злобно посмотря на недруга.
—Я слышал тебя не приняли в соревнования... С чего бы это? Хм... Дай угадаю—может быть из-за твоей хилости?—сказал Хенбур и громко рассмеялся.
—Были бы мы сейчас не здесь, я бы...
—Что?—прервал его Хеншур.—Что бы ты мне сделал? Побил? Ха-ха! Не смеши меня! Все знают, что ты самый слабый у нас в отряде.
—А вот и нет!—гневно воскликнул Мируэль, приблизившись лицом к лицу со своим оппонентом.
—Докажешь обратное?
—Будь уверен, докажу!—огрызнулся Мируэль, выйдя из-за стола. Затем, он направился к выходу. Резко открыв дверь, он остановился.
—Элендил!—позвал он своего друга.—Ты идешь?
—Да, да, конечно,—ответил эльф, немного замявшись, тем самым вызвав громкий смех у Хеншура:
—Глядите! Ха-ха! И этот за ним увязался! Вот потеха!
Выйдя из трактира, Мируэль направился к восточной стене города. Быстро идя по улице, он не заметил, как что-то дотронулось до его правого плеча. Обернувшись, он увидел Элендила, который, по-видимому, хотел ему что-то сказать.
—Я тебя слушаю,—сказал Мируэль, пронзая своего друга непоколебимым взглядом.
—Куда ты идешь?—спросил Элендил с явным волнением.—Зачем? Если это из-за них, то я тебе скажу, что они и выпитой кружки не стоят.
—Я иду к Ротодору,—спокойно, с решимостью в голосе ответил Мируэль. Затем он спокойно продолжил свой путь. Элендил, явно не ожидавший такого поворота событий, пустился за ним вдогонку.
—Ты серьезно?—спросил он с явной дрожью в голосе.—Друг, скажи мне, что ты шутишь. Прошу тебя!
—Нет, я говорю на полном серьезе,—отрезал Мируэль.
—Но...Но, ты же знаешь, что это за место! Оттуда не возвращаются!
—Ты можешь не идти,—сказал Мируэль, приостановившись.—Я пойду туда один.
С этими словами, он пошел дальше. Этим решением он поставил Элендила в тупик. Он знал, что это было за место. Эта гора имела дурную славу: на протяжении десяти лет там сгинуло около тысячи таких смельчаков, как Мируэль, отправившихся покорить ее и доказать, что они являются властелинами этого мира. Однако, каждый раз природа доказывала обратное. Элендилу совсем не хотелось туда идти, но вспомнив слова отца Мируэля: "Позаботься о нем: у него никого нет, кроме тебя", он, не долго думая, побежал вслед за ним.
—Подожди!—донёсся его голос до ушей Мируэля. Тот остановился и обернулся. К тому моменту Элендил уже настиг своего приятеля и сразу же сказал:
—Я обещал твоему отцу, что присмотрю за тобой. И я сдержу его слово.
—А, вот оно что,—немного хамским тоном сказал Мируэль.—То есть ты пошел со мной только ради того, чтобы понянькаться?! Ну уж нет, спасибо конечно, но такого мне не нужно.
—Нет, нет, ты все не так понял! Я просто не хочу потерять такого друга, как ты. В конце концов, имею я право на дружбу с тобой или нет?
Наступила минутная пауза.
—Ладно,—сказал Мируэль, улыбнувшись,—пошли. Нам нужно успеть до темноты, иначе дорогу домой не найдем.
—Вот в этом ты действительно прав, хе-хе,—сказал Элендил.—Молодец!—затем задумавшись тихо сказал.—Хорошо, если бы вообще нашли.
—Ты идешь?—окликнул его Мируэль.
—Да, да!—ответил Элендил.—Иду!
С этими словами он побежал вперед и через несколько минут догнал его. Затем они вместе направились по заснеженной дороге, которая вела к северному выходу из города. По дороге они встречали различных людей, которые сломя голову бежали на главную площадь, чтобы поскорее окунуться в это безмятежное и радостное настроение предстоящего праздника: кто бежал с подарками, кто с семьями, кто с праздничными украшениями. Вот быстро перебирая своими маленькими ногами, едва не зацепляя ими свои длинные бороды бегут гномы, держа в руках фейерверки; вот тяжелой поступью бегут орки, одетые в шубы, сотканные из шерсти беорна—самой теплой, из которой можно было сделать зимнюю одежду, тащя за собой сани, в которых лежат дорогие украшения и уникальные, никем еще не опробованные напитки, сваренные самими Дорутарскими шаманами, истинными мастерами своего дела; вслед за ними, легко и осторожно ступая идут эльфы, с только что поспелыми в Лориэльских садах фруктами. Элендил, будучи большим лакомкой, первым делом протянул руку к заветному плоду, но игривый жест эльфийки и ее тонкая, безмятежная улыбка словно остановили его. Мируэль, смотря на то, как его друг таращился на эльфийку, толкнул его в плечо и сказал:
—Пошли, ловелас! У тебя еще есть около сотни лет, чтобы наглядеться, а у меня, чтобы завоевать уважение, не так много.
—Ой, ой, ой, больно надо! Я и красивее найду!—сказал Элендил, все-таки обернувшись еще один раз посмотреть на нее. Но не увидев ее, с досадой утер нос.
Наконец, двое приятелей покинули охваченный пламенем праздника город и устремились навстречу испытанию, которое им приготовила загадочная гора.
Глава II
Время уже близилось у полудню, когда наши герои уже достаточно далеко отошли от Эльдораса и уже взбирались на одно из предгорий Ротодора. Сопротивляясь метели и холодному ветру, бившему в их покрытые легким инеем лица, Элендил и Мируэль медленно шли к вершине горы. Проваливаясь и застревая в сугробах, то и дело вытаскивая друг друга из сугробов, они медленно, со скоростью улитки, приближались к вершине горы. Казалось, что они может быть и дойдут до этой недосягаемой точки, но каждый раз, когда они приближались на метр к горе, она становилась все дальше и дальше от них. Спустя час наши герои так выбились из сил, что дойдя до скалы, выступавшей из метрового слоя снега, они от бессилия легли на пушистый снег.
—Все,—сказал Элендил убитым голосом,—я так больше не могу! Этот холод меня убивает! Мируэль, друг, я конечно все понимаю: уважение, гордыня и все такое, но нельзя же идти на смерть из-за простой неусмеренной гордыни! Давай посмотрим на ситуацию объективно: мы замерзли, устали, выбились из сил, а прошли только два километра из семидесяти! Признай, это невозможно!
—Все возможно!—огрызнулся Мируэль.—Если не веришь в меня, можешь идти назад! Но я тебе обещаю—я дойду до ее вершины!
С этими словами он пошел дальше. Элендил, в замешательстве смотря то на спину его друга, то вниз, решил пойти вперед. Спустя двадцать минут непрерывного восхождения, наши герои выбились из сил настолько, что едва могли идти дальше. К счастью, неподалеку был небольшой выступ, куда наши герои незамедлительно отправились. Спустя пять километров, этих ужасно трудных, изнуряющих, высасывающих все силы километров, наши герои достигли выступа. Заползя на него, Мируэль и Элендил обессиленные легли на него. Отдышавшись и придя в себя, Мируэль первым делом спросил:
—Элендил, как думаешь, мы сможем взобраться на эту гору?
—Конечно сможем,—пробормотал он,—только в другой, божественной жизни. Но сейчас... Самое большее, что мы смогли бы сделать—это дойти до того камня.
Он указал на выпирающий из снега черный камень, находившийся в пяти метрах от них.
—О Зевс!—пробормотал Мируэль.—Элендил, на кой сквиг мы сюда пошли, а? Мы могли бы сейчас сидеть дома, пить теплый чай из Лориэльских лесов, есть вкусные пирожные из кондитерской Хешдора...
—Нет, только не говори мне об этом сейчас! Хорошо? Мы застряли на самом заснеженном предгорье Ротодора, замерзшие, измотанные! А все из-за какого-то спора, в который ты ввязался! Ох, Мируэль... Надо было тебе крендель в рот засунуть!
—Мда,—простонал Мируэль,—я действительно дурак. Ну что ж—если все уже кончено, можно делать, все что захотим!
—Ты чего?—с явным подозрением спросил Элендил.—Какая новая идея пришла в твою горячую голову?
Мируэль не ответил. Вместо этого он начал орать, как резанный во все горло:
—Как я рад, что я ввязался в это! Я никчемный дурак и неудачник! Ха-ха! Элендил, что же ты? Причитай и ругай меня, ты ведь это любишь делать? А? Давай, что же ты? Не бойся, я тебе ничего не сделаю! Пусть весь мир знает о том, что я балбес и придурок!
—Что ты делаешь, дурень! Помолчи! Ради святого Зевса, умолкни! Мы же в горах!
Но сколько не причитал Мируэля Элендил, его друг не умолкал. Только громкий хруст, раздавшийся по горам, заставил Мируэля замолчать. Наступила гробовая тишина. Затем еще более сильный грохот разорвал горную тишину.
—Элендил,—испуганно шепотом спросил его друг,—что это было?
—Похоже, мы здорово влипли, приятель!
Раздался еще один грохот и взору друзей представилась ужасающая картина: на них с горы мчалось огромное белое облако, которое сметало все на своем пути и приближалось к ним все ближе и ближе.
—Лавина!—испуганно завопил Мируэль.—Быстрее, деру!
В этот момент наши герои понеслись вниз по склону так быстро, как они еще никогда не бегали. Беда была еще в том, что вокруг не было ни одного места, где они могли бы спрятаться от надвигающейся опасности. Как они ни старались, они не отдалялись от лавины ни на один шаг, напротив, она становилась все ближе и ближе к ним с каждой секундой. Когда оба осознали безнадежность своего положения, Мируэль сказал:
—Знаешь, я ведь не всегда говорил тебе всю правду. Я лгал тебе!
—В чем?—с удивлением переспросил Элендил.
—Помнишь я сказал, что не нашел твой отцовский нож?
—Да
—Так вот... Я его потерял.
—Что?!—упаднически спросил Элендил.—Ты серьезно? Нет, нет! Это же был подарок! О Афина! За что?!
—Прости, прости меня,—сказал Мируэль.—Я не хотел.
Обернувшись назад, он с ужасом заметил, что лавина вот вот настигнет их. Чтобы не видеть свою кончину, он закрыл глаза и теперь бежал на ощупь. Он уже был готов быть погребенным, и вот что-то тяжелое повалило его на землю, и затем последовал сильный толчок, от которого все кости в его скелете затряслись, словно орк на морозе. Он слышал крик ужаса Элендила. Сильно зажмурив глаза, он приготовился к худшему...
Очнулся он от странного холода, который прерывисто обжигал его лицо. Сморщившись от недовольства, он притокрыл глаза. В ту же секунду он пожалел, что сделал это, так как перед ним была драконья морда. От испуга он завопил и прижался к стенке скалы. От его крика проснулся Элендил и, увидев знакомую морду, улыбнулся и сказал:
—А-а-а, это ты! Ха-ха, как я рад тебя тебя видеть!
Затем он кинулся к дракону и обнял его. В этот момент Мируэль, оправившись от испуга, смог получше разглядеть незнакомца: ростом он был выше человеческого примерно на две головы, стоял он на двух мощных задних лапах, причем достаточно уверенно, что свидетельствовало о его сходном передвижении с человеком; из его спины, которая была покрыта мощным костяным панцирем, выходили два крыла, которые были сложены, но даже тогда было заметно, что они были достаточно большими по площади; его брюхо, выкрашенное в тускло белый цвет, от низа шеи до начала хвоста состояло из ровно отделенных друг от друга полосами скругленных прямоугольников; его широкие передние лапы(которые как таковыми не являлись, скорее их можно было бы назвать руками из-за сходных функций), от плечевого сустава до кисти были усеяны множеством мелких чешуек, а на концах фаланг пальцев находились острые, как эльфийский меч, когти; на его мощной шее голова держалась ровно и непоколебимо, так что свернуть ее ни у кого бы не получилось; несмотря на грозный вид морды хищника, с двумя рядами острых, как бритва зубов, его взгляд был достаточно добродушным, и синие, словно океан, рептильи глаза спокойно, без всякой ненависти смотрели на эльфа. Этот взгляд, не похожий ни на один, которые видел раньше Мируэль, немного его успокоил и тогда, собравшись с духом, он сказал:
—Эмм, можно спросить? Элендил, кто это такой?
Элендил повернулся к своему другу. Улыбнувшись, он сказал:
—Ах да! Совсем забыл вас представить. Мируэль—Хранитель Добра, Хранитель Добра—Мируэль. Познакомьтесь!
—Так это правда!—с неописуемым восторгом сказал Мируэль.—То, о чем рассказывал мой отец, было правдой! Ты существуешь!
—Да, друг мой,—спокойно сказал дракон, подойдя к Мируэлю.—Я действительно существую. У меня есть один небольшой вопрос к вам обоим: зачем вы сунулись в горы в сезон лавин? И зачем было так громко кричать?В горах это может быть опасно.
—Понимаешь,—сказал Элендил.—У меня тут один шибко сентиментальный попался—покричать любит.
С этими словами он недовольно посмотрел на Мируэля. Тот стыдливо отвел взгляд в сторону.
—Да уж,—сказал дракон.—Главное, что все целы. А вы зачем на Ротодор полезли?
—Поспорил с одним типом,—виновато сказал Мируэль.—Он сказал, что я никчемный слабак и ни на что не способен. Сказал, что все мои предки были не лучше. Вот я и...
—Эх ты, тетеря,—с доброй усмешкой сказал дракон.—Да будет тебе известно, что твои предки: дед, отец, спасали мир и сделали для этого мира больше, чем эти хвастуны из бараков.
—Элендил, это правда?
—Еще бы это не было правдой,—сказал Элендил.—Хранитель Добра не даст соврать.
—Так значит мои предки были героями?
—Именно так!—сказал дракон.—Так что впредь, когда будешь говорить с кем-то, помни чей ты потомок! Понял?
—Но они ведь сильнее меня,—с досадой сказал Мируэль.—Я не смогу доказать обратное.
—Запомни, Мируэль,—сказал дракон, присев на одном уровне с глазами собеседника.—Тот факт, как сложен ты сам, меркнет перед тем, насколько крепко сложен твой дух. И один из факторов крепкости твоего духа состоит в том, насколько ты знаешь и почитаешь предков своих и историю народа твоего.
—И зачем это делать—это же все прошедшее, а мы живем сейчас, этим днем?
—Пойми одну очень важную вещь, друг: только делая выводы из прошлого можно построить счастливое будущее,—сказал дракон и заметил, что Мируэль уставшим взглядом смотрит на него.—Ладно, не буду больше читать нравоучения. Вы, наверное, замерзли, домой хотите?
—Да,—дрожащим от холода голосом ответил Элендил.
—Ну что ж, хорошо,—сказал дракон, присев на корточки и расправив крылья.—Садитесь—довезу.
—Ого!—воскликнул Мируэль, словно пятилетний ребенок.—Ты и вправду нас прокатишь?
—А от чего ж нет-то?—ухмыльнулся дракон.—Да и по вашим глазам видно, что вы устали. Залезайте!
Оба пожав плечами, кинулись к дракону. Усевшись между крыльями, они приготовились к полету. Дракон, повернув голову к ним, спросил:
—Держитесь?
—Да,—ответил Мируэль, сосредоточившись на предстоящем полете. Элендил молча кивнул головой.
—Тогда полетели!—сказал дракон и медленно поднялся в воздух, поднимая крылья то вверх, то вниз. Он взлетал такой скоростью, что его "пассажиры" еле могли удержаться на его пластинчатом панцире. Почувствовав, что ветер толкает его назад, Мируэль прижался всем телом к спине дракона, чтобы снизить сопротивление воздуха. Элендил же, не успев этого сделать, что есть силы держался за пластины его панциря и громко кричал от страха сорваться. По прошествии времени, когда дракон достиг края облаков, он выровнялся и продолжил полет равномерно, неспеша делая взмахи крыльями. Когда наши герои оправились от шока, они наконец могли осознать то, что с ними происходило. Это было самое великолепное зрелище, которое когда-либо видел Мируэль: они летели прямо над пушистыми лазурными облаками, лишь едва касаясь облачного ковра; солнце тускло освещало облачную перину, придавая ей поражающий воображение красно-розовый оттенок; маленькие кудрявые тучки принимали самые разные формы, некоторые казались ему сказочными зверями, доселе не открытые еще человеком. Видя все это, он чувствовал себя словно в детской сказке: такой прекрасной, такой яркой, такой беззаботной. Увидя изумленное выражение лица Мируэля, дракон сказал:
—Такое же лицо было у твоего отца, когда он в первый раз поднялся в небо. Прекрасный был момент!
—Да, он мне об этом рассказывал,—сказал Мируэль, восхищенно оглядываясь по сторонам.—Правда он говорил, что там было невозможно дышать, поэтому он летел с какой-то гномовской штукой, с помощью которой он мог там находится.
—Это верно,—сказал дракон.—Тогда мы летели значительно выше. Я не стал подниматься выше этой поверхности: не хотелось бы вас обоих ловить потом, уж извините. Может как-нибудь потом, когда глубоныр будет... Вам нравится?
—Да, очень,—сказал Элендил.—Я ведь тогда не успел, может даже не хотел. Но теперь я не буду жалеть, что не прокатился. Спасибо тебе!
—Да не за что,—сказал дракон, с явной гордостью и радостью за свою инициативу. Затем, посмотрев на солнце и заметив, что оно сменяется кроваво-красным цветом, сказал:
—Уже вечереет—нам пора обратно: праздник начнется без нас.
—Ты прав,—сказал Мируэль.—Мы ведь еще парад не посмотрели!
—Тогда снижаемся,—сказал дракон и медленно направился к земле. Пронзив облака, он направился к уже знакомому читателю предгорью Ротодора. Сложив крылья перед самой землей, дракон, выставив опорные лапы вперед, проскользил по снегу, словно на коньках, и остановился в нескольких метрах от предгорья. Дождавшись пока дракон остановится, Мируэль и Элендил спрыгнули на пушистый снег, который тут же захрустел под их ногами. Посмотрев на охваченный пламенем праздника Эльдорас, Элендил сказал:
—Если мы хотим успеть на кульминацию, мы должны поторапливаться!
—А что будет в конце?—спросил дракон.
—Насколько мне известно, будет невероятных размеров фейерверк с множеством разноцветных искр,—сказал Элендил.—Его гномы приготовили.
—Откуда тебе все это известно?—с явным подозрением поинтересовался Мируэль.
—Спать надо меньше,—съехидничал Элендил.—Сегодня, когда я шел на рынок, чтобы купить фруктов, мне Понрамир, этот... как его... торговец, в которого ты все время мясо покупаешь, сказал, что вечером будет фейерверк, кажется с последним лучом солнца начнут запускать. Мы еще можем успеть, если поторопимся.
—Сколько идти до города?—спросил дракон.
—Примерно минут пятнадцать,—сказал Мируэль.—Идем?
—Да, конечно!—сказал Элендил.—Полетим?
—Я не думаю, что это будет хорошей идеей,—сказал дракон.—Люди меня не видели около сотни лет. Они явно будут шокированы, увидев меня, да и детей не хотелось бы пугать: пойдемте-ка лучше пешком.
—Хорошо, тогда пошли,—сказал Мируэль и быстро пошел по направлению к городу. Дракон, приняв человеческое обличие, пошел за ним вместе с Элендилом. Спустившись по предгорью и миновав Эльдораские холмы, они вышли к крепостной стене. Дозорные, заметив наших героев, направили на них луки и приказали остановиться. Через минуту на башню караульного помещения вышел начальник охраны, которого хорошо знали как Элендил, так и Мируэль. Звали его Панамир. Посмотрев на наших героев, он строгим голосом спросил:
—Кто вы и зачем пришли?
—Мы жители этого города,—сказал Мируэль.—Мы просто вышли прогуляться ненадолго, но сошла лавина, поэтому мы задержались.
—Зачем вам было выходить из города?—подозрительно спросил Панамир.—Все с самого утра готовились к празднику и никуда не выходили.
—Панамир, это я, Мируэль. Открой ворота.
—Да тебя с Элендилом я уже давно приметил, а вот кто тот—не знаю,—сказал Панамир, показав копьем на дракона.
—Это наш знакомый,—сказал Элендил.—Он нам прислал птицу с письмом, что едет из Штормграда и попросил нас его встретить. По пути его сани застряли и он послал нам еще одну птицу с просьбой помочь ему. Ну мы и вытащили его сани, а когда доехали до холмов попросили кучера уехать, сказав, что сами дойдем. Вот мы и задержались.
—Что ж, хорошо,—сказал Панамир.—Ну и хлопот вы себе наделали перед праздником! Ну что могу сказать: удачи в послепраздничное время!
—Спасибо!—сказал Мируэль.—И тебе хорошо провести время!
—Да уж,—сокрушенно сказал Панамир.—Мне еще двое суток на стене торчать! Эх, а так к семье хочется...
—Как я тебя понимаю!—сказал Мируэль.—Откроешь ворота?
—Да, конечно,—сказал Панамир и потянул за рычаг. Тяжелые металлические ворота со скрежетом начали медленно открываться. Через минуту наши герои уже были в городе, быстро идя по усыпанной снегом главной улице.
Повсюду были слышны восторженные крики, взрывы фейерверков и множество других звуков, подчеркивавших всю прелесть этого праздника. Вот сани, в которых сидит юный сержант королевской гвардии, яро подгоняя тройку коней, и девушка, укутанная заботливой матерью в несколько слоев пуховой одежды, звонко и безмятежно смеющаяся и кричащая от восхищения. Но вот, еще одно мгновение, и сани скрываются за поворотом на улицу, но еще остаются слышны восторженные крики обоих; вот по скользкой каменной плитке идет семья: молодая мать, радостно смотрящая на ее маленького карапуза, пытающегося то и дело вырваться из крепких рук отца, сам отец, такой же молодой, как и мать, строго, но любя смотрящий на своего будущего наследника, который то и дело пытается поймать ртом белые хлопья снега. На другой стороне улицы идет пожилая пара, которая, неспешно и важно ступая на просевший снег, взирает на магически украшенный город, медленно поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, причем делая это забавно, синхронно, точно двое солдат на плацу. Всех их, настолько разных, объединял этот волшебный и неповторимый дух праздника, прошедшего в тот день в каждый дом и в каждый уголок этого мира.
Подойдя к полюбившемуся трактиру, наши герои, теперь уже с пополнением, остановились на его пороге.
—Ну что,—спросил Мируэль,—давайте отметим наше чудесное спасение и выпьем за здоровье нашего Хранителя Добра? Элендил, ты не против?
—Да я то нет, само собой,—ответил Элендил,—а вот наш чешуйчатый друг, боюсь, не сможет разделить с нами удовольствие…
—Это почему это?—спросил Мируэль, удивленно посмотрев на дракона.
—У меня индивидуальная непереносимость алкоголя,—сказал дракон.—Если выпью стакан, даже маленькую ложечку—отброшу лапы. Мне жаль...
—Да,—протяжно произнес Мируэль.—Ну что ж, если так, то...
—Не волнуйся,—сказал дракон.—Я просто возьму графин воды.
—Отлично!—сказал Мируэль.—Пойдемте!
Завершив диалог, друзья вошли в трактир. Усевшись за свободный столик, они позвали разносчика.
—Нам двоим по кружке эля,—сказал Мируэль, указав на себя и Элендила.—А ему…
—Мне отбивную, два мясных супа, желательно остудите, и графин холодной воды,—сказал дракон, безмятежным взглядом посмотрев на разносчика. Тот, с подозрением посмотрев на дракона, пожал плечами и направился к стойке. Мируэль с недоумением посмотрел на дракона, подняв правую бровь. Затем посмотрев на Элендила, развёл руками. Тот, усмехнувшись, сказал:
—Не беспокойся—он не лопнет. Он же хищник, забыл?
—Ах да,—сказал Мируэль, закивав головой.—Точно.
Через некоторое время нашим героям все-таки принесли обещанные заказы. Взяв кружки, Мируэль и Элендил посмотрели друг на друга.
—Ну что, друг, счастливого праздника?—спросил Мируэль, добро посмотрев на сокружника.
—Да, несомненно,—ответил Элендил.
Затем оба ударили кружки и приготовились выплестнуть любимый напиток на свои глотки, как вдруг раздался грохот и что-то ярок-горящее упало рядом с трактиром, разбив главное окно. Ударная волна была настолько сильной, что она опрокинула столики, которые стояли рядом. Затем пламя перекинулось на стену и начало быстро распространяться по всей стене трактира. В этот момент упали еще несколько шаров, но уже на мостовую и окрестные здания, частично разрушив их. В трактире началась паника и люди, побросав все, выбежали наружу. Последними выбежали наши герои. То, что они увидели, было похоже на конец света: повсюду горели дома, на мостовых лежали трупы, раздавленные или сгоревшие от камней, люди в панике носились из стороны в сторону, крича и вопя от ужаса. Вот еще один камень попадает в соседний дом и в ту же секунду он рушится, создавая большой костер. Еще секунда и Мируэль замечает огромный камень, несущийся прямо на них. В тот же момент он чувствует, как что-то его толкает и закрывает. Через секунду—звук удара и скрипа отломанных досок. Затем он видит дракона, который убирает крылья и говорит:
—Надо скорее идти к казармам—там вам дадут оружие и броню.
—Что произошло?—спросил Элендил, вытирая кровь со лба.
—Не знаю, но похоже на нас кто-то напал, причем этот кто-то явно хорошо подготовленный: знали когда это нужно делать. А теперь не время для разговоров—шевелитесь!
По пути к казармам, которые находились в восточной части города, наши герои несколько раз были свидетелями жутких последствий обстрела города: под завалами зданий лежали трупы людей, так и не успевших вовремя выбежать из своих домов; горели склады, дома, храмы—казалось весь город был охвачен пламенем; по улицам бежали обезумевшие от страха люди, пытаясь найти хоть какое-нибудь убежище; к горящим домам подбегал народ и как мог заливал водой дома, чтобы хоть как-то остановить огонь. Все это напоминали апокалипсис, который так обещали боги, страшный сон, но все это было наяву. Наконец, повернув за угол одного из разрушенных домов, наши герои увидели вдалеке деревянный форт, из которого выбегали вооруженные солдаты.
—Скорее, нам туда!—сказал Мируэль, рванув вперед. Как только наши герои подошли к стене, раздался взрыв ,и за стеной поднялся в небо огненный столб. Проскочив между воротами, наши герои направились к оперативному штабу, который можно было узнать по знамени на его верхушке. Ворвавшись в него, Мируэль без формальностей спросил:
—Где у вас оружие?
Ему никто не ответил—в штабе было пусто. Видимо все уже были на стене, чтобы командовать обороной города. Приметив стойку с оружием, Мируэль кинулся к ней, быстро схватив меч, шлем и шит, украшенный красивым узором, напоминавшим сидящего на троне Зевса.
—Элендил, тебе что-нибудь нужно?
—Передай мне те два меча,—сказал он, указав на два клинка, лежавших около стойки с оружием. Ловко подкинув их, Мируэль из своих рук передал их эльфу.
—Быстрее,—сказал дракон, оглядываясь назад,—времени нет! Мы должны идти к караульному помещению!
—Ты себе что-нибудь возьмешь?—спросил Элендил, надевая шлем.
—Это бесполезно—я все равно не умею обращаться с оружием.
—Чем же ты будешь биться?
Ухмыльнувшись, дракон показал свои острые когти на правой передней лапе:
—А это мне по-твоему на что?
Улыбнувшись, Мируэль посмотрел в сторону городской стены. Оттуда доносились лязг мечей и крики сражавшихся.
—Времени нет—нужно бежать к стене!—сказал Элендил.
—Зачем бежать?—спросил дракон.—Можно долететь! Запрыгивайте!
Как только Мируэль и Элендил оказались на спине дракона, он взмыл в небо и направился к городской стене, где, как и 190 лет назад, происходило самое ожесточенное сражение за Эльдорас. Сверху город представлял собой жуткое зрелище: охваченный пламенем многочисленных пожаров, он напоминал скорее Тартар, нежели цветущий город: на улицах лежали мертвые люди, раздавленные обломками зданий или сгоревшие от пожаров, вызванными ядрами катапульт; некогда цветущие сады и парки на глазах у наших героев сгорали в алом пламени огня, пожирающем последние прелести природы этого места; вот они пролетают их любимый трактир, который теперь напоминает лишь жалкую заброшенную лачугу, обугленную и тлеющую от прошедшего пожара. Миновав большую часть города, наши герои, наконец, подлетели к стене. Там творилось настоящее безумие, несравнимое даже с Судным днем: солдаты, усталые и раненые, сбивали лестницы со стен, которых с каждым разом становилось все больше и больше; ядра от вражеских катапульт ударялись в каменные стены непокоримого города, отламывая зубцы и оставляя бреши в стенах; ворота, которые каждый раз сотрясались от ударов тарана, держали несколько десятков бойцов, которые, превозмогая боль и усталость, упирались ногами в землю, чтобы удержать эти два громадных куска королевского дерева. Элендил, смотря на стену, с ужасом прошептал:
—Похоже, война началась.
—Да,—сказал дракон,—а я ведь думал, что еще в мире поживем.
Затем, выдохнув, сказал:
—Нам нужно взобраться на стену и дать им бой! Мируэль, помоги воинам держать ворота—если они прорвутся, нам не избежать гибели. Элендил, мы с тобой полезем на стену и будем сбивать лестницы и сбрасывать со стены этих гадов, кем бы они ни были. Защитим этот город, как защищали его в те страшные времена! Вперед!
С этими словами он полетел на стену. Элендил, посмотрев на Мируэля, как-будто в последний раз, сказал:
—Сражайся храбро, как твои отец и дед! Пусть удача будет с тобой! Да сохранит тебя Зевс!
С этими словами он ринулся по лестнице на стену.
—Ты только береги себя,—только и успел сказать Мируэль. Грустно посмотрев вслед своему товарищу, он ринулся к воротам.
Глава III
Пылающий город освещал непроглядную тьму той морозной зимней ночи. На каждой улице, в каждом доме люди тушили пожары, не потухавшие ни на минуту из-за постоянного обстрела вражескими войсками. Весь город напоминал один большой костер, который поддерживался все новыми и новыми дровами в виде домов и других построек. Горели склады, лавки, трактиры, даже храм Зевса, который был практически целиком сделан из камня, полыхал, словно спичечный коробок. На стенах не утихала жестокая резня, в которой каждую минуту гибли сотни защитников и нападавших. Кровь реками лилась с защитных зубцов и самих стен, окрашивая только что выпавший снег в ярко красный цвет. Повсюду лежали убитые и раненые, слышались стоны изувеченных и хрипы умирающих. За несколько часов Эльдорас из праздничного города превратился в безжизненные руины.
У ворот все еще сохранялась напряженная обстановка: тараны во всю колотили в дубовые двери, обитые железными листами, сотрясая их все сильнее с каждой минутой. Мируэль держал ворота вместе с остальными солдатами, которые напрягая каждый мускул своих изнуренных тел, подпирали их, стараясь продержаться как можно дольше.
—Напирайте на ворота!—кричал он, буквально вгрызаясь руками в деревянные ворота.—Если они пробьют хоть одну маленькую брешь, город падет! Стойте насмерть, воины Эльдораса, чтобы ни один враг не пробился через эти ворота! Ни один!
С этими словами он с еще большей силой навалился на дубовые двери. Стрелы со стороны противника летели черными тучами, стаями вонзаясь в многострадальную Эльдорасскую землю и в тела ее храбрых защитников. Каждую минуту на холодный снег падали безжизненные тела воинов, души которых так жадно собирала смерть своим черным серпом с колосьев их короткой жизни.
На самой стене защитники уже стояли не на каменных плитах, в на человеческих телах, как врагов, так и друзей. Элендил, делая переменные взмахи и удары своими клинками, отправлял на тот свет каждого, кто осмелился бы приблизиться к нему. Вот с лестницы спрыгивает ошалелый воин, с безумными глазами, готовый изрешетить любого, кто встанет у него на пути. В руках у него огромный топор, который без труда, словно нож мясника, разрубает трех воинов пополам. Эльф, не растерявшись, подбегает к нему и вонзает один меч в шею, другой в лоб, и со всей силы выдергивает голову из тела. Пошатнувшись, безжизненное туловище падает вниз со стены. Но тут же с лестниц спрыгивает еще больше воинов, человек десять и Элендил снова принимается за дело. Вонзая меч в очередного врага, он с ужасом замечает, что к стене движется нечто огромное, нечто пробирающее до самых костей: огромная коробка, установленная лафет, опирающийся на два громадных деревянных колеса, медленно приближалась к городу. Вся площадь этой коробки была разделена на множество мелких квадратов, в каждом из которых находилось по несколько странных круглых объектов, величиной с арбуз. По бокам ее были установлены площадки, на каждой из которых стояло около десяти человек. Увидев, что там началась суета, он закричал:
—Мируэль! Что это за штука?
—Какая?—уточнил Мируэль, вонзая клинок в очередного врага. В это время на стену приземлился дракон, впечатав очередного вражеского воина в каменную стену.
—Вы тоже это видели?—спросил он, вглядываясь вдаль.
—Зевс милосердный!—воскликнул Мируэль, наконец посмотрев на странное орудие.—Я никогда раньше такого не видел.
—Дело дрянь!—сказал дракон. Затем он закричал:
—Всем быстро со стены! Быстрее!
Услышав это, некоторые начали быстро спускаться вниз. Другие, не расслышав, продолжали сражаться. В это время на площадке странного агрегата, капитан артиллерийского отряда отдал приказ: "Принести факел!", затем, обратившись к стоящему с посохом старику в бордовом балахоне , который знаком читателю, как Тейнорус, сказал:
—Все готово к запуску, ваше Беспощадство!
Тот, со злобной улыбкой посмотрев на охваченный вдалеке пламенем город, сказал:
—Во второй раз вам нас не одолеть! Беги к фитилю и жди моей команды!
Кивнув в ответ, солдат побежал к назначенному месту. В это время Тейнорус, который стоял на площадке вместе с Быстросмертом, братом убитого Хранителем Добра Смертозуба, сказал:
—Вот видишь, Быстросмерт, как все быстро закончилось?
—Да,—с явной досадой ответил тот.—Жаль, что я не успел отомстить за брата...
—Поверь мне, Быстросмерт, смерть твоего брата отомщена в полной мере!
—Но я...—в этот момент голос Тейноруса прервал Быстросмерта.—Огонь!
Еще секунда и тысячи горящих игл осветили ночное небо, с жутким, раздирающим слух звуком, вырвались из коробки и стаей полетели в сторону Эльдораса. Через мгновение бессчетное количество взрывов и огненных вспышек потрясли Эльдорас. В тот момент казалось, будто преисподняя разверзлась под городом, и тот растворился в адском пламени Тартара.
—Вот и все,—удовлетворенно сказал Тейнорус, озирая пылающую твердыню.—Теперь можем уходить. Трубите отход!
В этот момент раздался звук горна и огромная масса войск двинулась в обход города, чтобы продолжить свой кровавый поход по землям Объединенных королевств...
...Мируэль проснулся от криков и стонов, раздиравших ночную тишину. Попытавшись встать, он почувствовал, что что-то в ноге мешает ему встать. То, что он увидел, посмотрев на ногу, заставило его закричать от ужаса: нога в области коленного сустава была проколота деревянными колом, отлетевшим от осадной лестницы; голень и стопа безжизненно болтались на коже и кусках мышц, перебитых осколком ядра катапульты. Боли он не чувствовал, но понял, что дело серьезное. Осознав, что не сможет встать, Мируэль, отталкиваясь руками от земли, стараясь не шевелить ногой, медленно двигался подальше от стены. Глазами он рыскал в поисках Элендила или дракона, но их нигде не было видно. Вместо их он видел солдат, мертвых, раненых с жуткими увечьями: у некоторых были оторваны обе ноги, из которых на землю маленькими струйками лилась кровь; некоторые, пытаясь трясущимися руками запихнуть обратно вывалившиеся внутренности, судорожно тряслись от потери крови; были те, которым повезло больше: они целые и невредимые ходили вокруг и оглядывались по сторонам своими шокированными и испуганными глазами. Мируэль, осмотревшись, приметил палку, которую он не замедлил взять. Оперевшись на нее, он медленно поднялся и осторожно, волоча за собой перебитую ногу, заковылял по главной улице.
Она, честно сказать, представляла собой удручающее зрелище:некогда цветущая и пестреющая красками теперь она напоминала лишь неухоженное кладбище. Повсюду валялись разбросанные вещи, осколки от стекол, на мостовой зияли большие вмятины от снарядов катапульт и еще больше от разрывов снарядов нового оружия врага. Как только он прошел несколько метров, что-то вдруг схватило его за ногу. Испуганно закричав, Мируэль отпрянул от неожиданности. Посмотрев вниз, он увидел Элендила, который корчился от боли и громко стонал. Засияв от счастья, Мируэль кинулся к своему другу:
—Элендил! Хвала Зевсу—ты жив!
—Пока что да,—проговорил сквозь зубы эльф.—Я не могу отодвинуть этот проклятый камень—поможешь?
Тут Мируэль заметил большой булыжник, который зажал Элендила между стеной и завалом камней.
—Да, конечно,—сказал он и ринулся толкать булыжник. Несмотря на все его усилия, он не сдвинулся с места.
—Постой,—прошептал Элендил.—Так мы ничего не сделаем. Эх...
—Что делать?—испуганно спросил Мируэль.
—Надо кого-нибудь позвать на помощь. Ты видишь кого-нибудь?
—Нет, но я могу...
—Не надо никуда бегать,—раздался голос позади него. Мируэль обернулся и увидел дракона, уставшими глазами смотревшего на него. По левой стороне его морды текла струйка крови, которая постепенно застывала; по всему телу были видны порезы, оставшиеся, видимо, от осколков и битвы с гаргульями; на зубах были видны следы запекшийся крови, а из ноздрей понемногу капала кровь, падая на каменную мостовую; в левой задней лапе зияла дыра от осколка, которая почти запеклась и затянулась.
—Я рад видеть тебя живым,—радостно сказал Мируэль.
—Я тоже рад видеть вас обоих,—улыбнувшись сказал дракон. Затем, посмотрев на Элендила, сказал:
—Надо его вытащить, причем как можно скорее и организованно уходить из города, пока они не устроили новую атаку.
—Хорошо,—сказал Мируэль.—Давай сделаем так: ты приподнимаешь камень, а я в это время вытащу Элендила.
—Хорошая идея,—сказал дракон и подошел к камню, схватив его снизу лапами.—Готов?
—Да,—сказал Мируэль, взяв эльфа за обе руки.—Готов, Элендил?
Тот, напрягшись, сквозь зубы ответил:
—Готов.
—Тогда на счет три: раз...
Дракон с ожиданием смотрел на Мируэля, приготовившись в любой момент приподнять многокилограммовую плиту.
—Два...
Элендил тяжело дышал и в ожидании невыносимой боли стиснул зубы. На несколько секунд взгляды дракона и Мируэля сошлись, как вдруг Мируэль сказал:
—Три!
Напрягшись и собрав все свои силы, оба подняли плиту и откинули её в сторону. Посмотрев на ногу Элендила, Мируэля чуть не вырвало: она представляла собой развороченную, разорванную до самой кости куртяпку, безжизненно болтающуюся на двух сухожилиях, чудом оставшихся нетронутыми; кровь просто застыла и образовала затор в артерии, которая тоже была перебита куском камня. Оправившись от шока, он с дрожью в голосе спросил эльфа:
—Элендил, ты…чувствуешь… боль?
—Нет,—совершенно спокойно ответил эльф, как ни в чем не бывало.—Там настолько все плохо?
Сглотнув комок в горле, застрявший после увиденного, Мируэль прошептал:
—Это просто... ужасно! Элендил, мне жаль, но похоже ты останешься без ноги.
—Что?!—переспросил тот, удивленно выпучив глаза.—Нет, нет! Как же я буду сражаться?
—Мне жаль, но похоже ее придется отрезать...
—Ничего подобного!—возмутился дракон, кинувшись к Элендилу.— Для чего тогда я здесь?
С этими словами он поднес лапу к ноге, и что-то яркое и ослепляющее начало исходить из нее. С удивлением посмотрев на дракона, он спросил:
—Что ты делаешь?
—Спасаю ему жизнь,—пробормотал дракон, прикрыв глаза.—Смотри.
Мируэль переметнул взгляд на ногу и не поверил своим глазам: в ярком луче света он увидел, что нога Элендила чудесным образом заживала и возвращалась на прежнее место: кости собирались по кусочкам и срастались воедино, словно детский конструктор; сухожилия снова соединялись нитями и волокнами, образуя единую мышцу; затем, после того, как мышцы срослись, начала заживляться кожа, которую, казалось, уже не сошьет ни один эльфийский врач. Наконец, свет пропал и перед изумленным Мируэлем лежала целая нога без единой царапины или синяка. Приоткрыв глаза, Элендил усталым голосом спросил:
—Что случилось? Почему вокруг все горит?
—Отдохни,приятель,—сказал дракон.—У тебя был трудный день.
Сказав это, он увидел, как глаза эльфа постепенно закрылись, и уже через мгновение Элендил лежал на его крепких лапах, мирно посапывая. С умилением посмотрев на него, дракон сказал:
—Ему нужен отдых—он его заслужил.
—И что теперь?—спросил Мируэль.
—Теперь мы должны попасть в королевский дворец и продумать план действий вместе с королями. В любом случае город нужно оставить, как бы он ни был нам дорог.
Мируэль грустно потупил взгляд в обоженную землю. Эльдорас всегда был для него чем-то большим, чем просто местом жительства. Это город, который он любил больше всего на свете, и никакой другой не сравнился бы с ним. Даже если бы ему предложили жить в раю, он бы ни за что не променял бы Эльдорас на это блаженное место. Уйти из него было бы все равно, что оторвать у Мируэля частичку его собственной души. Увидев грусть на лице Мируэля, дракон, осторожно положив Элендила на землю, легко дотронулся до его плеча.
—Послушай... Мируэль... Я понимаю, как тебе тяжело... Но пойми—в нашей жизни рано или поздно приходится чем-то жертвовать, будь оно маленьким или большим. Это бывает очень трудно сделать, но в конце концов ты приобретаешь нечто большее, намного больше того, что ты имел. И сейчас сделать этот шаг необходимо.
—Неужели опять война? Опять эта бесконечная резня? Лишения, отчаяние, смятение? За что нам все это?
—Знаешь, я тоже много раз озадачивался этим вопросом и очень долго не мог найти ответ. Но с прошествием многих лет я понял, что все то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Но не физически, нет... Духовно. А это, поверь мне, гораздо важнее.
Увидев то, как Мируэль внимательно, с неугасаемой надеждой смотрит на него своими честными глазами, дракон улыбнулся и сказал:
—Не бойся—все будет хорошо,—затем, сделав короткую паузу и похлопав Мируэля по плечу, сказал.—А теперь вставай, нам еще предстоит совет.
—Поскорее бы все это кончилось,—тихо сказал Мируэль, смотря в покрытое дымом вечернее небо.
—Не бойся,—сказал дракон, посмотрев на ночное небо.—Скоро все опять вернется на прежние места. Слышишь? Мируэль?
Но ответа он не услышал. Вместо этого было слышно мирное храпение, которое немного успокаивало дракона и давало ему уверенность в том, что еще не все потеряно. Подняв голову, его глазам предстало великолепной красоты ночное небо, которое было усеяно тысячами маленьких звезд, тускло мерцающими в непроглядной тьме и мраке разрушенного Эльдораса, которому одному из первых не посчастливилось принять на себя удар могучего и сильного противника, который вернулся спустя стольких лет, чтобы отомстить за свою первую неудачу.
Глава IV
Мируэль проснулся от яркого света, бившего ему в глаза. Оглядевшись, он понял, что находится в просторной комнате с множеством окон, через которые пробивался яркий свет утреннего солнца, разбудивший его от крепкого сна. Тяжело вздохнув, он привстал с кровати и провел рукой по горячему, мокрому лбу.
—Где я?—устало спросил сам себя Мируэль, сонными глазами посмотрев на пол. Он был украшен нефритовой фреской, ярко переливавшейся на тусклом солнечном свете, проходившим через узкие решетки окон маленького помещения. Фреска составляла пестрое изображение, которое изображало стремительную атаку колесниц на решающем этапе сражения на Кельтерийских равнинах: стремительно продвигаясь клином, они крушили врагов, в ужасе убегавших с поля боя; во главе клина была колесница короля, в которой правитель, подняв свой ярко-сверкающий меч, готовился нанести решающий удар по побежденному врагу. На заднем плане был различим Лориэльский лес, на опушке которого ликовала толпа воинов, среди которых были различимы големы, могучие каменные существа, некогда войско Хенгерда, которых в те далекие времена его отец вместе с Хранителем Добра освободили от проклятия, так долго висевшего над их отважными душами. Фреска была настолько впечатляющей, что Мируэль, засмотревшись на нее, не заметил, как в дверь постучали.
—Мируэль, ты спишь?—глухо раздался из-за двери голос Элендила.
—Нет, нет, Элендил, заходи!—сказал Мируэль, быстро сев на кровать, которая в тот же миг заскрипела своим деревянными каркасом. Войдя в комнату, Элендил подошел к своему другу, который протирал еще не отошедшие ото сна глаза.
—Как ты?—спросил эльф, присев на покрытую белоснежной периной кровать.
—Вроде ничего,—устало сказал Мируэль.—Как твоя нога?
—На удивление в полном порядке,—ответил Элендил, проведя по еще вчера искалеченной ноге.—Кто бы мог подумать: тот, кто по определению убивает, исцеляет! Чудеса… Я вот все думаю, может мы иногда не так смотрим на вещи?
—Возможно,—вдумчиво сказал Мируэль,—очень даже возможно…
—Что произошло пока я спал?
—Сразу же после битвы, буквально после того, как вражеское войско ушло, собрали совет. Сидели долго, да и, наверное, до сих пор там сидят, обсуждают что-то.
—А что с драконом? Он цел?
—Да, он в полном здравии. Он сейчас на совете. Спорит с правителями объединенных королевств о том, чтобы предотвратить ответный поход.
—"Ответный поход"?—переспросил Мируэль с явным недопониманием. От интереса он даже приподнялся с кровати.—Что это?
—В общем, после атаки на Эльдорас наши разведчики уловили след вражеского войска, которое почему-то отошло от города, насколько я помню, на северо-восток. Тогда, подумав, что войско отступило от невозможности сражаться дальше, король решил отправиться в погоню, чтобы нагнать врага и дать ему решающее сражение на реке Эльдотур.
В этот момент Мируэль, как внук военного, побледнел, осознав возможные последствия этого решения, с дрожью в голосе спросил:
—Они уже ушли?
—Я не…—только и успел сказать Элендил, как вдруг дверь в комнату резко распахнул дракон. Его крылья не пролезали через двери, поэтому он остался на пороге. С перепуганными глазами он смотрел на сидевших в комнате.
—Что случилось?—перепуганно спросил Мируэль, вскочив с кровати, словно ужаленный.
—У нас большие проблемы: большая часть объединенного войска направилась к Эльдотуру. Они скрылись за холмом двадцать минут назад. Я пытался их остановить, но они упрямо хотели реванша. О Зевс, мы по уши влипли!
—Мы должны их догнать!—сказал Мируэль, одевая рубаху и хватая доспехи.
—Пешком мы не успеем!—воскликнул Элендил, смотря в окно.—Только долетим!
—Это можно устроить,—сказал дракон, подбежав к двери.—Скорее, мы должны выйти на открытое пространство. На стену, за мной, живо!
С этими словами он выбежал из комнаты. За ним, выбежали Элендил и Мируэль, на ходу одевавший на себя доспехи. Через минуту, все уже были на площадке, где размещался зимний сад, в котором король так любил проводить время, с восторгом смотря на цветущие бутоны красных маков и, специально-выращенных для его величества желтых тюльпанов, которые не увядали ни осенью, ни зимой. Однако в этот раз цветы встречали троих отважных увядшими бутонами, которые понуро склонились под тяжестью злого рока, который чувствовался во всех клетках наших героев. Дракон, наклонясь вперед, скомандовал:
—Запрыгивайте на спину, быстро!
Кивнув головой, Мируэль и Элендил почти одновременно запрыгнули на спину дракона, после чего, сделав несколько взмахов крыльями, он оторвался от земли и полетел на северо-запад, где, извиваясь широкими притоками и руслами, протекала могучая и необузданная, словно сама природа, река Эльдотур, которая являлась условной границей между королевством людей и полными загадок Неизведанными Пустошами…
…Элендил, сощурив глаза от бившего в лицо холодного ветра, всматривался вперед, пытаясь разглядеть хоть какой-нибудь след огромной по численности королевской армии. То же самое делали дракон и Мируэль, смотря по сторонам и рыская в поисках хоть какого-то скопления войск. Но ни следов, ни потухших кострищ, которые предположительно могли оставить за собой король с его армией, не было. Это весьма озадачивало наших героев, так как по всем законам здравого смысла такая армия никак не могла ни остановиться на привал, пусть даже самый короткий.
—Как-то всё это подозрительно,—сказал Элендил.—Такое скопление людей и лошадей никак не могло пройти безо всяких следов. Это абсурд!
—Видимо, они очень спешили,—сказал Мируэль.—Времени на привал им просто не оставалось.—затем, обратившись к дракону, спросил его.—Далеко мы уже от города?
—Прилично,—сказал дракон, осматриваясь по сторонам.—Где-то около десяти километров. Странно, что по-прежнему ничего…
—Может они куда-то свернули?—спросил Элендил. В ответ он услышал тишину.—Эй, вы меня слышите: может, говорю, они не туда свернули?
—Боюсь, что они как раз шли по намеченному пути,—тревожно сказал дракон, будто увидев что-то очень страшное. Его зрачки сделались больше и взгляд уставился прямо на землю.
—Что там такое?—испуганно спросил Мируэль.—Битва, мясорубка, королю нужна помощь?
—Нет, Мируэль,— шепотом сказал дракон,—боюсь, что помощь им уже не понадобится.
С этими словами он вышел из облачного тумана и перед глазами эльфа и человека предстала пробивающая до самых кончиков костей: огромное поле, размером с две Кельтерийские равнины было усеяно мертвыми телами воинов, животных и горевшими обозами, которые тускло сверкали на выжженной огнем войны земле; мощнейшие камне и стрелометательные оружия, гномовские пушки, грохот которых повергал в ужас врагов на протяжении нескольких сотен лет, лежали на разбитых лафетах с утыканными стрелами артиллеристами на них; колесницы, которые без пощады вдавливали в земную плоть Кельтерийских равнин врагов рода человеческого, визгливо стонали обломанными колесами, которые еще докручивали свои последние обороты в предсмертных, мучительных стонах; знамена армий, некогда гордо веявших над головами храбрых воинов, теперь лежали изорванные и обуглившиеся на сырой земле, втоптанные в сырую землю беспощадным врагом, пропитанной кровью павших в этой жуткой бойне—некогда огромная мощь, которая могла разбить любую из существовавших на протяжении двухсот лет армий, теперь лежала холодным слоем на грязной перине своей гробницы.
—Всего двадцать минут…—сокрушенно прошептал дракон, схватившись обеими лапами за голову.—Как же так, как же…
В тот момент даже его наполненный, буквально набухший от знаний истории мозг не мог вспомнить какую-либо катастрофу, масштабы которой превышали бы эту: огромное войско, являвшееся самой крепкой их опорой, погибло, самый светлый луч надежды их спасения потух в непроглядной тьме отчаяния и страха. От тяжелого потрясения дракон упал на колени и сокрушенно посмотрел на поле боя. Мируэль, оторвав взгляд от жуткого зрелища, дрожащей рукой снял с себя сверкающий шлем и прижал его к груди. Затем, на секунду зажмурив глаза, он прошептал:
—Кто же теперь Эльдорас защищать будет? Женщины, старики и дети?—внезапно он повысил тон и начал впадать в истерику. Недавние события сильно сказались на его психическом состоянии.—Зевс милосердный, неужели все пропало? Все пропало! Мы обречены! Мы должны раскаяться!—он упал на покрытую белоснежным снегом землю и начал разбрасывать комья снега в разные стороны и громко кричать.—Конец близок! Конец бли…
—Эй, Эй! Мируэль!—окликнул его дракон и, ринувшись к нему, схватил Мируэля за плечи и посмотрел ему в глаза. Из них ручьем лились слезы, медленно спускаясь по порозовевшим от мороза щекам. Его взгляд был полон отчаяния и страха.—Послушай, друг. Я знаю, как тебе тяжело. Все эти потери, боль, страдания, горечь—все это сильно ранит каждого из нас. Но не смей, слышишь, ни при каких обстоятельствах, даже когда все уже будет кончено, не смей терять надежду, понял? Не смей! Посмотри,—он указал на что-то справа от них. Повернув голову в ту сторону, Мируэль сказал:
—Я ничего не вижу, кроме трупов, снега и крови. Только месиво…
—Приглядись еще немного,—сказал дракон, добрым взглядом окинув Мируэля. Не поняв, о чем идет речь, Мируэль все же внимательно присмотрелся к месту, куда показывал дракон. И вот, внезапно, его взору представился подснежник, произраставший из-под толстого слоя снега. С безразличием посмотрев на него, он сказал:
—И что в этом такого? Я такие сто раз видел! Они всегда зимой растут.
—Дело не в этом,—сказал дракон.—Посмотри, что вокруг него: топоры, выжженная земля, кровь, трупы—одно несчастье. И вот он: единственный лучик надежды в эту пору хаоса и безнадежности. Ты никогда не должен терять веру в хорошее, даже тогда, когда ее уже нет. Когда-то мы чуть не потеряли ее, но все же нашли и одолели зло. Теперь же оно снова вернулось, и мы должны еще раз спасти этот мир: чтобы снова цвели эти подснежники, чтобы наши дети и дети их детей жили в мире и не знали невзгод, чтобы каждый год праздновался праздник Трех Богов и чтобы слава наших великих предков не была забыта!
—Но как мы это сделаем?—спросил Мируэль.—У нас же нет армии, нет сил, нет ничего!
—Всегда есть какой-то выход, даже когда, кажется, ничего не поможет,—сказал дракон, посмотрев на заходящее солнце, которое окрасилось в желто-красный цвет.— Мы должны попасть в эльфийскую библиотеку, чтобы узнать, как победить зло в этот раз.
—С этим я помогу,—сказал Элендил.—Нам нужно лететь в Лориэль, потому что именно там находится самая большая библиотека мира. Я там частый гость, так что нас примут, как родных. Тем более в такой трудный час.
—Эльдорас остался совсем без защиты,—сказал дракон.—Нужно кого-то оставить для того, чтобы организовать оборону: мало ли что может случиться.
—Ты прав,—сказал Элендил. Затем, немного подумав, вдруг обратился к Мируэлю:
—Друг, я знаю, ты сможешь.
—Я?!—воскликнул Мируэль.—Нет, нет, нет… Кто угодно, но только не я! Ты помнишь военную школу? Я там был худшим учеником по обороне городов! Помнишь, как я поставил пороховые бочки рядом с воротами макета? Меня после этого выгнали из класса!
—Послушай, я вообще эти уроки прогуливал: я сдал этот экзамен только потому что я списал из пергамента Лютедора. А ты, хоть и сдал этот экзамен на единицу, но что-то учил, поэтому кому, как ни тебе руководить обороной?
Мируэль, нахмурившись, потупил взгляд в землю.
—Мируэль, приятель, тебе пора уже адекватно оценивать собственные силы, вспомни, кто ты такой: твой отец, дед—все они были героями! Ты можешь, нет, ты обязан защитить город в этот раз! С твоими навыками Эльдорас сможет простоять еще немного дольше. Дай нам шанс, дай всем шанс! Чтобы тот самый цветок еще цвел долго, пока будем живы мы. Пожалуйста!—с этими словами он схватил Мируэля за плечи, чем немного смутил его. Увидев слезы, наворачивающиеся на его глазах, неподдельные слезы мольбы о помощи, Мируэль, встрепенувшись, сказал:
—Хорошо, я помогу защитить Эльдорас.
В этот момент пасть дракона расплылась в счастливой зубастой улыбке. Затем, вздохнув полной грудью, он тихо сказал:
—Спасибо. Я не сомневался в тебе. Ты еще как достоин занять достойное место в этой истории, как и Элендил.
Посмотрев на Элендила, он увидел, как тот замялся и отвел взгляд в сторону. Дракон, улыбнувшись, сказал:
—Что ж, верные мои спутники и товарищи, пришло время нам расстаться. Возможно, что маловероятно, мы не встретимся более на этом свете, но я верю, что нас не сотрут из летописей истории Единоземья. Перед тем, как мы разойдемся, я хотел бы спросить у вас: вы сделали то, что хотели больше всего в жизни?
—Эй, Эй!—воскликнул Элендил.—Не надо, мы еще поживем и покажем им, где беорны зимуют!
Реплика Элендила заставила всех рассмеяться. Затем наступила тишина. Каждый смотрел друг на друга молча и понимал все, что хотел сказать ему собеседник в своих мыслях. Затем, после минутной паузы, дракон сказал:
—Что ж, пора прощаться,—положив руку Мируэлю на плечо, он тяжело сказал.—Я обещал твоему отцу, что буду оберегать тебя, так как ты—самое дорогое, что у него было. Поэтому, я хочу, чтобы ты дал мне обещание…
—Обещаю,—понимающе сказал Мируэль. В этот момент, услышав ответ, дракон улыбнулся и, похлопав его по плечу, отвернулся и скомандовал.—Запрыгивай, Элендил!
Эльф быстро запрыгнул на спину дракона и, в последний раз окинув взглядом своего друга, кивнул головой в знак. Мируэль кивнул в ответ. В ту же секунду дракон взмыл в голубое полотно дневного неба, усеянного белоснежными, кудрявыми облаками, медленно плывущими по небесному морю. Достигнув поднебесья, дракон развернулся и полетел в сторону Лориэля, который был скрыт густыми кронами деревьев вечно-зеленого леса, росшего на покрытых густой, длинной травой, заснеженных Кельтерийских равнинах.
Мируэль, проводив взглядом улетающего в оранжевый диск солнца дракона с Элендилом на спине, на мгновение потупил взгляд в землю. В этот момент, он почувствовал что-то холодное, оседавшее на его шее. Подняв голову, он увидел падающие хлопья снега, оседавшие на его непокрытой голове и мягким, тонким слоем ложившиеся на его плечи. Что-то волшебное и необычное было в этом снеге, необычное. Он был не жгучий, нет, наоборот—согревающий, словно пламя костра или камина, в который только что подложили дров. Уж не знаменовал он скорые перемены? Этого, к сожалению, а может и к счастью, Мируэль не знал и знать не хотел. Он просто хотел дать дракону с Элендилом еще один шанс, еще немного времени, как дали это время ему его отец и дед, чья история и слава находилась под угрозой исчезновения.
Поняв, что он последняя надежда истории его великих предков, Мируэль, расправив плечи, гордо пошел по тонкому снегу, который звонко похрустывал под его ногами, оставляя, возможно, последние следы своего существования.
Глава V
—Послушай,—крикнул Элендил дракону, прищуривая глаза от холодного ветра, бившего ему в лицо,—нам нужно отдохнуть, сделать привал. Уж очень я устал, спать хочу!
—И это говорит мне эльф, пролетевший на моей спине почти два часа,—ухмыльнулся дракон.—Ладно, так уж и быть: держись!
С этими словами он плавно вошел в пике и, прорезав белую перину облаков, устремился к земле. На дворе стояла темная ночь, освященная ярким блеском луны и ковром из звезд, застрявших в темной густой массе ночного неба. Оба путника решили обосноваться на поляне между двумя рощами, ближе к левой, чтобы недалеко ходить было за едой и дровами. Элендил, расстелив на земле свой плащ, спросил дракона:
—Что будем делать?
—В первую очередь мы должны разжечь костер, чтобы согреть тебя и приготовить тебе еду.
—Ну костер разжечь это не проблема,—гордо сказал Элендил, достав из кармана красный прозрачный камень, напоминавший алмаз.
—Что это?—спросил дракон с любопытством смотря на странный предмет.
—Купил на рынке у одного продавца,—со знанием дела сказал эльф.—Если его потереть, он вспыхнет и поможет нам зажечь костер. Нужен только сухой тростник. Ну и что-нибудь съестное, естественно.
—За еду отвечаю я,—сказал дракон, показав свои острые когти на правой лапе.—Пойду поохочусь. А ты сходи за дровами и разожги костер, а то замерзнешь—ночи нынче суровые.
—Хорошо,—сказал Элендил и, развернувшись, направился в сторону леса.
…Тусклый свет пламени костра освещал пустынную равнину на опушке леса. Где-то в высоких кустах дикой малины, росшей в изобилии в этих местах, слышался стрекот цикад, перераставший в незатейливую, спокойную мелодию. Элендил, накинув на себя плащ, поднес руки к согревающему пламени костра и довольно приподнял уголки потрескавшихся на морозе губ. Его очень волновал вопрос о том, сколько еще будет продолжаться этот кошмар, который ему удалось пережить несколько дней назад—неделю, месяц, год? Проиграют они или выиграют? Если выиграют, то сколько крови еще понадобится пролить? Озадаченный этими вопросами, он взял палку и начал ворошить угли в костре, чтобы немного отвлечься от ненужных мыслей, набивавших его голову. Он оглянулся по сторонам. Рядом не было никого, ни одной живой души не бродило в этих местах. Вздохнув от скуки, эльф подумал про себя: "Мне бы сейчас поспать… Эх! Кстати, а где дракоша? Что-то его долго нет! Видимо добычи нет. Уф, а есть то как хочется!"—с этими мыслями он невольно облизнулся.
Внезапно он услышал топот копыт, доносившийся слева от него, который приближался к нему всё ближе и ближе. Любопытный с рождения, Элендил ну никак не мог не посмотреть, что там было. Привстав с земли, он пригляделся: вдали можно было различать всадников на разного цвета лошадях, которые были одеты в разноцветную, пеструю одежду; на их головах были надеты меховые шапки, с которых свисали странные блестящие предметы. Больше Элендил ничего разглядеть не мог. Почуя неладное, он схватил клинки и стал ждать всадников.
"Похоже мне сегодня не суждено будет сытно поесть",—подумал Элендил и приготовился к схватке, вытащив из-за спины два острых клинка.
Через минуту двадцать пять всадников уже были рядом и кружили вокруг него, словно коршуны над беззащитным кроликом. Теперь нашему герою предоставилась возможность разглядеть их поближе: все были одеты в разноцветные кафтаны с меховыми воротниками и подолами, опоясанные ремнями с золотыми бляшками; их мешковатые шаровары были расписаны замысловатым узором, который был выполнен из золотого Ротмирского шелка, который было очень тяжело достать даже самому королю; меховые шапки были сшиты из дорогого Лориэльского беорна, который очень высоко ценился среди народов Единоземья; в руках у них были острые сабли, рукоятки которых были покрыты золотом и драгоценными камнями, ярко блестевшими от света яркого пламени костра.
Один из них, по-видимому предводитель банды, спешился и приказал остальным остановить лошадей.
—Так, так, так—кто это тут у нас?—с любопытством и превосходством задал себе риторический вопрос разбойник.—Один, да еще и с добром: глядите какой кафтан, доспехи! Прямо клад какой-то!—в этот момент остальные разбойники захохотали, обнажив свои клинки.
—Если при близитесь ко мне хотя-бы на шаг, я с вас шкуру спущу!—со страха воскликнул Элендил. Он сам не поверил собственной храбрости. В ответ последовал раскатистый хохот всех без исключения. За этими словами, вместо ожидаемых испуганных воплей, последовал еще больший хохот. Затем атаман разбойников, мастерски покрутив в руке саблю, сказал:
—Ты заставил нас хорошо посмеяться, скажу честно, длинноухий! За это мы тебя убьем быстро—просто голову отрубим!—за его словами опять последовал раскатистый хохот.—Все, хватит, надоела эта трепля—нам еще на рынок ехать! Кончайте с ним, ребята!
Спешившись, банда разбойников начала приближаться к Элендилу, злобно посмеиваясь и вертя сабли с ножами в руках. Храбрый эльф оказался в незавидном положении—всех бандитов ему было не перебить просто физически. В любой момент эта заснеженная равнина могла стать его последним пристанищем, а у разбойников эта ночь могла стать еще одной из сотен удачных.
"Ну что, братишка, порубим их напоследок?—шепотом спросил Элендил, обращаясь мысленно к самому себе.
Элендил, покрепче схватив свои клинки, приготовился быть покрошенным на мелкие кусочки. Круг все больше сужался с каждой секундой. И вот, наконец, когда атаман, занеся саблю над головой отважного эльфа, спросил: "Последнее слово?", его ушам послышался чей-то голос позади:
—Порубить хочешь, дровосек?
Атаман обернулся, и в ту же секунду чей-то кулак нанес удар ему прямо в челюсть. Удар был такой силы, что он слетел со своего коня и рухнул в снег, схватившись за голову и бешено водя глазами из стороны в сторону. К счастью окруженного это был знакомый когтистый кулак дракона, который вовремя подоспел на выручку к своему приятелю. Разбойники, явно удивленные появлению столь неожиданного гостя, на минуту опешили от такой дерзости, но тут же накинулись на дракона. Тот, в свою очередь, рвал в клочья каждого, кто посмел бы к нему приблизиться.
Вот, один безумный разбойник с двумя клинками в руках издает истошный вопль и

Поделиться: