Во дворе моего детства жила, да и до сих пор, кстати, живёт тётя Маша. Тётя Маша очень похожа на медведицу, а её дочка, Катька, на медвежонка. Такой же внушительный вид, ложная неторопливость, походка вразвалочку, чуть косолапя. Ни дать, ни взять – медведица-мама и медведица-дочка.

Тётя Маша «знаменита» своим зычным голосом, который, словно грозовые раскаты, накрывает уши невольного слушателя. Тётю Машу слышно везде: во дворе, за двором, в окрестностях посёлка Восточного и даже в квартире с новомодными стеклопакетами. Ей полагается изъясняться громко, чётко и с расстановкой. Ведь тётя Маша – педагог, учитель начальных классов.

В детстве я была уверена, что несчастные первоклашки писают в штаны, когда тётя Маша делает кому-то в классе замечание. Этими соображениями я делилась со своей мамой, чем изрядно её веселила.

Тётю Машу в нашем дворе так и звали – «мама-педагог», намекая на её нетрадиционные методы воспитания единственной дочери. Просто однажды Катя показала неприличный жест – а именно, оттопыренный средний палец – дворовой активистке, тёте Вере. Тётя Вера ходила с «химией» на голове и лучше всех знала, чьи дети плюют в парадном и как надо благоустраивать двор. И значение оттопыренного среднего пальца, видимо, тоже отлично знала, в отличие от Катьки, которая почерпнула этот полезный жест от старших дворовых пацанов. Тётя Вера назидательно воздела к небу свой палец, но не средний, а указательный, увенчанный массивным серебряным перстнем, и задумчиво произнесла:

- Видели? А мама – педагог, между прочим!

Так за тётей Машей и закрепилось «штатное» дворовое прозвище: «мама-педагог»

«Медвежонок» Катька росла очень шустрым и подвижным ребёнком, из-за чего получала постоянную «науку» от своей матери-«медведицы».

- Ка-а-атя! Ты чего-о-о опять гря-я-язная? – словно иерихонская труба вопрошала на весь двор тётя Маша.

Вопрос оставался риторическим, потому что чумазая Катька в грязной панамке и дырявых джинсовых шортах, боясь встречи с разъярённой матерью, поспешно пряталась под чей-нибудь балкон первого этажа.

- Ка-а-атя! Где-е-e моя хворостина? – разношенные тапки тёти Маши шаркали почти вровень с глазами Катьки, которая, скрючившись, сидела под чужим балконом тихо, словно мышка.

- Ка-а-атя! Иди-и сюда-а-а! Иди-и сюда-а-а, а то ху-уже будет! – надрывалась «медведица»-старшая.

Двор замирал в предвкушении «концерта». Старые перечницы-соседки переставали шептаться на лавках возле подъезда. Малышня застывала в песочнице, держа совочки с песком в воздухе. Дядя Саша, военный в отставке, бросал окурок с высоты третьего этажа, поспешно ретируясь со своего балкона в спасительную глубь квартиры. Помните детскую игру, «фишкой» которой был шуточный «приказ» водящего? Раз, два, три – морская фигура, на месте замри! В общем, происходящее во дворе мне почему-то очень эту игру напоминало.

Катька не находилась.

«Мама-педагог», взаправду подобрав с земли хворостину, тщетно оглядывала окрестности. Потом изрекала одно, неизменно громкое и веское слово:

- З-з-задолбало!

Слово это было исполнено какой-то вселенской тоски и безысходности. И очень чётко отображало смирение тёти Маши перед лицом неисправимого характера дочери.

Гораздо позже, став старше и опытнее в житейских вопросах, я поняла, что слово «задолбало» имеет почти философское значение. «Залдолбало» - вечно, как китайские знаки «Инь» и «Янь», как рисунок солнцеворота и значок пацифика. «Задолбало» - это русская мера усталости и одиночества.

И однажды, в таком вот настроении «задолбало» я зашла в родительский дом, закрыв на два часа раньше дом рабочий – то есть двери своего отдельного, но такого задолбавшего кабинета.

Признаться, на тот момент меня задолбало всё: дождь за окном, грязь под ногами, истеричное начальство и бестолковые подчинённые. Задолбало то, что приходится каждый день вставать в пять утра, чтобы успеть на работу. Задолбали мелкие ссоры с мужем. Финансовая дыра в кармане задолбала особенно и непримиримо.

И я пришла домой, в дом своего детства – ведь зализывать раны нам привычнее всего в крохотных, но таких родных родительских квартирках.

Ключ послушно провернулся в замке. Квартира встретила меня тишиной – мама была на работе, а в память об отце осталось лишь фото в чёрной рамке.

От нечего делать я села на корточки перед сервантом и открыла дверцы нижнего отделения. Когда-то давно это была моя «епархия» - тут хранились мои альбомы друзей, рисунки, сувенирчики, заколки, бусинки и прочие девчачьи радости. Ничего не изменилось – мама сохранила кусочек моего детства.

Я стала перебирать свои детские сокровища, как перебирают чётки тибетские монахи, пытаясь поймать полустёртые, почти прозрачные обрывки воспоминаний.

Настроение «задолбало» потихоньку бледнело.

В самом дальнем углу валялась какая-то картонная коробочка, криво обклеенная цветной бумагой. Моя рука сама потянулась к ней. Я долго рассматривала коробку, пытаясь припомнить, что же такое важное в ней хранилось, раз я так надёжно прятала её в серванте. Календарики? Блестящие обёртки от конфет? На коробке кривыми печатными буквами было написано: «Не открывать!» И почему-то была приписка: «До восИмнаЦцати лет!!!»

Мои «восИмнаЦцать» лет давно были отпразднованы, поэтому я открыла загадочную коробку. Внутри не оказалось ничего, кроме пожелтевшего от времени обрывка тетрадного листка в клеточку. Листок был исписан моим пляшущим детским почерком. Сверху значилось заглавие, старательно выведенное красным карандашом: «Тебе, настАящему взрослому человеку!».

Далее, под номерами, значились следующие советы-наставления:

1. НЕкогда не кричи и не злись!

2. Не обижай кошек, собак и других жЕвотных!

3. Не ругайся с друзьями.

4. Не плачь из-за денИг.

5. НЕкогда не становись таким, как все взрослые, а то не будИш Щасливым!

И тут я всё вспомнила.

Вспомнила, как в детстве наблюдала за взрослыми людьми и втайне жалела их. Мне казалось, что они редко бывают спокойны и счастливы. Им некогда играть со своими детьми, их раздражают домашние животные. Взрослые часто переживают и ссорятся из-за денег, обижают своих родных и друзей. Мне не хотелось становиться взрослой.

И тогда я придумала такую штуку – написать письмо самой себе. Письмо в будущее. Чтобы не забыть то, о чём я думала в детстве. А «восИмнаЦцать» лет казались мне тогда прямо-таки недостижимым возрастом. После достижения «восИмнаЦцати» лет люди, по моему тогдашнему мнению, становились совсем взрослыми и мудрыми, может, даже и старыми. И, конечно же, должны были всё понимать и поступать правильно.

И вот теперь я «настАящий взрослый человек».

И я так же, как многие другие «настАящие взрослые человеки» плачу из-за нехватки денег, ругаю начальство, соседей и правительство, кричу, злюсь и раздражаюсь по пустякам. Я напрочь забыла то, о чём думала в детстве. Я стала стандартной взрослой человеческой особью с кучей нерешённых проблем и нервным тиком в уголке левого глаза.

Моя хорошая знакомая, детский врач, часто любит повторять о том, какими мудрыми бывают дети:

- Вот смотришь на них, поражаешься: «Какой интеллект, какие суждения – и всё это заключено в тело ребёнка!». А вырастают – глупеют, куда только всё девается…

Да, оказывается, есть доля истины в этих словах.

Я перечитывала пожелтевшее письмо из моего детства много раз. Столько, что не заметила, как стрелки часов поменяли своё положение.

Тихонько скрипнула входная дверь – мама вернулась с работы.

- Здравствуй, доченька! Как хорошо, что ты зашла! Сейчас чай пить будем. А чем занимаешься? Сокровища свои перебираешь?

Я кивнула.

- Хочешь что-то забрать на память? – мамины глаза лучились заботой и пониманием.

Я вздохнула и улыбнулась:

- Да, пожалуй. Дело в том, что я нашла письмо самой себе. Думаю, мне надо будет почаще его перечитывать.

Отрывок из произведения:

"И тут я всё вспомнила.

Вспомнила, как в детстве наблюдала за взрослыми людьми и втайне жалела их. Мне казалось, что они редко бывают
спокойны и счастливы. Им некогда играть со своими детьми, их раздражают домашние животные. Взрослые
часто переживают и ссорятся из-за денег, обижают своих родных и друзей. Мне не хотелось становиться взрослой."

Поделиться: