Дождливый вечер понедельника. Жители унылого городка, принципиально необозначенного на картах Центральной Мистерии, уже успели разбрестись по домам. Таверна с перекошенной вывеской над входом «На посошок» сегодня была необычайно бедна на посетителей.
Хозяин таверны, ворчливый толстяк по прозвищу Хряк, уже который день нес убытки. Стоя за стойкой, он размышлял над тем, что пришла пора закрыть ко всем чертям свое заведение и податься на север, добывать мумиё.
За его спиной помощница Кира расписным полотенцем протирала кружки от пыли. Как всегда она болтала без умолку, нагоняя на Хряка дремоту. Все россказни Киры сводились к тому, как нелегко одинокой женщине растить двух дочерей.
Ее дочерям посчастливилось появиться на свет в один год, причем от разных отцов.
Белокурая Миа родилась в январе, а рыжая Лия в декабре, семнадцать зим назад. Сестрицы выросли одна красивее другой. (Одна стервознее другой).
Девицы работали на подхвате у матери. Обычно их помощь заключалась в мытье полов таверны, и реже в мытье посуды.
Сейчас они бездельничали. Сидели за столом в дальнем углу зала и перемывали кости всем потенциальным местным женихам.
В центре зала за большим круглым столом «пустили корни» три лесоруба. Изрядно напившись в кредит крепкого эля, они громко рассуждали о том, как поступить с раненой горгульей, которую им случайно удалось пленить сегодня утром в лесу. Их пьяный спор был вдоволь разбавлен хохотом и грубым мужицким словцом.
Никто не обратил внимания на незнакомца в промокшем черном плаще с капюшоном, который только что переступил порог таверны. Закрыв за собой дверь, незнакомец откинул за спину капюшон и не спеша зашагал к стойке.
Это был юнец не старше пятнадцати лет. Невысокий, худощавый. Загадочная улыбка на бледном прыщавом лице да курносый нос в веснушках.
Проходя по залу, он украдкой коснулся взглядом зеленых глаз каждого присутствующего в таверне. Положив на стойку слегка погнутую медную монету, паренек деловито произнес:
- Будьте добры, кружку эля!
Искоса взглянув на монету, хозяин таверны презрительно буркнул мальчугану в ответ:
- Шел бы ты отсюда, сынок. За грош я могу продать тебе лишь стакан дождевой воды! - В тот же миг Кира звонко засмеялась за спиной у Хряка.
- Что ж, тогда принесите стакан воды! – гордо парировал юноша. Не дожидаясь ответа, он удалился. Присел за столик напротив хихикающих девчонок.

Юношу звали Джонни. Он проделал большую работу, прежде чем достиг поставленной цели и теперь с гордостью возвращался домой. Джонни приобрел пузырек красных чернил у ведьмы из Коварных Восточных Лесов. Он дорого заплатил за него. (Месяц прислуживал безумной старухе, во всем ей потакая). Слишком дорого, чтобы напоследок быть обманутым ведьмой. Магическое действие чернил он собирался испробовать прямо здесь и сейчас.
Разгадать состав колдовской жидкости юнцу не представлялось возможным. Джонни знал лишь, что чернила были настояны на крови белого медведя, убитого в полнолуние и что среди множества ингредиентов в них присутствует его семя, аккуратно собранное ведьмой в тот день, когда он осмелился без приглашения вломиться в ее ветхую хибару.
Из внутреннего кармана плаща паренек достал чернильницу, смятое гусиное перо и чистый лист пергамента. Он мокнул перо в чернила и корявым почерком нацарапал на пергаменте четыре слова: Кружка эля и сдача.
Над сделанной им записью появилась алая дымка, словно какая-то часть чернил мгновенно испарилась, едва успев коснуться пергамента. Дымка стала поспешно подниматься вверх, к самому потолку, растворялась в спертом воздухе таверны. Спустя минуту, к Джонни подошла Кира. В руке она держала поднос с кружкой эля и россыпью золотых монет.
- Ваш эль и сдача, – произнесла она отстраненным голосом, поставив поднос на край стола.
- Надеюсь, этот эль свежий? – поинтересовался Джонни, шустро наполняя монетами свой захудалый кисет.
- Более свежего эля Вам не удастся найти во всей Центральной Мистерии, - отчеканила Кира все таким же отстраненным голосом.
- Что ж, попробуем, - Джонни поднес кружку к губам и сделал три жадных глотка. – Да, Вы правы! Этот эль просто великолепен! – в знак одобрения он на вытянутой руке направил кружку в сторону Хряка. Хозяин таверны, который только что лишился заработка последних двух недель, приложил ладонь к груди и почтительно поклонился пареньку. Забрав поднос, Кира удалилась походкой умиротворенного зомби.
«Вот черт! Не обманула-таки старуха, - радости Джонни не было предела. - Сейчас нужно будет написать еще что-нибудь толковое!»
Его взор пал на белокурую красавицу, сидевшую за соседним столом. Подвыпивший юнец отдал бы все за один лишь ее поцелуй. Как все-таки хорошо, что теперь отдавать ничего не надо! Допив эль, он следующей строкой нацарапал пером на пергаменте: Поцелуй белокурой незнакомки.
Над новой записью снова появилась алая дымка и тут же растворилась в воздухе, заставляя жертву безоговорочно исполнить желание юного авантюриста.
Внезапно Миа перестала трепаться с сестрой обо всех потенциальных женихах. Она повернулась к Джонни и изящным взмахом руки позвала его к себе. От радости он засиял и, забыв обо всем на свете, поспешил к белокурой красавице. Не успел он подойти к девушке, как она прижалась к нему трепещущим телом. Их губы тотчас слились воедино.
- Да что это с тобой происходит, черт подери? – воскликнула Лия, не понимая, как ее сестра могла запасть на этого прыщавого юнца. Но Миа уже не слышала ее. Тело белокурой красавицы млело. В ее глазах кружились огоньки страсти. Она желала Джонни всем телом и душой. – Ладно, не буду вам мешать, голубки! – вздохнула Лия, поспешно вставая из-за стола.
- Меня зовут Миа. А тебя? – спросила у Джонни околдованная девушка, когда их губы пресытились поцелуем.
- Джонни. Меня зовут Джонни, - прошептал он, все еще не веря своему счастью.
- Я принесла Вам эль, - внезапно Кира протянула юноше кружку.
- Я не просил! – ответил ей Джонни. Но его рука, вопреки словам, поступила иначе. Он схватил кружку и, иссушив ее несколькими большими глотками, вернул обратно Кире.
- Ты ведь не местный? – продолжила разговор Миа.
- Нет. Проездом здесь и переночевать негде.
- Если хочешь, можешь тайком остаться на ночь у меня, - предложила Миа.
- Ваш эль! – снова прервала их воркование Кира.
- Я не про… - только и успел вымолвить Джонни, как залпом осушил еще одну кружку эля. Перед глазами юнца все поплыло. Конечно же, он не видел как Лия, сидя за его столом, что-то старательно писала на пергаменте красными чернилами. Легко разгадав фокус юного авантюриста, рыжая бестия решила с ним тоже немного поиграть…

Джонни открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Он лежал в грязи в каком-то заброшенном хлеву и дрожал от холода. Голый. Его тело сплошь было покрыто синяками и ссадинами. Срам юноши прикрывал исписанный красными чернилами лист пергамента.
Он попытался подняться на ноги, но у него ничего не вышло. Джонни застонал, ощутив невыносимую боль в разбитых коленях. Он позвал на помощь, но никто не пришел его спасать. Заплакав от отчаянья, он взял в руки пергамент. Дрожащим голосом Джонни стал читать надписи на нем. Первые две строчки были написаны его рукой:

Кружка эля и сдача.
Поцелуй белокурой незнакомки.

Далее красивый женский почерк:

Кружка крепкого эля незнакомцу в плаще.
Кружка крепкого эля незнакомцу в плаще.
Кружка крепкого эля незнакомцу в плаще.
Кружка крепкого эля пьяному незнакомцу в плаще.
Кружка крепкого эля пьяному в хлам незнакомцу в плаще.

Ниже другой женский почерк (очевидно, писала Миа сразу после того, как пришла в себя от колдовских чар):

Голый Джонни танцует джигу на столе.
Джонни мочится в свои сапоги.
Джонни плюет в глаз лесорубу.
Избитый лесорубами Джонни перекатывается в грязи с боку на бок и ржет, как обезумевший мерин.

Еще ниже очень грубый почерк (очевидно, писали лесорубы):

Джонни отчаянно пытается проглотить топор.
Джонни норовит овладеть разъяренной горгульей….

Далее, вероятнее всего, были изложены пожелания Хряка, его помощницы Киры и еще нескольких десятков горожан, решивших таким образом разнообразить свой унылый досуг. Пергамент был полностью исписан с обеих сторон, и на безропотное выполнение всех пожеланий остроумных горожан Джонни понадобился не один злополучный день.
©2014



Отрывок из рассказа для читателей:

Дождливый вечер понедельника. Жители унылого городка, принципиально необозначенного на картах Центральной Мистерии, уже успели разбрестись по домам. Таверна с перекошенной вывеской над входом «На посошок» сегодня была необычайно бедна на посетителей.
Хозяин таверны, ворчливый толстяк по прозвищу Хряк, уже который день нес убытки. Стоя за стойкой, он размышлял над тем, что пришла пора закрыть ко всем чертям свое заведение и податься на север, добывать мумиё.
За его спиной помощница Кира расписным полотенцем протирала кружки от пыли. Как всегда она болтала без умолку, нагоняя на Хряка дремоту. Все россказни Киры сводились к тому, как нелегко одинокой женщине растить двух дочерей.
Ее дочерям посчастливилось появиться на свет в один год, причем от разных отцов.
Белокурая Миа родилась в январе, а рыжая Лия в декабре, семнадцать зим назад. Сестрицы выросли одна красивее другой. (Одна стервознее другой).
Девицы работали на подхвате у матери. Обычно их помощь заключалась в мытье полов таверны, и реже в мытье посуды.
Сейчас они бездельничали. Сидели за столом в дальнем углу зала и перемывали кости всем потенциальным местным женихам.
В центре зала за большим круглым столом «пустили корни» три лесоруба. Изрядно напившись в кредит крепкого эля, они громко рассуждали о том, как поступить с раненой горгульей, которую им случайно удалось пленить сегодня утром в лесу. Их пьяный спор был вдоволь разбавлен хохотом и грубым мужицким словцом.
Никто не обратил внимания на незнакомца в промокшем черном плаще с капюшоном, который только что переступил порог таверны. Закрыв за собой дверь, незнакомец откинул за спину капюшон и не спеша зашагал к стойке.
Это был юнец не старше пятнадцати лет. Невысокий, худощавый. Загадочная улыбка на бледном прыщавом лице да курносый нос в веснушках.
Проходя по залу, он украдкой коснулся взглядом зеленых глаз каждого присутствующего в таверне. Положив на стойку слегка погнутую медную монету, паренек деловито произнес:
- Будьте добры, кружку эля!
Искоса взглянув на монету, хозяин таверны презрительно буркнул мальчугану в ответ:
- Шел бы ты отсюда, сынок. За грош я могу продать тебе лишь стакан дождевой воды! - В тот же миг Кира звонко засмеялась за спиной у Хряка.
- Что ж, тогда принесите стакан воды! – гордо парировал юноша. Не дожидаясь ответа, он удалился. Присел за столик напротив хихикающих девчонок.

Юношу звали Джонни. Он проделал большую работу, прежде чем достиг поставленной цели и теперь с гордостью возвращался домой. Джонни приобрел пузырек красных чернил у ведьмы из Коварных Восточных Лесов. Он дорого заплатил за него. (Месяц прислуживал безумной старухе, во всем ей потакая). Слишком дорого, чтобы напоследок быть обманутым ведьмой. Магическое действие чернил он собирался испробовать прямо здесь и сейчас.
Разгадать состав колдовской жидкости юнцу не представлялось возможным. Джонни знал лишь, что чернила были настояны на крови белого медведя, убитого в полнолуние и что среди множества ингредиентов в них присутствует его семя, аккуратно собранное ведьмой в тот день, когда он осмелился без приглашения вломиться в ее ветхую хибару.
Из внутреннего кармана плаща паренек достал чернильницу, смятое гусиное перо и чистый лист пергамента. Он мокнул перо в чернила и корявым почерком нацарапал на пергаменте четыре слова: Кружка эля и сдача.
Над сделанной им записью появилась алая дымка, словно какая-то часть чернил мгновенно испарилась, едва успев коснуться пергамента. Дымка стала поспешно подниматься вверх, к самому потолку, растворялась в спертом воздухе таверны. Спустя минуту, к Джонни подошла Кира. В руке она держала поднос с кружкой эля и россыпью золотых монет.
- Ваш эль и сдача, – произнесла она отстраненным голосом, поставив поднос на край стола.
- Надеюсь, этот эль свежий? – поинтересовался Джонни, шустро наполняя монетами свой захудалый кисет.
- Более свежего эля Вам не удастся найти во всей Центральной Мистерии, - отчеканила Кира все таким же отстраненным голосом.
- Что ж, попробуем, - Джонни поднес кружку к губам и сделал три жадных глотка. – Да, Вы правы! Этот эль просто великолепен! – в знак одобрения он на вытянутой руке направил кружку в сторону Хряка. Хозяин таверны, который только что лишился заработка последних двух недель, приложил ладонь к груди и почтительно поклонился пареньку. Забрав поднос, Кира удалилась походкой умиротворенного зомби.
«Вот черт! Не обманула-таки старуха, - радости Джонни не было предела. - Сейчас нужно будет написать еще что-нибудь толковое!»
Его взор пал на белокурую красавицу, сидевшую за соседним столом. Подвыпивший юнец отдал бы все за один лишь ее поцелуй. Как все-таки хорошо, что теперь отдавать ничего не надо! Допив эль, он следующей строкой нацарапал пером на пергаменте: Поцелуй белокурой незнакомки.

Поделиться: