2007
Глава 1.

Карька выкатила глаза и раздула ноздри, но спросила более-менее ровным голосом:
- Как это – не заплатите?
Толстый черноусый мужчина подчеркнуто категорично ответил:
- Нэ за что платыть. Слышком мэдлэнный работа.
Карька удивилась. В течение всей ночной смены в хлебопекарне ей не сделали ни одного замечания. Ей стало страшно. Она слишком устала для того, чтобы сегодня подработать где-то еще, безнадежно испачкала вполне крепкие туфли-шотландки, и вместо денег принесет матери буханку хлеба и батон?
- А ведь это грех большой, Бог вам за него воздаст! – неожиданно для себя самой выпалила Карька. Она не рассчитывала на воздействие слов, просто хотела хоть как-то отплатить за свою обиду.
Кавказец мгновение смотрел на Карьку, округлив глаза подобно ей, потом достал из кейса пухлое вычурное портмоне, вытянул из него сторублевую бумажку и бросил перед Карькой на обшарпанный стол, разделявший их. Карька схватила деньги и бросилась вверх по ступенькам, на свежий воздух и солнечный свет позднего воскресного утра. Сумка с хлебом болталась у нее через плечо, мешая дышать.
Оказавшись на улице, Карька глубоко вздохнула и украдкой трижды перекрестилась. Хоть сколько-то получила, слава Богу!... Она считала себя верующей, носила на шее под рубашкой православный крестик, но в церковь ходить не любила, может, потому, что неоднократно видела, как служительницы грубо обращаются с прихожанами, толкают их, ругают… Спрятав деньги во внутренний карман косухи, Карька застегнула молнию на нем, приколола замочек молнии к подкладке английской булавкой, застегнула косуху и побежала к автобусной остановке.
Автобуса, видимо, долго не было, и на остановке собралась толпа. Карька отбежала в сторонку, вздохнула и повертела головой, ища глазами что-либо, могущее отвлечь от проблем и поднять настроение, отвлечь ненадолго, после чего следовало обязательно сосредоточиться на обдумывании способов дальнейшего зарабатывания денег…
Подошедший автобус помешал рассмотреть подробно трехъярусные облака: ажурные, бледные до прозрачности перья, на их фоне – пуховая, сливочного цвета пряжа, на ее фоне – темно-сизый комок ваты… Люди ринулись к дверям. Карька состроила кислую мину и осталась стоять в сторонке. Под настроение она могла весело ломиться в переполненный транспорт вместе со всеми, но сейчас толкаться почему-то не хотелось. Автобус успешно поглотил толпу, поаплодировал сам себе дверями и резво покатился под гору. Карька в одиночестве смотрела ему вслед.
Автобус взобрался на следующий холм, замер возле остановки, и в него полезли крепкие молодые люди, на ходу доставая что-то мелкое из-за пазухи. Карька вздрогнула, ей почудилось было, что это оружие, но на самом деле молодые люди были просто контролерами и доставали удостоверения. Хорошо, что она не села в этот автобус.
Следующий автобус пришел почти сразу вслед за первым, Карька запрыгнула в салон, пробралась к окну и, отвернувшись от всех, принялась усердно молиться, беззвучно шевеля губами. Она склонна была верить, что некто свыше руководит всем и всеми, поскольку часто замечала странное стечение обстоятельств, способствующее или непреодолимо мешающее свершению какого-либо события. Молитвы ей помогали с детства, она в конце концов обретала желаемое, но относилось это только к мелочам, отнюдь не к чему-либо по-настоящему значимому. До недавнего времени молиться она не умела, составляла текст своими словами и нередко начинала его так: «Господи, если ты есть…»
Примерно год назад к ней на улице подошла женщина в платочке и мешковатой длинной одежде. Женщина дала Карьке какую-то религиозную православную газету, Карька газету из любопытства пролистала, обнаружила там текст чудотворной молитвы к Богородице, принесенной людям преподобным Серафимом Саровским, и решила поставить эксперимент, рассудив, что хуже не будет.
Ежедневно повторяя молитву чуть не каждые пять минут, Карька заучила ее наизусть. И вскоре заметила, что ей стало везти и на хороших людей, и на благоприятные обстоятельства. Но от главного злосчастья пока что чудо ее не избавило, и она уже не знала, что делать…
Ехать домой не хотелось.
Если передвигаться по Москве только наземным транспортом, не спускаясь в метро, то можно ухитряться не платить за проезд. Карька так и поступала. И потому у нее было достаточно времени и для того, чтобы подумать, и для того, чтобы как следует начать нервничать.

--- --- --- --- ---

Когда Карька подошла к дому, у нее в солнечном сплетении словно образовался большой гитарный колок, натягивающий нервы, как струны, все туже и туже. Чуть тронь – и тут же лопнут. Это ощущение изматывало, высасывало все силы, но за последние три года она к нему привыкла, поскольку оно стало почти постоянным. Говорят, мой дом – моя крепость. Тьфу… Крепостей не бывает, всюду ты – как голый младенец на ледяном ветру среди стада клыкастых ежей-мутантов…
Шагая все медленней и медленней, она вошла в подъезд, добрела до двери квартиры на первом этаже пятиэтажной «хрущобы» и несколько раз нажала на кнопку звонка в условленном ритме. Дверь быстро открыли – Чак как раз выходил из ванной и оказался в прихожей. Карьке в нос ударил смешанный запах убойного дезодоранта, табака и пота.
Ухмыльнувшись, отчего усики над пухлой верхней губой зашевелились, как две пиявочки, Чак загородил Карьке дорогу и подмигнул. Карька попятилась и зыркнула на него исподлобья. Слышно было, как в большой комнате мать кричит в телефонную трубку:
- Да знаю я!.. Алло, ты меня слушаешь?.. Знаю, что в детский дом – поздно! Алло! А куда?..
- Натик, твоя дылда пришарчала, - громко и очень ласково сказал Чак, обернувшись к комнате.
Наталья что-то буркнула, швырнула трубку на рычаг и выскочила в прихожую, с грохотом уронив по дороге стул.
- Деньги принесла? Давай!
Карька поспешно достала деньги и отдала матери.
- И это – за три дня? Почему так мало? Не умеешь нормально зарабатывать – иди трахайся за деньги!
И Наталья заливисто захохотала.
Вообще ни с кем никогда не буду трахаться, ни за деньги, ни без денег, подумала Карька. А вслух хмуро сообщила:
- Меня уволили. Ничего страшного, сегодня найду другую работу. – поспешно добавила она, на всякий случай попятившись.
- У-у-у, дубина стоеросовая, одно разорение от тебя! Ты мне еще должна за проживание остаешься, слышишь? Если бы не ты, я бы квартиранта на кухню пустила, так что давай приноси деньги, мне за квартиру платить надо!
Наталья замахнулась на дочь, Карька увернулась и сверкнула глазами.
- Звереныш! И когда я от тебя избавлюсь?
- Чтоб тебя черт взял! – ухмыляясь, поддержал жену Чак.
Все трое были высокого роста, но тощая Карька выглядела наиболее элегантной и наименее физически сильной. У Натальи были массивные ноги и бедра при довольно узких плечах, отчего она фигурой напоминала динозавра, а у Чака здорово расплылись когда-то неплохо накачанные мышцы из-за активного поедания пельменей, макарон и пирогов…

--- --- --- --- ---

Разборки явно были закончены, и Карька прошмыгнула на кухню. Наталья попыталась было подойти к зеркалу в ванной, ей надо было собираться на работу, но Чак ее перехватил.
Из ванной раздался протяжный, с присвистом чмок, потом два сплетенных тела с шумом упали прямо на стоящую в прихожей обувь и принялись перекатываться туда-сюда, сопя, кряхтя, охая, повизгивая и выдавая целые свистящие рулады, сопровождающие поцелуи взасос.
Передернувшись от отвращения, Карька как только могла бесшумно полезла в холодильник. Ей надо было утащить немного молока для кошки, которая уже терлась о ее ноги, тихо урча. У кошки было шестеро котят, а запас сухого корма уже заканчивался.
Но Наталья все же услышала.
- Чево ты там шаришь? – зычный вопль на всю квартиру заставил Карьау вздрогнуть.
- Кассету ищу, «Мановар», - неохотно отозвалась Карька. Врать она не любила, но иногда считала необходимым.
Вдруг столь же зычно заржал Чак.
- Твои кассеты – у меня вместе с магнитофоном, все равно валяются без дела, пока ты весь день где-то шляешься!
Струны почти не натянулись, кассеты – фигня, зато под этот шум Карьке повезло вынуть из холодильника две сосиски, одну она запихнула себе в рот, вторую быстро скормила кошке. Потом вытащила из-под своего топчана картонную коробку с ветошью, торопливо перегладила котят, подсыпала корму и подлила воды попугайчику, чья клетка стояла на полке у нее над головой, проверила корм, воду и подстилку у белой крысы в соседней клетке и прислушалась к тому, что происходило вне кухни.
Мать и ее сожитель все еще были крайне заняты, поэтому Карька задвинула на всякий случай коробку с котятами под топчан и прилегла. Топчан был ей короток, и длинные Карькины ноги свисали, но она не замечала неудобства. Струны немного отпустило, совсем немного, а полностью они и не расслаблялись в последние три года. Кошка свернулась клубочком у нее на животе. Карька начала проваливаться в сон…
Разбудил ее крик:
- Ее нет и не будет, больше сюда не звоните!
Дернувшись, как от удара, Карька чуть не свалилась с топчана.

--- --- --- --- ---

Охи и ахи в прихожей прекратились, и кто-то из двоих, поднявшись, прошагал в комнату, а кто-то направился в кухню. Карька схватила кошку, сунула ее в коробку к котятам, а коробку затолкнула ногой поглубже под топчан. В кухню вошел Чак и направился к плите. Он взял чайник, открыл крышку, проверил пальцем налчие накипи внутри, налил воды, включил газ и с грохотом водрузил чайник на конфорку, после чего настежь распахнул форточку. Затем он полез в холодильник, достал сырую морковку, помыл, почистил, порезал, сунул в соковыжималку и тут же выпил нацедившуюся мутно-оранжевую жидкость, капнув туда пару капель подсолнечного масла.
Чайник вскипел и неистово засвистел. Чак плюхнул на стол чашку с блюдцем, почесал бритый наголо сверкающий череп и налл в чашку кипяток так небрежно, что плеснул исходящей паром водой на Карькино колено. Как всегда. Карька вскрикнула больше от неожиданности и ярости, чем от боли, к боли она давно уже привыкла. Чака это развеселило, он захихикал. Поправив висящую у него на шее купленную Натальей мобилу, он запустил огрызком яблока в клетку со спящей крысой. Крыса подскочила и заметалась, разбрасывая подстилку, Чак еще громче захихикал.
В кухню пришла Наталья, подмигнула Чаку и поманила его в комнату, Чак ухмыльнулся и немедленно трусцой побежал за ней, не допив чай. Рубашка и брюки на нем тяжело колыхались, он напоминал борца сумо на пенсии, по мнению Карьки.
В комнате тяжко заскрипела кровать, пыхтенье вполне могло бы принадлежать паровозу начала двадцатого века. Карька попыталась подремать еще немного.
-Ты на работу не опоздаешь? - пробубнил Чак.
-Обойдутся… Ну? Как я умею? Сладко?
-М-м-м… Ах! Уф-ф!.. А вот такого тебе точно никто не показывал, ну-ка…
-О-о-о! Я умираю! Супер!.. Но на работу все-таки надо, а то без денег останемся.
Наталья работала в смену на выкладке товара в крупном универсаме, умела подружиться с сослуживцами и ее не выдавали начальству, когда она опаздывала, а происходило такое частенько…

--- --- --- --- ---

Карька проснулась, когда ее за шиворот рывком сдернули с топчана. Мать сунула ей в руки ее сумку и потащила Карьку к двери.
-Шагай-шагай, я – на работу, а ты – искать работу.
Наталья не хотела оставлять дочь наедине с Чаком, и в этом Карька была с ней солидарна на все сто.
У двери их догнал Чак, плотоядно ухмыльнувшись, отпихнул Карьку, так что она больно ударилась локтем о стену, и облапил Наталью.
-Так просто я тебя не отпущу, моя сладкая, - проворковал он, задирая на Наталье юбку.
Наталья не носила под юбкой трусы даже в холодную погоду, так что довольный Чак легко добрался до своей цели.
Отвернувшись от них, Карька проверила покамест свою сумку. Стропа на боку немного отпоролась от полотна, надо будет приштопать. Мать, разумеется, порылась у нее в сумке – из кармашка испарилась мелочь, пропала пудра фирмы «Avon» - недавний подарок Регги Кинг, исчез дорогой карандаш, найденный на днях Карькой в автобусе, это уже скорей всего Чак постарался. Больше вроде ничто не пропало, дешевая Карькина косметика и прочие мелочи никого не заинтересовали.
Радостное лихорадочное сопение наконец прекратилось, Карька едва успела застегнуть свою сумку, как ее схватили за локоть и выдернули за дверь.
-Учись у матери, как надо обращаться с мужиком – пригодится, - ухмыльнулся вслед Чак, захлопывая пухло обитую кожей тяжелую створку.
Мать самодовольно заулыбалась.
Мне это не понадобится, подумала Карька.
Когда вышли из подъезда, мать почти бегом направилась к универсаму, а Карька приостановилась, раздумывая. Надо было выбрать, к кому пойти, у кого можно немного поспать и позвонить по объявлениям. У Карьки были с собой несколько газет с вакансиями и ворошок отрывных талончиков с телефонами от объявлений, какие расклеивают по всем фонарным столбам. Надежды на те и другие было мало, Карька уже не раз сталкивалась с «гербалайфами», «визионами» и «таймшерами».
Яркий солнечный свет резал, как ножом, невыспавшиеся глаза и вызывал досаду своим радостным сиянием. Карька поморщилась, потерла живот в районе солнечного сплетения и, бормоча чудотворную молитву от Серафима Саровского, неуверенно побрела прочь от дома. К каноническому тексту у нее постоянно добавлялась одна и та же просьба. Карька немного забылась и забубнила вслух, громче, чем следовало.
-Господи, если ты есть, пошли мне банду байкеров во избавление от мамочки и ее прихлебателя! Пошли мне банду байкеров с ревущими голосами на ревущих мотоциклах, с татуировками на бугристых мышцах в сто раз круче, чем у Чака, в черной коже с ног до головы, с цепями, кастетами и ножами! Господи, пошли мне банду байкеров, которые отобьют меня у матери и Чака, увезут с собой и будут заботиться обо мне! Пошли мне банду байкеров, я буду любить их, как сестра, я буду на них стирать, готовить, чистить мотоциклы! Господи, пошли мне банду байкеров, спаси меня!!!..
У власть предержащих управу на мать искать бесполезно, Карька в этом давно убедилась. Ни милиция, ни префектура, ни любые другие учреждения в семейные дела не вмешиваются. Ей оставалось только молиться…
Какая-то женщина с авоськами в руках в испуге шарахнулась прочь от Карьки, пробормотав недоуменно:
-О Господи, вот это молитва!



Глава 2.

-Я же в ноябре родилась, счастливая, значит, по идее!
Идея эта содержалась в гороскопе в девчачьем журнале. Карька ворчала себе под нос, пытаясь заглушить собственные дурные предчувствия. Ни одного из знакомых, живущих поблизости, не оказалось дома. Карьке зверски хотелось спать, есть или, в крайнем случае, кого-нибудь побить.
Прохожие обходили ее стороной. Карька заметила это и немного развеселилась. Высокий рост плюс суровая физиономия – иногда это неплохо. По-журавлиному вышагивая взад-вперед на троллейбусной остановке, она мысленно прикидывала, к кому еще можно заглянуть. Подумала-подумала и пошла к метро. Попасть к Регги и Рису можно было только на метро. Если проскочить у кого-нибудь за спиной… На ходу Карька бормотала молитву, не забывая поглядывать по сторонам. От осторожного дыхания холодного ветра жухлые листья порхали по бульвару в балетном танце.
В паре десятков метров от остановки на стылом диванчике с гнутой спинкой не по погоде легко одетая соседка тетя Таня, крупная яркая женщина, недавно вернувшаяся из мест не столь отдаленных, нежно гладила по плечам плюгавого дядечку в изрядном подпитии.
Стиснув зубы в отвращении, Карька отвернулась, потом взглянула снова и поняла, что тетя Таня не ласкает, а обыскивает пьяницу. Она подмигнула Карьке, поманила ее к себе и сунула в руки сотенную бумажку.
-Слушай, на тебе лица нет! Хочешь, я твою мамашу грохну? Я ж вижу, как она тебе жизни не дает! Сразу легче дышать будет! Хочешь? Мне за это ничего не сделают, у меня справка из дурки.
-Нет, теть Тань, не хочу, грех это, и результаты все равно на пользу не пойдут, боком выйдут, - спокойно ответила Карька.
-Ну ладно, дело твое. Может, ты и права… Бывай.
-До свидания, - легко выдохнула Карька и вернулась на остановку.

--- --- --- --- ---

Транспорта все не было, и Карька пошла к метро пешком. Оно и к лучшему, решила она, ездить зайцем – тратить нервы, которые лишними не бывают. Возле перекрестка она восторженно округлила глаза – на красный свет притормозила группа ребят на мотоциклах, человек пять. Не совсем такие, о которых молилась Карька, слишком молоденькие, щуплые, но ничего, сойдут. В конце концов, ждать милостей от Бога и ничего не предпринимать самой – как-то глупо выходит.
-Эй, привет! – завопила Карька, пытаясь перекричать рев мотоциклов.
Ближайший к ней парень сделал вид, что не слышит.
-Привет, говорю! – не унималась Карька.
-Привет,- байкер умудрился буркнуть вполголоса, тем не менее его было слышно. – Чего тебе надо?
-Можно мне с вами?
-Нельзя! – отрезал он. – У нас своя компания.
-Ну и что? Вот еще и я буду в вашей компании!
-Чего ты лезешь-то?! – взвилась девчонка, сидевшая за спиной у передового мотоциклиста. – На хрен ты нам сдалась? Вали отсюда!
-Да что здесь такого?! Я вам не помешаю, наоборот, полезной буду! – возмутилась Карька. – Я много чего умею!
-Вали, я сказала!!! – завизжала девчонка. – А то патлы выдеру и в п… запихаю!!!
У Карьки засверкали глаза от радости. Она приготовилась драться, выбрала точки на теле байкерской скандалистки, куда пнет тяжелым ботинком или врежет кулаком. Карька ждала драки уверенно, потому что байкерша была меньше ростом почти на голову, с рыхловатыми лицом и фигурой.
Байкер ухватил свою девчонку двумя пальцами за рукав косухи.
-Китти, уймись. Нам некогда. А ты в самом деле вали по своим делам.
Он дал знак всей группе, и они умчались. Карька вздохнула. И побить-то никого не дали. Она пошла дальше. Двоих дерущихся возле иномарки рослых мужчин осторожно обошла стороной – тут она никого не побьет, скорее, ее побьют, если не убьют…
Спускаясь в метро, она собралась достать деньги, но вовремя приметила трех девчонок лет по тринадцать-четырнадцать, глядевших на нее выжидательно и напряженно. Карька вынула руку из-за пазухи пустой. Одна из девчонок подошла к ней.
-Теть, дай десять рублей, нам на метро не хватает.
-Не дам! – с вызовом сказала Карька. – Мне самой денег не хватает.
По ее мнению, эти девчонки оделись шикарно. На самом деле на них были вещи с оптового рынка: блестящий дешевый кожзаменитель, трескающийся через месяц, хилые кружевца, расползающиеся от одной зацепки, много яркой фурнитуры, линяющей от малейшей сырости, и толстый слой аляповатой грошовой косметики.
Вызов был принят. Девчонка молча вцепилась в Карьку, пытаясь сорвать с нее сумку, но сумка на парашютной стропе вместо ремня была надета не на плечо, а через плечо, и держалась крепко, а замочек Карька переделала сама и новый пришила на совесть. Две другие девчонки тут же присоединились к возне в углу перехода. Мимо текла густая толпа пассажиров, никто не обращал на эту сцену особого внимания, разве что изредка поворачивали головы, чтобы тут же отвернуться.
Тощие руки нагло лезли Карьке за пазуху, но карман был застегнут на молнию, а молния – на булавку. Костлявый кулачок метил в глаз, цепкие пальцы ухватили Карькины волосы. Она наступила ботинком сразу на несколько ног, шваркнула ногтями по лицу, пихнула локтем, хлестнула ладонью, девчонки отшатнулись с визгом, и, получив дистанцию для замаха, Карька с удовольствием врезала кому-то в глаз, а потом, примерившись, сорвала у одной с воротника радужную брошку, у другой – крупную заколку с волос, у третьей попыталась отнять сумочку, но в сумочку вцепились мертвой хваткой.
-Помогите, грабят! Мужчина, заступитесь, она на нас напала!
Солидный мужчина в кожаном пальто весело хмыкнул.
-Напала? Сразу на трех? Ладно, девочки, некогда мне с вами шутить, играйте сами!
Девчонки смотрели на Карьку, как волчата на волкодава, беспомощно и ненавидяще.
-Отдай! А то в метро не пустим!
-Не отдам! Моя добыча! Нефиг нападать было!
Карька приготовилась драться со всей накопившейся яростью, выместить на этих подвернувшихся под руку малолетках все, за что не могла отплатить тем, кто причинил ей настоящее зло.
Девчонки поняли.
-Мы тебе это еще припомним, мы тебя найдем!
-Вот это да! – деланно удивилась Карька, подергивая опущенными руками. – Сами нападают, да потом еще сами и обижаются!
-Мы тебя запомнили…, - оглянулась одна из них, когда они быстро уходили…

--- --- --- --- ---

В метро ничего особенного не произошло, если не считать того, что Карька с отвращением выбросила в урну заколку и брошку, наступила кому-то на ногу и выругалась матом в ответ на замечание… Она прикинула сумму, оставшуюся от поездки, отложила на дорогу обратно, на корм для кошки, и купила мулине, вспомнив, что Рис обещал заплести ей африканские косички…
Массивный мрачный дом с башенкой наверху в стиле «сталинского ампира» походил на средневековый замок. Лифт в подъезде дребезжал и колыхался так, что казалось, будто его поднимают на тросе, вручную натужно вращая большую лебедку. Карьку восхищал вид с восьмого этажа, которому запыленное окно лестничной площадки добавляло туманной таинственности – уныло однообразная, но зато замечательно огромная производственная территория постепенно терялась в белесой дымке на горизонте и напоминала пейзаж из какого-нибудь фантастического боевика.
Ощущая, как натяжение внутренних струн заметно ослабевает, что за последние три года случалось нечасто, Карька облегченно вздохнула, подошла к двери крайней квартиры, нащупала незаметный в полумраке коридора шнурок, о котором знали только свои, и дернула. Внутри квартиры раздался резкий звон. Там возле двери висела на кованом металлическом завитке настоящая корабельная рында, служившая вместо электрического звонка, который давно не работал. Шнурок от языка рынды тянулся сквозь отверстие в двери и свисал снаружи, но озорных детей на этом этаже не было, и почем зря веревочку своеобразного звонка никто не дергал.
Дверь открыл Рис – длинные вьющиеся волосы, как грозовая туча; на плечах сияет алая шелковая накидка в средневековом стиле, наброшенная поверх черной рубашки, брюки со «стрелочками», казаки, начищенные до зеркального блеска. Судя по виду, он только что вернулся с собственного концерта. Ярко светили его зеленые глаза, которые какая-то из фанаток сравнила с весенней листвой, пронизанной солнечным светом.
Карька заметила жесткий гитарный кейс, стоящий у двери, поняла, что ее догадка о сегодняшнем концерте верна, и… обиделась. Почему ее не пригласили?
-Тебя очень сложно застать по телефону. Завела бы ты себе мобильник, что ли, - сказал Рис, приложил палец к губам и кивком головы пригласил Карьку на кухню. Из-за плотно прикрытой двери ближайшей комнаты доносились странные сдавленные звуки вперемешку с роскошными оперными ферматами: Регги давала урок вокала очередному своему ученику.
Рис и Карька прошли на кухню. Карька плюхнулась на стул, стоящий посередине, и бросила сумку на пол возле себя, Рис сел у окна, закутался в спальный мешок, как в плащ, и закашлялся.
-Я мулине принесла, - весело сообщила Карька. – Ты что такой красный? Очередные фанатки приставали, с хулиганьем подрался или вина выпил?
-Температура. Еле-еле концерт отыграл, потом еще уроки давал, поэтому едва себя чувствую, вообще никакой.
Рис и Регги, супруги-музыканты, считали Карьку своей подругой и позволяли ей обращаться к ним на «ты», несмотря на разницу в возрасте: Карьке было семнадцать, а Рису и Регги – за тридцать.
-Что, мать снова достает?
-Вообще невозможно, - пожаловалась Карька. – Говорит, что имеет право на личную жизнь, говорит, что вовсе не хотела меня рожать. Может, съехать от нее куда-нибудь?
-Не стоит. Ты же учиться хотела. Живи пока у матери, плати ей за кухню, выучись, потом съедешь. Платить за съемную хату, работать и учиться будет сложнее.
-Чак на меня кипяток все время проливает, мать вещи отнимает и выкидывает.
-Что касается кипятка – попробуй и ты на него пролить что-нибудь будто случайно.
-Тогда он меня вообще убьет.
-А ты не бойся. Если он тебя убьет, его посадят. Вряд ли он захочет сесть от такой жизни, как сыр в масле. А вещи можешь держать у кого-нибудь, вон хоть у нас. К примеру, Виня у нас даже рукописи свои держит, чтобы муж не сжег.
В углу огромной кухни, оказывается, молча и неподвижно сидела женщина неопределенного возраста, растрепанная и странно одетая. Баба-Яга какая-то, подумала Карька, глаза ввалившиеся и одновременно вытаращенные, щеки впалые, губы в ниточку, жилы на шее натянуты, бр-р. Женщина улыбнулась и кивнула Карьке, продемонстрировав отсутствие переднего зуба.
Виня… Гм… А полностью как это будет, интересно? Большинство друзей и знакомых Риса и Регги, подобно им самим, пользовались в обычной жизни экстравагантными псевдонимами вместо паспортных имен и ходили в сценических нарядах.
-До кучи я еще и работы лишилась.
-Нет ничего проще. Две штуки в неделю за две ночи работы тебя устроят? Сходи в редакцию рекламного журнала, Регги как раз с этой подработки уволилась, потому что их расписание нашим концертам мешает.
Карька радостно подпрыгнула, стул жалобно скрипнул. Две штуки в неделю! И для матери хватит, и себе на еду и дорогу, и на кошку с крысой и попугайчиком, и на краски, чтобы в вуз подготовиться! И только две ночи работы, времени хватит на все, что захочется! Класс, кайф, супер, мя-а-ау!
-Вот тебе адрес, - Рис быстро написал несколько слов на листке, вырвав его из блокнота. – Завтра же и сходи. Косички не могу заплести, извини, болею. Кое-что по рисунку завтра покажу, если ночевать у нас останешься. Правда, гостей сейчас много, но три стула, думаю, составим.
-Ты же обещал мне косички! – возмутилась Карька.
-Да, раз обещал ребенку, значит, уж как-нибудь сделай! – распорядилась неожиданно появившаяся на кухне Регги.
-Покажи мне – как, и я сделаю, - вдруг подала голос Виня.
-Вообще-то, конечно, он сам обещал, - с сомнением проговорила Регги. – А как еще ты сделаешь, неизвестно.
Виня недоуменно на нее посмотрела.
-Я хорошо сделаю, - мрачно пообещала она. – Я умею плести.
-Африканские косички?
-Вообще плести. Нельзя же требовать от больного…
-А это – дело чести. Он обещал. Тогда не надо обещать.
-Да, я обещал, поэтому буду делать, - подтвердил Рис.
Регги ушла обратно в комнату к своей ученице, взяв с собой чашку с теплой водой. Карька посмотрела ей вслед. Жаль, что нельзя прямо сейчас полюбоваться настенной росписью в комнате, сделанной Рисом и изображающей какой-то древний город. Карька очень любила неторопливо и подробно разглядывать ее, а также рисунки Риса в папке, там было чему ей поучиться.
-Ты на ногах не стоишь, говорю, покажи мне, и я сделаю! – требовала Виня.
Некоторое время Рис молчал, но потом уступил…

--- --- --- --- ---

На забавном и красивом столике – расписанном под хохлому, с треугольной столешницей и на колесиках – разложили нитки, усадили Карьку на стул посреди кухни прямо под люстрой, Рис заплел пару косичек, после чего это дело продолжила Виня, а он принес из комнаты папку с Карькиными рисунками, придвинул поближе свой стул с высокой спинкой и принялся объяснять, что и как в них нужно поправить.
-Не верти головой, - беззлобно ворчала на Карьку Виня. Заплетала она хорошо, не дергала волосы. Интересно, от какого же имени такое уменьшительное, снова подумала Карька, но тут же забыла о своем вопросе – объяснения Риса были важнее.
Пришла Регги, закончив давать урок, принесла огромный разноцветный ворох одеял для Вини и Карьки и принялась гнать всех спать. Не то, чтобы было уже очень поздно, просто Рис устал и нездоров, а послезавтра – концерт, заявила она.
Рис позвонил Карькиной матери и сообщил, где находится ее дочь. Когда-то он вместе с Натальей учился в художественном училище, и оба были отчислены, он – из-за концертной деятельности, она – из-за неуспеваемости по причине чрезмерного увлечения молодыми людьми.
-Наталья, не ори на меня, это тебе не поможет… Сначала выпихиваешь из дома, потом обвиняешь, что кто-то ее отнимает… Успокойся, придет она домой и денег принесет, уже новую работу нашла… Твоя она, твоя, успокойся, вам же там свободнее, если она у друзей ночует…
Молчаливая Виня терпеливо заплетала косички, Карька скашивала глаза, пытаясь разглядеть уже готовые, свисающие ей на лоб.
-Все, я тебя отмазал, дыши спокойно, - с улыбкой сказал Рис, положив телефонную трубку на рычаг, и ушел. Карька и Виня остались одни на огромной кухне в доме сталинской постройки. С беленой стены над плитой им улыбалось большое солнце в виде лучистой кошачьей морды – тоже рисунок Риса Берга.
Карька и Виня принялись болтать. Виня оказалась вовсе не мрачной, а очень даже разговорчивой и смешливой, и выглядела она при этом намного моложе и симпатичнее, чем вначале показалось Карьке. Карька похвасталась своим особым макияжем, скопированным с какого-то фантастического фильма, Виня обещала ее пофотографировать, но обеим было некуда перезванивать друг другу. Карькины «струны» расслабились почти полностью.
Из комнаты в ванную и туалет время от времени шествовали разные личности весьма экзотического вида: крупно сложенная женщина лет тридцати в сильно декольтированной блузке, джинсах, вышитых унтах и с медвежьим когтем на шее; длинноволосый, очень сутулый молодой человек в очках, одетый в черное с головы до ног; мужчина в потертых кожаных штанах с бахромой и клетчатым пледом через голое бугристое плечо; молоденькая девушка в макси с лицом, напоминающим древние росписи восточные и европейские одновременно…
Карька и Виня провожали все эти личности одинаково блестящими от любопытства глазами, а каждая из этих личностей в свою очередь оглядывалась и весело усмехалась при виде парикмахерской, устроенной посреди огромной обшарпанной кухни.
Потом Карька и Виня улеглись спать, так и не доделав прическу, потому что Виня устала.
Но помолиться о банде рокеров Карька не забыла…


Глава 3.

Исходя из жизненных наблюдений, своих и не только, Карька приобрела твердое убеждение, что все в мире делается только для друзей или приятелей, по знакомству. В редакции журнала Регги отлично помнили и Карьку приняли с распростертыми объятиями. Обязанности состояли в срочной сортировке очередного выпуска – раскладывании страниц по порядку и по экземплярам, укладывании экземпляров в пачки, и т. д. Работа ночная, в темпе, зато всего два раза в неделю, а оплата такова, что хватит на всю неделю и еще останется. К тому же Карьке разрешили пользоваться одним из редакционных компьютеров, обещали научить на нем работать, позволили ночевать в офисе, заодно исполняя обязанности ночного сторожа, и даже выплатили аванс.
Приступить к работе надо было сегодня ночью и, поскольку из офиса ее никто не гнал, Карька на весь день осталась в редакции, а потом мысленно похвалила себя за то, что сделала это. Целый день можно было спокойно вникать в свои новые обязанности и приставать ко всем с вопросами.
Раздумывала она, правда, больше о своем личном, чем о работе. Во-первых, почему зачастую чужие относятся лучше, чем свои? В данный момент все понятно – пришел работник на довольно тяжелую, занудную функцию, и надо, чтобы он хотя бы сразу не ушел. И все же… Во-вторых, плохо, конечно, когда тобой пользуются, но еще хуже, когда тобой даже пользоваться не хотят, когда ты вообще не нужен. А почему? Здравый смысл подсказывает, что свои – всегда пригодятся. Так почему же все-таки их, этих своих, уже имеющихся и вполне надежных, вышвыривают из своей жизни насовсем? По глупости, что ли?..
Далеко не сразу Карька запомнила, кто есть кто: кто редактор, кто менеджер, кто системный администратор, бухгалтер, охранник, но все они вместе с сотрудниками отдела разборки тиража отнеслись к ней просто потрясающе хорошо. Лариса Николаевна подарила что-то из своей многочисленной бижутерии и косметики, Татьяна Афанасьевна накормила вкуснейшими домашними пирожками, Серафим Иванович показал, как выходить в Интернет, отыскивать интересующие сайты и общаться на форуме в реальном времени, а также обещал научить веб-дизайну, а уборщица тетя Люся отвела в подсобку и уложила отдыхать на топчан, почти такой же, как дома, только теплее и больше…

--- --- --- --- ---

Работать пришлось в бешеном темпе, а пачки бумаги были очень тяжелые. Мышцы накачаю, подумала Карька. Она устала хуже ездовой собаки, но была счастлива, потому что остаток ночи позволили отдыхать, утром выплатили вторую часть денег, на весь день пустили за запасной компьютер и еще раз подтвердили, что она может ночевать в редакции, когда ей это понадобится.
И Карька «повисла» в Интернете.
Она нашла один из сайтов по ролевым играм, попыталась вникнуть в сюжет текущего сериала, по которому строились и полевые, и квартирные, и виртуальные игры, но запуталась и зашла на форум. В числе обменивающихся репликами оказался некто под ником принц Валиан, безумно галантный, начавший беседу именно с ней со снимания шляпы и целования руки и продолживший вставанием на одно колено, виртуальное, к сожалению. Карька назвалась принцессой Альбиной в пушистых мехах. Он поразил ее знанием поэзии, классической и современной, она удивила его любовью к живописи, и оба сошлись на том, что Высоцкий – классный бард, а компьютер – классное изобретение.
Они решили встретиться в реальности. Валиан галантно предложил посидеть во французской кофейне недалеко от станции метро «Красные ворота» и обсудить различные проблемы. Карька неистово обрадовалась, сунула руку в карман, судорожно прикидывая сумму на дорогу и на пирожное с кофе, мало ли, современные юные принцы часто бывают без денег, вспомнила, что денег относительно много, облегченно вздохнула и отстучала в паре фраз свое согласие и суть своих проблем, которые хотела бы обсудить.
Неожиданно повисла пауза. Валиан не отвечал минут десять. Карька занервничала, не случилось ли у него что с компьютером, а они еще не успели обменяться никакими координатами. И тут поступил ответ… Оказывается, принц забыл посмотреть в свой ежедневник, ему совершенно некогда встречаться, и они еще, разумеется, обязательно встретятся… На форуме. Возможно.
В бешенстве плюнув на пол, Карька в сердцах тут же вырубила комп и вылетела в коридор, с грохотом опрокинув стул.
-Кариночка, что случилось?
Тетя Люся шла по коридору с ведром и шваброй в руках, и Карька чуть не сшибла ее с ног.
-Да так, хмырь один в Нете попался, ничего страшного, никакой катастрофы.
-Тогда улыбнись и беги помедленней. Вот так.
Карька невольно улыбнулась в ответ на теплый тети Люсин взгляд и остановилась посреди коридора. Заснуть после такого, с позволения сказать, знакомства не удастся. Пойти, что ли, побродить по улицам, подумать? А вечером – домой. Там кошка, наверно, все молоко уже выпила, в запас поставленное под топчан в плошке. Если Чак не опрокинул, проводя очередной обыск…
Несмотря на то, что все вроде складывалось хорошо, Карьку одолевало тяжелое предчувствие. От бессонной ночи и перетаскивания с места на место пачек тяжелой бумаги сердце заметно устало. Может, попытаться поспать, а не шататься по улицам? Выдержит ли она эту работу достаточно долго, чтобы успеть окончить подготовительные курсы по живописи? А если подучиться работать на компьютере и занять соответствующую должность, выдержит ли зрение такую профессию совместно с рисованием?
Карька мечтала стать профессиональным художником. Она начала рисовать раньше, чем ходить. Зажав карандаш в пухлом кулачке, годовалая Карька сосредоточенно изукрашивала свежие обои в квартире «точками» и «огуречиками» весьма неправильной формы. Соседка-художница предсказывала Карькиной бабушке великое будущее старательного ребенка…

--- --- --- --- ---

На улице было хорошо. Уже выпал снег, подтаял, и снова выпал, но берцы не скользили по льду на тротуаре и весело поскрипывали. Холодный воздух щекотал легкие и пощипывал уши. Мелкие, сияющие на солнце облака кучковались над крышей одного из домов, остальное небо, насколько его было видно между крышами и кронами полуголых деревьев, ослепительно голубело. По ограде детского сада важно шла сорока, залетевшая из ближайшего лесопарка. Возле замерзшей лужи на асфальте, тряся хвостиком, бегала разноцветная трясогузка. Ее сосредоточенно караулила кошка, припав к земле за колесом стоящего автомобиля.
Карька мысленно принялась рисовать. Она размышляла, какие смешать краски, как расположить все нужные объекты на холсте. Потом ей навстречу попалась девчонка. Девчонка была миниатюрная, с несколько восточным разрезом крупных глаз, в приталенной курточке, отороченной ярким мехом, коротких брючках и сапожках со шнуровкой. Ее облик Карьке понравился, и она немедленно принялась мысленно рисовать ее портрет, сперва графический, потом живописный. Девчонка покосилась с удивлением и недовольством, дескать, с какой стати ее так пристально разглядывают, и прибавила шагу…
Оглядываясь по сторонам, Карька бросила мысленное рисование и принялась размышлять. К кому бы поехать в гости и там поспать? Маячило предчувствие, что в один «прекрасный» момент вообще станет невозможно возвращаться домой. Навсегда. Карька заторможенно озиралась…

--- --- --- --- ---

На перекрестке было несколько автобусных и троллейбусных остановок – поезжай-не хочу в одном из множества направлений.
На скамейке в павильоне одной из остановок сидела бомжиха Катя. Она сидела тут изо дня в день уже несколько месяцев. Одутловатое, иссиня-багровое неопределенного возраста лицо кривилось то ли подслеповато, то ли обиженно. Длинная замызганная шуба на Кате была распахнута, и под ней виднелись несколько рваных джемперов, надетых один поверх другого, бесформенные рейтузы, разбитые в хлам кроссовки. Катя размеренно колотила кулаком по прозрачной стенке павильона и время от времени издавала, трясясь всем телом, надсадный вопль. Если вслушаться, можно было разобрать что-то вроде «с-суки!», «с-с-сволочи!»… Никто не обращал на нее внимания.
В нескольких шагах от скамейки стояли две пересмеивающиеся девчонки в легких курточках, джинсиках в облипочку и сапожках на шпильках, а также дама средних лет в тонком кожаном пальто и опять же на шпильках, двое солидных мужчин, мальчишка с рюкзаком, опрятная старушка с авоськой… Кате молча, не сговариваясь, уступили всю скамейку на остановке и не замечали ее.
Карька подумала, что, вполне возможно, ей грозит в ближайшем будущем приблизительно то же самое – оказаться на улице, сидеть на остановке, потому что больше негде, и издавать сумасшедшие вопли, которые никто не слышит… Карька отвернулась, переводя взгляд с одного остановочного павильона на другой. Поодаль мимо текла толпа, выливающаяся из распахнутых дверей кинотеатра…

--- --- --- --- ---

И тут кто-то крепко взял Карьку за плечо.
Она, вздрогнув, судорожно развернулась всем телом, уперлась взглядом в блестящую пуговицу на кителе, вскинула глаза и увидела усатое улыбающееся лицо.
-Не узнаешь?
-Сережа! - обрадованно вскрикнула Карька. – Если бы ничего не сказал, сто лет бы гадала, кто это, по голосу только и узнала! Ты откуда?
-Из кинотеатра, а вообще только на днях из армии. Рассказывай, как дела, как живешь, куда учиться поступила?
-Никуда пока, - смутилась Карька, не зная , как и о чем рассказывать, да и стоит ли это делать вообще. Но Сережка-то, Сережка-то! Года два назад был меньше нее ростом на полголовы!
-Давай-давай, выкладывай, вижу, что-то случилось.
Карька с сомнением посмотрела на него, прямо в глаза. Глаза были серьезные, взрослые и … красивые. Она отвела взгляд, посмотрела вдаль. Потом снова посмотрела Сережке в глаза, вздохнула. И рассказала все. Он слушал молча, ни разу не перебив. Потом твердо сказал:
-Сейчас идем к нам, поешь и выспишься. Ольга Николаевна – это моя мама – тебе обрадуется…
-А потом?
-А потом ты выйдешь за меня замуж.
Карька опешила и несколько секунд вообще ни о чем не могла думать. Потом обрадовалась. Сергей – серьезный и надежный, и вон какой красивый вымахал, и мама у него хорошая. Потом Карька сообразила, что надо будет ложиться с мужем в постель. И решительно сказала:
-Нет, не могу. Я не хочу замуж.
-Почему?
-Я буду учиться, с семьей и детьми это несовместимо.
-Очень даже совместимо, мама нам поможет, она уже мне это обещала.
-Все равно не хочу. Не хочу замуж, извини.
Она резко развернулась всем телом и побежала прочь от него к первой попавшейся остановке.
-А все-таки подумай, я подожду! – долетело ей в спину, и она побежала еще быстрее, как будто слова были кулаками, толкавшими в лопатки.
Господи, какая же ты дура, ругала она мысленно сама себя, прыгая в первый же автобус. Тебе счастье предложили, а ты… Тебе шанс на спасение предложили… Но на самом деле счастья бы не было, это она знала твердо. Только испортила бы жизнь хорошему человеку, потому что настолько не хотела ни его самого, ни того, что он предлагал, что предпочитала умереть на улице, чем спасаться такой ценой.

--- --- --- --- ---

Вылезла она из автобуса, сама не зная, на какой остановке, и пошла без всякой цели просто вдоль домов, слушая доносящуюся из окон разнообразную музыку и пытаясь размышлять. Хотя о чем тут размышлять? Ничего хорошего не может получиться из того, из чего ничего хорошего получиться не может. Ну, не хочет она никакого интима и никогда не захочет, и нечего морочить людям головы напрасными надеждами, как бы ни хотелось получить себе выгоду такой ценой.
Напротив одного окна Карька остановилась: кто-то там, в квартире гонял записи «Кинг Даймонд». Карька любила слушать эту группу, почему-то их музыка хорошо на нее действовала, приводила в отличное настроение, придавала сил. Карька на время перестала пытаться думать вообще – и о Сережином предложении, и о своей дурацкой судьбе, и о своей глупости, - а просто погрузилась в музыку, вся обратившись в слух.
Из этого состояния ее внезапно вырвал густой мужской голос, очень уверенный и преисполненный надменной брезгливости:
-Ну и что это вам дает для ума и души, все эти рычания и завывания, все эти дурацкие «Каннибал-корпусы»?
Карька медленно обернулась, не сразу отключившись от любимой мелодии, с трудом возвращаясь в реальный мир. На нее смотрел, стоя возле мягко урчащей «тачки», представительный мужчина средних лет в отлично сидящем деловом костюме и элегантных ботинках.
Дико взбесившись оттого, что кто-то вздумал ругать ее любимых музыкантов, она процедила в ответ как можно более ядовито:
-Не «Каннибал-корпус», а «Каннибал-корпс», языки в школе лучше учить надо было. А это даже и не они, а вовсе «Кинг Даймонд». Там один суперклевый чувак разыскивает в старинных архивах интересные древние легенды и сочиняет по их сюжетам музыку – песни, пьесы, рок-оперы… А вы говорите – «завывания»! Музыку знать надо!
-Ишь ты! – усмехнулся мужчина. – Как мы уверенно беремся учить старших!
Что-то в его цепком, оценивающем взгляде не понравилось Карьке, и она развернулась, чтобы уйти.
-Садись в машину, подвезу.
-Спасибо, не надо.
-Да ладно ломаться-то, садись!
Мужчина резко шагнул к ней, и Карька бросилась бежать.
-Стой, дура, куда ты, не обижу!
Карька бежала изо всех сил, не оглядываясь, выбрав один узкий переулок, куда не проедет машина, затем другой. Шагов позади не было слышно, зато мотор автомобиля заурчал громче, затем взвизгнули шины при резком развороте.
У Карьки тряслись ноги так, что она с трудом могла бежать, легкие отказывались вбирать жгучий воздух. Она не знала, почему ей так страшно. Ничего особенного не произойдет, если он ее догонит, не убьет ведь.
Она слышала, что машина рванулась в объезд, и бежала, бежала, бежала… Пока, споткнувшись на ровном месте, с размаху не налетела на дерево возле тротуара, после чего поняла, что бежать больше не может.
Она пошла шагом, озираясь, с усилием дыша. Машины пока нигде не было видно. Она смотрела на тонкие деревья, голые кусты и запертые подъезды. Магазины поблизости отсутствовали – спрятаться и переждать было негде. Трое крупных мужчин шли туда, куда надо – к автобусной остановке. Она пристроилась к ним. В случае чего вступятся они или нет, неизвестно, но при них тот бугай приставать постремается.
Таким образом она дошла до остановки, села в троллейбус, устроилась у окна и завертела головой, высматривая мужчину с машиной, но его нигде не было видно…

--- --- --- --- ---

Наталья урчала, как кошка, и бодала Чака в плечо, сидя у него на коленях. Он хохотал. Лицо у нее было счастливым и глупым, сильно постаревшее за последний год. Она урчала и шкрябала Чака по плечам скрюченными пальцами, долженствующими изображать когтистые кошачьи лапки. Чак почесывал ее за ухом, и она урчала еще громче, часто срываясь на хихиканье. Тогда они принимались хохотать дуэтом, это выглядело даже красиво и музыкально…
Они забыли запереть дверь, и незамеченная ими Карька беспрепятственно прошмыгнула к себе на кухню, относительно спокойно покормила своих животных и легла спать, не забыв проговорить несколько раз молитву про банду байкеров. Сегодня молитва произносилась как-то вяло и неубедительно…

Поделиться: