2.
Виня то ли дремала, думая о своём, то ли спала еще часа два. Потом очнулась оттого, что кошки, играя, что-то уронили. И спохватилась. Было уже восемь утра, оптовка открылась, и Гелий разозлится, если по возвращении из лесопарка ему не найдётся, что поесть.
Одеваясь, она с приятным удивлением обнаружила, что Стрылька успела ка-ким-то образом завоевать себе авторитет, поэтому можно спокойно запереть кошек одних в квартире.
Раньше, когда Гелий приносил очередного котёнка, его приходилось таскать с собой за пазухой по редакциям и магазинам минимум дня три, выжидая, пока кошки поддадутся на уговоры и вкусные взятки и примут нового индивидуума в своё обще-ство.

В расписанном на русском, английском, армянском и китайском языках лифте пахло дезодорантом, табаком и сосисками, пол в подъезде пестрел рекламными ли-стками, выброшенными из почтовых ящиков, в мусорном контейнере возле дома рылась парочка бомжей; в киоск-круглосутку на перекрёстке, с трёх сторон обстав-ленный картонными будками для приблудных собак, сгружали с «рафика» товар, а на трамвайной остановке было полно народа. Видно, трамваи в очередной раз где-то застряли из-за неполадок.
Винино внимание привлекла группка молодежи, одетой не по морозной пого-де - в куртки-косухи и кожаные банданы. Неформалы часто одеваются не по погоде. Четверо парней и девчонка то и дело озирались, девчонка держала возле уха что-то вроде мобильника.
-Я её не слышу, её здесь нет.
Вине показалось, что девчонка говорит, как чревовещательница, не шевеля губами. Дописалась статей про феномены, подумала о себе Виня.
Собаки вылезли из картонных будок, подбежали к остановке и засуетились вокруг, принюхиваясь. Потом разом ощерились и зарычали на пятёрку рокеров. Де-вушка нервно отвела с лица очень бледные длинные волосы, парни загородили её собой, один из них прикрикнул на собак не по-русски. Из Прибалтики или Сканди-навии ребята, подумала Виня.
Собаки не утихомирились, а наоборот, зашлись в истерическом лае, припадая на задние лапы. Ребята в косухах пристально смотрели на них.
Один из мужчин, стоявших на остановке, закричал на собак и замахнулся. Собаки внезапно потеряли всякий интерес к рокерам, убежали и залезли в свои буд-ки. Вине показалось, что на собак подействовал не столько окрик, сколько присталь-ные взгляды пятёрки рокеров.
Тут наконец-то пришел трамвай…

В плотно набитом трамвайном вагоне потная кондукторша тщетно пыталась добраться до ещё не обилеченных пассажиров.
-Мужчина, с вас пять рублей!.. Что? У вас проездной?.. Не слышу!.. Денег нет? Ну, нет, и не надо, только не молчите, не морочьте мне голову!..
Женщина рядом с Виней читала карманный детектив, и Виня наклонила го-лову, пытаясь разглядеть фамилию автора и название романа на обложке. Женщина, не прерывая чтение, отодвинула книжку. Виня нагнулась ниже. Женщина перегнула книжку пополам, мягкой обложкой внутрь. Виня в подобных случаях поступала на-оборот, поэтому удивилась.
-Вам жалко, что я прочту автора и название? - громко, на весь вагон, спросила Виня. - Жалко, да?
Женщина молча, со странной улыбкой покрутила головой, не отрываясь от книги…

Возле станции метро все вышли из трамвая. Оптовка была рядом с ней.
Виня прошла туда и достала из сумки-пояса пятьдесят рублей и список про-дуктов. То и другое дал ей Паша Фадеев. Шесть штук яиц, полтора килограмма кар-тофеля, две луковицы, буханка черного хлеба и банка шпрот.
Виня, неторопливо бродя от киоска к киоску, купила всё это и еще «выкрои-ла» себе три рубля на маленькую шоколадку. Именно поэтому она охотно ходила по магазинам…

Она выбралась из груды нежных шкур, в которую глубоко зарылась на время сна, чтобы её не застали врасплох, спрыгнула с верхнего деревянного карниза и от-правилась на поиски отхожего места.
Быстро обнаружила не очень большой короб, пахнущий здешними зверями, которые, если она правильно рассмотрела себя вчера в отражающей доске, очень по-хожи на неё и явно являются её сородичами. Странно, что они так плохо её приняли.
Гораздо лучше приняла её Большая, очень бережная и ласковая. Большой грубоват и, кажется, опасно вспыльчив, но пока ведёт себя терпимо. Другие Большие подчиняются этим двоим.
Придётся на время остаться в этой пещере. Здесь кормят и спать тепло. При любой попытке думать лопается от боли черепок, поэтому даже тело её плохо слу-шается - она забыла, как должным образом им владеть. И имя своё забыла, так что вынуждена пользоваться нелепым, хоть и милым прозвищем, данным ей Большим - С-т-р-ы-л-ь-к-а.
А ночью произошло что-то странное. Звери, похожие на неё, стали к ней под-крадываться, несмотря на то, что она спала на плече у Большой. Она испугалась, что Большая не успеет проснуться и защитить её. Очень испугалась.
И тут… Словно её взгляд стал мощной когтистой лапой, от удара которой звери разлетелись по углам и от ужаса даже не заорали, а молча забились под разные короба.
Больше они к ней не подходили, но она на всякий случай забралась повыше и закопалась понадёжнее…
Запах привел её в боковую пещеру поменьше. Сюда по своим надобностям ходили Большие, и ей это место для тех же целей тоже понравилось.
Потом она навестила миску с едой на подносе в прихожей. Трапезничать ей никто не мешал, но она на всякий случай сидела спиной к стене…

Привезя домой продукты, Виня пошла выносить мусор.
Возвращаясь с пустым ведром, она увидела, что дверь в квартиру приоткрыта, а кошки выбрались в коридор. Безобразие. Ребятам наплевать, что в подъезде до-машние доверчивые животные могут нарваться и на собак, и на крыс, и на людей вроде Рената с двенадцатого этажа…
Виня кинула ведро в квартиру, поймала кошек, внесла их в прихожую всех разом в охапке, заперла за собой дверь, выпустила кошек, повесила ведро на гвоздик под потолком (чтобы кошки не рылись в пищевых обертках)… И тут увидела, что в квартире никого нет, а приоткрытая дверь ванной покачивается.
Дверь ванной резко захлопнулась и оказалась запертой, когда Виня за неё по-дергала. После чего там включили и выключили воду. На «эй, кто там?» ответа не последовало. Ясно, «барабашку» кто-то изображает. И, кроме Пашки, подобным об-разом разыгрывать некому. К тому же только у него, кроме хозяев, есть ключи.
Виня встала, а потом опустилась на корточки посреди прихожей. Кто кого пе-ресидит?
Снова дверь приоткрыли и захлопнули, воду включили и выключили. И ещё раз, и ещё…
Наконец из ванной выскочил Пашка.
-У-у, Виня, не ожидал! Такая умная, а в барабашек веришь!
-Я не верю в барабашек, я знала, что это человек, а конкретно - ты.
-Не оправдывайся-не оправдывайся, мне всё ясно! Если бы ты знала, что это человек, то побежала бы звать соседей, может, бандит какой в твою квартиру влез, или взяла бы палку, как это сделал бы я, и сама хорошенько отделала бы того, кто сюда впёрся! А ты сидела и смотрела со страхом, мол, вот сейчас барабашка появит-ся! И не отпирайся, я твои глаза видел! У-у, не ожидал, не ожидал! Ты - и в бараба-шек! Кошмар, не ожидал!
Виня молча пожала плечами и занялась варкой яиц.
Пришедшему из лесопарка Гелию Пашка тут же рассказал о розыгрыше.
-Да я сразу поняла, что это он! Кто же ещё кошек в коридор выпустит?! - рявкнула Виня.
По лицу Гелия было непонятно, кому он поверил.
Сердитая Виня порезала батон на толстые неровные ломтики, взяла малень-кую горбушку, яйцо и чашку с чаем, уселась в комнате на диване с рукописью и планшеткой и отсутствующе уставилась перед собой, краем глаза косясь на кошек, а краем уха прислушиваясь к разговорам на кухне.

Кошки занимались очень важными делами.
Даночка гоняла еловую шишку, которую пару дней назад специально для это-го принес Гелий, Малдер пытался шишку отнять, Тедик лежал в сторонке, глядя на них, а Тугрик ловил бретельку Вининых рейтуз, оторвавшуюся с одного конца, и все вместе делали вид, что не обращают ни малейшего внимания на новенькую.
Виня повозила ногой по полу, играя с Тугриком и тоже делая вид, что не за-мечает Стрыльку.
А Стрылька тщательно изучала интерьер квартиры, по временам имея такой вид, словно пыталась что-то вспомнить.
Она именно осматривала, как это делают люди, а не обнюхивала, как это де-лают кошки.
Изучила книги на нижних полках стеллажей, изучила чайную ложечку, упав-шую на пол, попыталась ее взять. Винино внимание привлекли ее когтистые пальцы - гораздо длиннее, чем обычно бывают у кошек.
Потом Стрылька посмотрела на других кошек, но отнимать у них шишку не стала, а лениво погоняла одной задней лапой колпачок от шариковой ручки.
Потом по-обезьяньи полезла по шнуру от занавески, не функциональному, прицепленному кем-то просто для красоты, повисела у потолка, оглядывая всё свер-ху, спрыгнула вниз, снова посмотрела на других кошек. Они алчно следили за ба-бочкой, летавшей вокруг люстры.
Тедик залез на гардероб, долго прицеливался, переминаясь с лапы на лапу, сиганул за добычей, промахнулся и тяжело шлёпнулся на стол, разметав лапами бу-маги.
Стрылька собралась в комочек и прыгнула с места вверх без разбега. Чуть не врезалась в потолок, после чего едва не упала на люстру. Но бабочку поймала, тор-жествующе приземлилась, огляделась с гордым видом и… выплюнула добычу в от-вращении. Тедик, случайно оказавшийся к ней ближе всех, успел-таки схватить по-мятую бабочку и проглотить.
А беленькая, как клочок утреннего тумана, кошка подошла к Вине, вспрыгну-ла ей на колени, нежно пободала руку с шариковой ручкой, как Тедик, ласково по-смотрела прекрасными карими глазами и, подпрыгнув, обняла Виню лапами за шею, как Даночка.
Виня припомнила свой сегодняшний сон. Будет чем отвлечь Гелия, если в очередной раз у него случится депресняк.
Ей приснилось, что она сварганила супчик из пачки вермишели быстрого при-готовления, протянула руку, чтобы взять ложку, а рука превратилась в кошачью ла-пу, совсем для этого не приспособленную…

На кухне шёл сугубо мужской разговор об интимных достоинствах прежних пассий Гелия и Пашкиных девчонок, затем перетекший не по Пашкиной инициативе в мистическое русло.
-На днях мы с Винечкой ходили на новый фильм «Властелин колец», бес-платно, в день рекламной акции «Авторадио». Винечка спела в окошечко кассы их фирменную заставку, и нам дали билеты… Так здорово сделан грим эльфов, такие натуральные остренькие уши…
-Властелин-Конец, - с кривой ухмылкой изрёк Пашка.
-И раскосые глаза, и тонкие черты лица, и хрупкое телосложение, хотя рост тот же, что и у людей, - Виня не выдержала и прибежала на кухню. - Очень точно актеров подобрали.
-Одна из моих бывших неофициальных жен, Саламандра, системная хиппи и вообще-то твоя, Винечка, тёзка была до меня замужем за настоящим эльфом, кото-рым постоянно восхищалась. Его звали Михаил, он сгорел, потому что курил в по-стели. Она не скрывала, кто он, так и говорила о нём: «мой эльф»…
-Я хочу с ней познакомиться! - блестя глазами, в восторге закричала Виня. - Я расспрошу её об этом эльфе, мне нужно для одного моего сюжета! А где она с ним повстречалась?
-Не знаю, она не рассказывала. Она и сама, похоже на то, что эльфийка. Жут-ко надменная, то и дело повторяла: «у вас, у людей», «по-вашему, по-людски»… И при этом - добрая, не жадная. Отстранённая, скучающая, но снисходительная…
-Нечеловечески проницательная?
-Да, хотя при этом глупая и неинтеллектуальная.
-Высокого роста, анемичного телосложения, с раскосыми глазами, очень кра-сивая?
-Именно.
-О! Точно эльфийка! Как здорово! Немедленно хочу с нею познакомиться! - снова закричала Виня.
-Мне бы не хотелось, - проворчал Гелий. - У меня с ней давно отношения ис-портились, и номер телефона её выброшен. Она всё равно не расскажет тебе больше, чем рассказала мне, так что лучше меня послушай. А если нужно для сюжета, то на себя посмотри. Необычная доброта, необычная куча талантов, необычная внеш-ность… даже ушки острые.
-Просто крупные, - проворчала Виня и ушла обратно в комнату. Мысли о зна-комстве с Саламандрой она, разумеется, не оставила.
Не очень ей понравились подобные предположения в её адрес. Гелий любит всем подряд хвастаться женой. В вагоне метро через чьё-то плечо Виня как-то про-чла газетную заметку о том, что ребята-толкинисты убили девушку за то, что она эльфийка…

Виня со вздохом убрала рукопись своего рассказа, отложив на неопределён-ное время выяснение вопроса о том, получит ли её героиня, женщина-кошка, тре-буемый в подарок от мужа нахвостник с люрексом - или нет.
Дописать статью было важнее. Гелий не хотел, чтобы его жена работала. Если бы он при этом не возражал против квартирантов!
Стряпание торопливых компиляций из своих и Гелия мыслей с добавлением цитат, позаимствованных без указания авторства, Виню бесило. Она могла писать статьи, состоящие целиком из её собственных наблюдений и выводов (и писала), но не столько штук в месяц, сколько требовалось. Впрочем, перспектива в скором вре-мени вступить в союз журналистов её очень грела…

Тедик слонялся по всем углам, выражая своё недовольство появлением но-венькой тоскливым мявканьем.
Гелий решил, что Тедику нужна кошка, и тут же, не долго думая, пошёл и принес с лестничной площадки этажом выше лохматую полосатую Машку, которую её владелица, уходя на сменную работу, оставляла там, чтобы её подкармливали со-седи.
Машка, мурлыкая, пободала Гелия в подбородок, затем, спущенная с рук, не-торопливо оглядела столпившихся перед ней кошек и… молниеносно прянула в воз-дух, размахивая всеми четырьмя лапами, как каратистка. Кошки разлетелись от её ударов в разные стороны, словно кегли. Виня в ужасе завизжала, уверенная, что её кошкам пришел конец.
Пашка набросил на себя Винину пятнистую шубку задом наперёд, натянул на руки толстые кожаные перчатки Гелия, схватил бешено извивавшуюся Машку и бы-стро вынес в коридор.
Виня поймала своих кошек в охапку - утешать. Выяснилось, что не все они были настолько доверчивы. Стрылька обнаружилась на самой верхней полке гарде-роба в наивозможном отдалении от места боевых действий…
Гелий спустился в продмаг на первом этаже и принес оттуда роскошную трехцветную кошку. Было слышно, как по подъезду бегает и кричит разгневанная продавщица, не успевшая проследить, на какой этаж уехал похититель любимицы.
Ничуть не наученные горьким опытом, коты тут же подошли поздороваться с гостьей, горделивой и кокетливой, словно придворная дама.
Она охотно позволила себя обнюхать, и облизать, и поиметь всем котам по очереди, а потом принялась за ними бегать, точнее, ползать на спине, извиваясь всем телом и призывно курлыкая, цепляясь когтями за ближайшую мебель и подтягиваясь при помощи передних лап. Коты в ужасе убегали от нее. Пашка, Гелий и Виня хохо-тали до слёз.
Потом кошку отнесли обратно…

Когда дверной звонок взорвался условленным тремоло, Виня с удовольствием оторвалась от статьи и побежала открывать.
Пришел Том Буланов, друг Гелия, компьютерщик-самоучка, журналист, ли-дер партии лиц Б.О.М.Ж. и сам бомж. Том - означало «технологичная органи-зация маркетинга», о которой он все уши окружающим регулярно стремился прожужжать. Он принес Вине шоколадку и концертное платье, которое из-за сломавшейся «молнии» выбросил знакомый гей, а Гелию и Пашке - двухлит-ровую пластиковую бутыль пива и пакетик семечек «от бабы Нюры» на за-куску.
Виня побежала за ним следом с шариковой ручкой и бумажкой. Том пересы-пал свою речь каламбурами, а Виня их записывала, чтобы вставить потом в свою прозу. «Ваше решение мы удобряем…», «с поллитрухой отдыхает полутруп…», «мороз по роже…», «причёска, как у попугая после урагана…»
Том разговаривал «за жизнь» и «за политику», пока не кончилось пиво, после чего улёгся на полу на груде одежды, полученной им не так давно из благотвори-тельного фонда, с Тугриком в охапке, помечтал вслух о том, как получит жильё и заберёт этого кота к себе, и заснул. Прочие кошки, кроме Стрыльки, привычно бро-дили и бегали по нему, по временам укладываясь вздремнуть то на укутанном бедре, то на плече, а то и на голове.
Виня выстирала Гелию и себе по рубашке, по паре трусов и носков, потом обнаружила, что Тедик удрал, видимо, когда она открывала дверь Тому, и побежала искать кота, не забыв нацепить на себя сумку-пояс с документами и ключами. Гелий часто орал, требуя, чтобы она это делала, даже вынося мусор…

Кота не было ни в подъезде, ни возле дома.
Виня спустилась к запертой подвальной двери, сунулась лицом в отверстие у металлического косяка, где был вынут кирпич, и позвала:
-Кс-кс, Тедик, Тедик!
Её голос заглушил взревевший у подъезда мотоцикл. Кто-то раздраженно вы-крикнул:
-И что тебя всё время тянет в этот район? Ясно же, что её здесь нет!
Мотоцикл умчался. Его место, взвизгнув шинами, занял автомобиль. Хлопну-ла дверца, затем - дверь подъезда.
-Лохи уходят в небеса,
Горят холодные глаза, - с чувством пропел молодой голос.
Ренат с 12-го этажа побежал, прыгая через ступеньку, но вдруг резко затормо-зил и уставился на Виню.
-Клава, хорош кошаков в подвале разводить! Слышь, Клава? Всех их прикон-чу! Вонь на весь дом!
-У меня просто кот убежал, сейчас я его поймаю и унесу обратно домой, а во-ни никакой тут вовсе и нет! - сердито сказала Виня.
-Ты чего вые…шься, Клава? Чего вые…шься, спрашиваю?
Виня на всякий случай промолчала.
-Смотри у меня!
Ренат прыгнул в лифт и уехал.
Гелий рассказывал, что этот бритоголовый шпингалет в кожане жужжал всем во дворе, что мечтает стать киллером. На то похоже. Еще и всех женщин Клавами обзывает, дурак…
Кота в подъезде не оказалось.
Виня, чуть не плача, побрела к лифту…

-Найдется, - уверенно заявил Гелий. - Погуляет и придёт.
Виня промолчала. Она уже не надеялась увидеть кота живым. Но что толку говорить об этом с Гелием?
И тут раздался звонок в дверь. Пришел друг Гелия Гриша Мерзляков, худой чернявый бородач, похожий, по мнению Гелия, на Чака Норриса. Гриша принёс подмышкой бутылку пива и… беглого кота, живого и невредимого.
-Вот, держите. По двору носился.
Тедик урчал и бодал Гришу в нос.
-Ах, ты мой хороший! Ты мой сладкий! Гелик, отдайте мне этого чёрного, а?
Сияющая Виня возмутилась.
-Гриша, ты сбрендил! Это же свадебный подарок! Совсем недавно он весь помещался у меня на ладони. Он носился, как метеор, абсолютно ничего не жрал и истошно вопил от голода. Я совала его носом в молоко, кашу, рыбу, мясо - он бил лапами по тарелке и снова орал. Тогда я стала разжёвывать еду и кормить его изо рта в рот. Некоторое время он только так и ел, потом стал есть сам. Теперь он то и дело облизывает мне лицо и обожающе смотрит на меня своими зеленущими глазищами. И ты хочешь, чтобы я его отдала?
Гриша молча пожал плечами и выпустил вырывавшегося кота, который тут же запрыгнул к Вине на колени.
В очередной раз подал голос дверной звонок.
Пришла дородная женшина в массивной шубе и попросила отдать Тедика ей.
-Он недисциплинированный, избалованный. - сухо ответила Виня и захлоп-нула дверь.

Некоторое время разговаривали на кухне.
Потом осоловевший Гелий допил пиво, открыл в комнате окно, врубил радио на полную громкость и лег спать. Виня сидела возле включённой плиты, потому что в квартире стало холодно, но Гриша бубнил что-то об у-шу и тай-цзи-цюань, мешал писать, и она заперлась в туалете.
Гриша вскоре ушёл, беседовать со стеной ему было не интересно. Сидя на за-крытом крышкой унитазе, Виня доделала абзац рассказа, потом пошла в комнату, закрыла окно, выключила радио и забралась на тахту рядом с Гелием под плед и свою пятнистую искусственную шубку. Гелий недовольно заворочался, обхватил её рукой и снова размеренно захрапел.
Засыпая, Виня почувствовала, как пушистый тёплый клубок протискивается под ее плед и устраивается у нее подмышкой, разогнав оттуда всех остальных мох-натых конкурентов - Стрылька…

3.
Утром Виня встала раньше всех и обследовала квартиру на предмет измене-ний, произошедших за ночь.
Тома Буланова уже не было, зато на кухне появился спящий Пашка, который, как всегда, при малейшем шорохе проснулся со вскриком:
-Кто это?! Кто здесь?!
-«Стой, кто идет»… Я это, я, - размеренно-усыпляюще проговорила Виня, ог-лядывая стулья, столы и стеллажи в поисках кошек. Все поголовье было в сохранно-сти и дрыхло на мебельных выступах различной высоты, только Стрылька, вылез-шая из-под пледа, восседала на Вининой подушке и следила за хозяйкой присталь-ными блестящими глазами.
Виня вспомнила свой сон: она превратилась в котенка и терлась о ноги дру-зей, которые ее искали. Друзья ее не признавали, отмахивались, и она с плачем убе-жала, куда глаза глядят… После пробуждения осталось до странности острое чувст-во тоски и страха…
Виня передернула плечами и оглядела комнату еще раз, ища, чем бы отвлечь-ся. Долго искать не пришлось - Пашка попросил заварить чаю.
Виня сполоснула ковшик в ванной (на кухне кран не работал), наполнила его холодной водой, поставила на плиту и включила конфорку.
-Что ты сейчас пишешь из прозы?
-Ничего. Только записываю сюжетные идеи. Нет условий.
-Какие еще условия? Сидишь дома, в тепле, не работаешь, накормлена, одета, обута. Чего еще надо?
-Тишины. Чтобы ни радио, ни телик, ни плеер не орали, и люди не галдели и с вопросами не приставали. Гелий, к примеру, способен разглагольствовать круглые сутки, что и делает.
-А когда его нет дома?
-Тогда ты галдишь или еще кто-нибудь. Вы же все постоянно со мной о чем-нибудь советуетесь… Да и некогда. Если женщина работает, то она работает, а если сидит дома - значит, должна готовить, ходить в магазин, стирать, писать библиотеч-ным почерком статьи мужа, потому что и пишмашинка, и компьютер сломались... Все равно нет времени.
-У-у-у, Виня, по-моему, ты капризничаешь. Не знаю, не знаю, в Москве столько возможностей, вот в провинции вообще ничего нет. Если очень надо, если человек захочет, он будет писать в любых условиях, по ночам, в подворотне, в туа-лете, где угодно - и добьется своего.
-Гелий вообще считает, что лучше всего пишется в экстремале, а тепличных условий не бывает, - съязвила Виня. - Но у меня они были. Мать взяла на себя стир-ку, готовку, уборку, лишь бы я писала. И сейчас я только пристраиваю в редакциях то, что написала тогда.
Пашка хмыкнул.
-Виня, посиди со мной, - произнес он ворчливо-просительно.
-Мне некогда.
-Ну, пожалуйста. Я тебя очень прошу.
У Пашки была манера надувать свои и без того пухлые губы, глядя круглыми глазками исподлобья, как обиженный ребенок.
-Я занята.
-Ну, пожалуйста.
Он поймал пробегавшую мимо с посудной тряпкой в руках Виню, рывком во-друзил себе на колени, обхватил руками и уткнулся бритой головой ей в грудь.
-Погладь меня, ну, пожалуйста.
-Пашка, ты с ума сошел. Гелий увидит. Между прочим, он - твой друг, - успо-каивающе сказала Виня.
-Ну, пожалуйста. От него не убудет.
Виня вздохнула. В который раз уже происходила эта сцена? В сто первый?
-Ещё скажи, что от него не убудет, если я с тобой пересплю.
-Конечно! А что тут такого?
-Ничего. Тебе двадцать четыре, а мне тридцать девять. Нашел бы ты хорошую девчонку себе под стать. Я-то тебе зачем?
-А возраст не имеет значения, ты же на свой возраст не выглядишь. А мне во-обще нравятся женщины в возрасте. Вот ты мне скажи - ты ребенка родить можешь?
-Нет, - быстро сказала Виня. - Мне поздно.
Она погладила его по голове, усыпив бдительность, резко вывернулась из его рук, убежала в ванную и заперлась.
Покосилась в зеркало. Темные нечесаные волосы, узкое худое лицо с доволь-но крупными носом и подбородком. Глаза, правда, тоже были крупными. И что в ней привлекает всех этих мужчин от двух до девяноста?

Проснувшийся Тедик пришел к двери ванной и громко заявил о том, что он соскучился, а в доказательство стал драть когтями косяк. Но быстро понял, что хо-зяйка не собирается добровольно впустить его, и принял меры. Для кошек кухня и ванная представляли собой сообщающиеся сосуды, поскольку возле кухонной рако-вины имелось отверстие в стене, через которое существу размером со взрослого, да-же очень крупного кота можно было легко попасть в нишу с вентилями, распола-гавшуюся позади сливного бачка.
Виня решила справить естественную надобность, и как раз в самый ответст-венный момент большой, радостно урчащий кот обрушился ей на спину и вцепился всеми когтями, чтобы не соскользнуть. Он привык так делать еще котенком.
От неожиданности Виня издала такой вопль, что Пашка и мигом проснув-шийся Гелий прибежали к двери ванной и стали колотить в нее, громко спрашивая, что случилось.
Виня объяснила. Пашка захохотал, а Гелий пообещал кота наказать. Поэтому Виня не открыла дверь, когда Гелий об этом попросил.
Гелий начал пинать дверь ногами.
Виня поймала кота в охапку, прикрыла его собой, отперла дверь и быстро проскочила мимо Гелия в комнату. А Гелий, которому было уже не до кота, шагнул в ванную и заперся…

Виня вспомнила, что два дня не навещала кошку на лестничной площадке второго этажа, спрятанную там от Рената и ему подобных.
Кошка по имени Словика (с ударением на первом слоге, но от фразы «слови-ка (муху)») ссала в ботинки в ответ на любое резкое слово. Гелий за это время от времени выгонял ее из квартиры, Виня потом приносила обратно. В очередной раз Виня не стала отстаивать права четвероногих, и мстительная кошка осталась жить на лестнице.
Тедик убегал к ней, и вскоре у нее родились котята. Кошку подкармливал весь двенадцатиэтажный дом, а на подросших котят ходила смотреть вся улица. Кошке приносили молоко, творог, котлеты, сардельки, курятину, а она ела в основ-ном только тогда, когда Виня скармливала все это ей из своих рук.
Кое-что оставалось, и голодная Виня иногда украдкой доедала за кошкой…

Кошка при виде Вини мурлыкнула, и четыре голубоглазых Тедиковича разом подняли головы и посмотрели на нее из глубины картонной коробки. Котята уже могли ползать и даже ходить, пошатываясь.
Виня присела на корточки и принялась кормить кошку, а котята продолжали сосать материнское молоко.
Двое ребят поднялись на второй этаж по лестнице. Мальчик лет десяти вел за руку долговязого подростка, а тот говорил:
-Мне мой друг сказал, у вас тут та-а-акие котята!
Мальчик оглянулся на своего приятеля, которому был по плечо.
-Если хоть один котенок пропадет, я тебя из-под земли достану. И руками их не трогай, а то у кошки молоко исчезнет!
Ребята присели на корточки рядом с коробкой, благоговейно замерли и смот-рели, пока ноги у них не затекли от неудобной позы. Потом молча встали и тихо уш-ли.
Соседка с седьмого этажа Галина Сергеевна выбралась из лифта, таща за со-бой сумку-тележку, и подошла к Вине.
-Ну что? Она ест? У нее все здесь есть? А то женщина с четвертого этажа расшвыривает ногами ее еду, не хочет, чтобы она здесь находилась. И котят дважды на помойку выносила.
-А я думала, что их кто-то домой брал да потом принес обратно, потому что кормить нечем.
-Никто их не брал! Бабка с четвертого выставила на помойку вместе с короб-кой, а я нашла и принесла обратно. По мне, так пусть в подъезде лучше кошки жи-вут, чем крысы. Может, подержите котят у себя, пока я их пристрою?
-А кормить чем? Тут-то весь подъезд их кормит, - проворчала, потирая грудь, Виня. И тут же ушла, благо кошка уже наелась и начала отворачиваться от аппетит-ных кусочков...

Гелий пел. Виня зашла за гардероб и заткнула уши пальцами. Почему приро-да, наградив человека бархатным баритоном, в четверть силы легко перекрывающим шум метро, позволила, чтобы этому человеку со всей дури на ухо наступил медведь? А у Вини - супрастин с диазолином, чай с чабрецом, водкой и сырым яйцом, после чего все равно - скрипучая треть от трехоктавного диапазона...
-Кисинька, пойдем погуляем!
-Пойдем, - охотно отозвалась Виня, хватая шубку с тахты, где сей предмет одежды по совместительству служил одеялом.
Крик во дворе заставил ее вздрогнуть.
-Ксия-а-а!!!
Стрылька вдруг рванулась к окну.
Виня еле успела поймать ее за хвост, при этом здорово расшибла колено и зашипела сквозь зубы.
-Чего это она? За птичкой?
Гелий закрыл узкую створку окна.
-А ты разве не слышал крик? Необычное имя?
-Ничего не слышал. Пойдем погуляем?
-Да я уже одета. Стрыльку вот только возьму, а то Пашка будет проветривать, и она снова сиганет в окно. Вообще-то у кошатников - сетки на окнах...
-Сто раз уже говорил, что не желаю жить в тюрьме! Что ты так с кошками но-сишься? Лучше бы на людей побольше внимания обращала! Если сиганет, значит, карма у нее такая! Выходит, Пашка прав, коты для тебя дороже людей!
-Класть подмышку ласковый урчащий комочек вам нравится, а когда я его воспитываю таким и, значит, вожусь с ним, вам не нравится! И я за вами не стираю, посуду не мою, не убираю. в магазин не хожу, да? - в свою очередь повысила голос Виня. - Коты глупее людей! Если уж завел их, то за ними присматривать надо!
-Зачем? Они уже взрослые и самостоятельные, а ты с ними носишься, будто это люди!..
Они часа два орали друг на друга, прежде чем вышли все-таки на улицу, при-чем к Гелию присоединился Пашка.
...-Ах, я с котами ношусь? А когда вы ко мне за советом приходите, я с вами не ношусь? Больше ни слова выслушивать не буду!
Пашка тут же прекратил орать и принялся успокаивать Гелия, потому что в числе прочих частенько делился обидами и просил подсказки...

Виня все-таки взяла Стрыльку с собой, посадив ее за меховой полурасстегну-тый ворот и подпоясав шубку, чтобы не держать кошку на руках.
Мордочка сердечком, огромные раскосые очи и наэлектризованная, подобная кроличьему пуху шерсть производили впечатление.
Пожилая женщина, неся на руках свою пожилую кошку, с усилием перешаг-нула через символическую оградку да так и застыла, стоя одной ногой на тротуаре, а другой - на газоне...
-Мама, мама, смотри! Эльфийская кошка! - закричал мальчик лет десяти...
Стрылька не вырывалась в испуге, не орала и не драла когтями Винину шуб-ку, сидела смирно и поглядывала по сторонам. А потом высунула переднюю лапку и погладила Виню по щеке. Как рукой...
Виня отдыхала, выкинув из головы все мысли и переключившись на хаотиче-ский видеоряд воспоминаний. Потом постаралась некоторое время не думать вооб-ще. Как правило, ей это ненадолго удавалось.
В какой-то момент картинки возникли снова, словно попав в ее сознание из-вне. И состояли из преувеличенно монументальных пейзажей, в которых перемеща-лись огромные машины, люди и кошкоподобные звери... Таким могла бы видеть мир, к примеру, Стрылька.
Виня на всякий случай посмотрела на беленькую кошку у себя на руках. Та ответила пристальным взглядом не по-кошачьи глубоких светло-карих глаз.
"Ты, что ли, мне картинки подаешь?" - мысленно спросила Виня у кошки. Кошка, что и следовало ожидать, никак не ответила, только продолжала неотрывно смотреть на Виню.
Виня успокоенно и разочарованно вздохнула и тут же отвлеклась на окру-жающую действительность.
В помойке у соседнего дома рылись уличные кошки; возле мусорного кон-тейнера валялись выброшенные кем-то лекарства в упаковках. Гелий тут же сочинил статью для "Новейшей ужасной газеты" о том, как бродячие коты-токсикоманы со-жрали очередную порцию выброшенных из аптечного пункта лекарств и стали бро-саться на всех, кто оказался поблизости.
-Похотливые коты изнасиловали дворовых собак, - с чувством продекламиро-вал он. - Да, великолепно, под этим заголовком и пойдет... Подумаешь, что еще туда добавить, и ошибки поправишь.
-Завтра, - проворчала Виня. - Сегодня я рассказ попишу.
-Кому нужна твоя проза?! - мгновенно взвился Гелий. - Кто ее сейчас читает, тем более фантастику?! А газеты читают все! Мы, журналисты, воспитываем в лю-дях нужные убеждения!
-А книги воспитывают душу. Неправда, что книги не читают. Я работала и в библиотеке, и в книжном магазине, поэтому знаю. Фантастика - на одном из первых мест, где и всегда была.
-Что ты выдумываешь? Я запрещаю тебе тратить жизнь на твою глупую без-дарную прозу!..
По этому поводу они орали друг на друга часа три. После чего Гелий вспом-нил, что оставил плеер посреди стола.
-Почему ты не проследила, чтобы я его убрал?! Теперь его кошки гоняют, разбили!!!
-Ты маленький ребенок, чтобы за тобой следить? С плеером они ничего не сделают. Едой не пахнет, гонять нельзя. Кисиньки любят маленькие предметы, кото-рые можно есть или гонять. А уж если можно и есть, и гонять - у-у-у!!!.. Мы - такие же кисиньки. Если можно и есть, и гонять...
-Это ты на что намекаешь?
-Просто обобщаю.
-Ну да, с твоим литературным даром ты, конечно, "просто обобщаешь"!..
Потом пошли домой. Стрылька спала под полой шубки на руках у Вини.

Гелий задержался, чтобы посмотреть на котят, а когда появился в квартире, вместе с ним возник тонкий пронзительный писк.
Виня побежала в прихожую, споткнувшись о пачку книг на полу.
Гелий принес двух из четырех котят Словики: одного из черных мальчиков и полосатую девочку.
-Это Наско и Кондализа, - сказал он, молниеносно дав котятам имена.
Наско был весь черный, без "бантиков", короткошерстный, с узкой мордочкой и печально-отстраненным взглядом темно-голубых глаз. Характером он явно пошел в Тедика - подставленный Винин палец не кусал, а облизывал, хотя был голоден.
У Кондализы были черные спинка, затылок и хвостик, и полосатые мордочка, животик и лапки. Большущие синие глазищи на изящной скуластенькой мордочке смотрели на мир жизнерадостно и невинно. Помещавшаяся на ладони кошечка вы-глядела так игриво-дружелюбно, что Виня умилилась и поднесла ее к лицу - поцело-вать. Кондализа немедленно взяла Виню за обе щеки цепкими когтистыми лапками, укусила за кончик носа и пронзительно завопила, требуя еды.
Виня аккуратно разжала ногтем крошечные челюсти, отцепила от щек неж-ные лапки и посадила котенка рядом с собой на тахту, где грустно барахтался среди одеяльных холмов Наско. Оба котенка запищали дружным дуэтом.
-Хватит, они жрать хотят, отнесем их обратно.
-Так я же их насовсем принес.
-То есть? Они молоко материнское сосут, у нас они через два дня погибнут.
-Зато хоть у нас погибнут, потому что они все равно погибнут.
Виня молча взяла орущих котят и пошла к двери. У двери обернулась.
-Надо или забирать к нам кошку со всеми котятами, или не забирать никого. Там котят кормит кошка, а кошку - весь дом. Галина Сергеевна обещала котят при-строить.
-Ню-ню, - сказал Гелий ей вслед с непонятным выражением лица...

Раздался звонок в дверь, похожий на речь пьяного, прерывисто-запинающийся, затухающий. Только что вернувшаяся Виня не успела отойти от две-ри и тут же открыла.
Медленно вошла Верочка Лаврухина, знакомая студентка журфака, и неуве-ренно посмотрела на Виню и Гелия, выглянувшего из-за занавески, прикрывающей дверной проем комнаты.
-А как вы сюда попали?
-Что значит, как попали? - удивилась Виня. - Мы здесь живем.
-Но это же Южное Бутово, - вяло возразила Верочка.
-Это Богородское, - хохотнул Гелий. - Верочка, ты по ошибке попала туда, куда нужно, здесь все свои, проходи и будь как дома.
-Ехал в район, попал в другой, - пробормотала Виня, подхватывая Верочкину плетено-лакированно-замшево-металлизированную сумочку, которую Лаврухина повесила мимо крючка.
-Она на таблетках. Наверно, в очередной раз пыталась покончить с собой, - шепнул Вине Гелий, подтолкнув Верочку по направлению к комнате и пытаясь при-строить ее шубку-макси на вешалке, гнущейся под весом разных курток.
Виня отобрала у него Верочкину шубку, повесила ее, ринулась в комнату и уселась на пластиковом ящике для стеклотары рядом с Верочкой, которой уступила мягкий стул.
Верочка села, обессиленно прислонилась к спинке стула, свесила руки и при-нялась озабоченно разглядывать свои бедра в темной узкой юбке-макси.
-Я толстая, - наконец проговорила она жалобно и неторопливо. - Я прибавила целых два сантиметра, все мои модные юбки теперь мне малы, надо покупать новые.
-Зачем же новые? - удивилась Виня. - Пуговку перешить, только и всего. И вовсе ты не толстая, человек ведь не робот, чтобы все время быть одних габаритов. Вес и объем постоянно слегка колеблются, и пара сантиметров плюс или минус - это обычное явление, ничего страшного. Ты не знала, что ли?
-Нет, я толстая, - вяло возразила Верочка. - У меня родители снова кричали и били посуду, снова разводятся... Я хотела отравиться, мать отвезла меня к врачу, он дал таблетки, а мне от них так плохо... Я не хочу жить, я все равно отравлюсь.
-Что за глупости! - возмутилась Виня. - Чем травиться, лучше бы подумала, как их помирить и мозги им прочистить, чтоб если уж разводились, то тихо, и нервы бы окружающим не портили! А и разведутся, так что - сразу у тебя жизнь кончится, что ли?
-Я без них не могу!
-Ну и плохо. Ты взрослый человек, у тебя своя жизнь, скоро замуж выйдешь, сама родительницей будешь. К тому же, даже разведясь, родители никуда от тебя не денутся - с одним из них жить будешь, к другому в гости ездить.
-Я так не хочу!
-Мало ли чего ты не хочешь... Ты на журфаке учишься, тебе едва за двадцать, все радости жизни впереди, а ты - травиться! Ты писать должна! Иди-ка лучше с Ге-лием обсуди статью, которую вы вместе писать собирались!
Гелий как раз в этот момент пришел из кухни и позвал Верочку попить чаю с ним и с Пашкой. Он снял Верочку со стула и повел, почти понес ее туда. Виня по-шла за ними и подергала Гелия за рукав.
-Вы с Пашкой не приставайте к ней сейчас, пусть она просто тут побудет, от-тает. Человек не в том состоянии, чтобы…
Гелий покивал, не дослушав. Он уже, на ходу, гладил Верочку по плечу и что-то ворковал про свою мечту о гареме.
На кухне Пашка усадил Верочку рядом с собой на диван, сунул ей в руки чашку с горячим чаем без сахара, а сам принялся гладить ее по колену, тщетно пыта-ясь задрать повыше узкую Верочкину юбку-макси.
Гелий с Пашкой что-то говорили, а Верочка потерянно озирала обшарпанные стены, частично прикрытые листами с рисунками, авторами которых были хозяева квартиры и их друзья.
Когда Пашка, настоятельно убеждавший Верочку расслабиться, попытался повалить ее на диван, она резко вырвалась и встала, покачнувшись.
-Я, пожалуй, пойду. Спасибо за чай, за гостеприимство…
Она кое-как выбралась в прихожую, потянула с вешалки свою шубку и по-смотрела сквозь Гелия, пытавшегося при помощи своего самого обольстительного тембра убедить ее остаться на ночь. Пашка что-то кричал из кухни. Виня молча мрачно смотрела, стоя посреди комнаты.
Верочка с трудом надела шубку и ушла, взяв сумочку и забыв пластиковый пакет, в который зачем-то отдельно была положена ее золотистая щетка для волос…

Виня сидела у окна. Перед ней на столике, сделанном из табуретки, ящика и дверцы чьего-то выброшенного буфета, лежал лист бумаги с неоконченным текстом песни, а на коленях она держала туфли, которые переделывала.
Туфли оказались маловаты. Виня отрезала у одной туфли задник, оставив ре-мешок и вшив в него кусочек резинки, а с мыска спорола аляповатую золотистую бляшку и пришила на ее место крошечный черный бантик с кончиками, порезанны-ми в бахромку. Бантик она выкроила из отрезанного задника.
Пришел Гелий с двумя бутылками портвейна. Ага, подумала Виня, раскрутил кого-то из близ живущих приятелей, чтобы напоить ее и склонить к экстравагантно-му сексу. Ню-ню.
Виня открыла бутылки, разлила напиток по чашкам. Гелий внимательно про-следил, чтобы она выпила первую чашку, и только потом выпил свою. Вторую чаш-ку Виня быстро выплеснула в окно, зная что на голову никому не попадет, посколь-ку внизу находился козырек подъезда. Третью вылила обратно в бутылку… И сдела-ла вид, что опьянела. Таким образом, Гелий прикончил один обе бутылки почти полностью.
-Винечка, давай любовью займемся, - пробормотал он, пытаясь тащить ее к тахте.
Виня послушно встала и пошла, налетела по дороге на стеллаж и захихикала.
-Винечка пьяная, - довольно пропел Гелий, опрокидывая ее на тахту. Она не-много притормозила свое движение по нисходящей параболе, чтобы посмотреть, на что приземляется. Затем все-таки упала и снова захихикала.
-Попробуем «шесть на девять», попробуем в попочку, - бормотал он, путаясь в спущенных брюках и трусах.
Виня покосилась на него из-под ресниц. Слишком много выпил для того, что-бы что-то пробовать, слава богу. Потом, разумеется, будет рассказывать всем своим друзьям о том, как… Пусть…


Поделиться: