Коту Тедику, а также всем
котам, кошкам и котятам,
которых я не сумела защитить
и уберечь.
Е.С.
В конце 90-х годов двадцатого века, в одном из районов Москвы возник ко-шачий бум.
Ажиотаж создавала молодая супружеская пара. Жена обожала кошек, и муж притаскивал их ей отовсюду. Жена возмущалась при виде каждого нового животно-го, но с восторгом хватала его в охапку, а муж её фотографировал и писал о кошках для газеты. Он был журналистом и фотокорреспондентом. Жена кормила животное, рисовала его и тоже писала о кошках для газеты. Она была журналисткой и худож-ницей.
Если хозяева нападали на след похитителя, то животное приходилось возвра-щать. Если оно упорно вопило и царапало дверь, просясь к прежним хозяевам, его приходилось отпускать. Если животное было ничейным, но у него обнаруживались блохи или подозрительные проплешины, или нехорошее выражение глаз, то его воз-вращали на то место, где взяли. В общем, предлог найти можно, если не хочешь, чтобы твой муж наводнил квартиру кошками.
Друзья и знакомые, соседи по дому и улице почему-то брали с этой молодой пары пример, и по муниципальному району распространилась мода на содержание в квартире большого количества кошек неопределённых пород.
Постоянных животных у супругов-кошатников было уже четыре: два кота, кошка и котик-подросток, из которого старшие коты сделали вторую «кошку».
Самым старшим был кот Тедик (Тед Тернер), около трех лет от роду, боль-шой, черный, гладкошерстный, с яркими зелеными глазами, с двумя белыми пят-нышкам – «галстуком-бабочкой» и «фиговым листком», с гордо посаженной горбо-носой головой, с длинными шеей и ногами, похожий на пантеру Багиру в миниатю-ре.
За ним следовала кошка Даночка (Дана Скалли), немногим старше двух с по-ловиной лет, серая в тонкую прерывистую полоску, почти леопардовой расцветки, изящная, с маленькой мордочкой и громадными золотисто-коричневатыми глазища-ми.
На третьем месте по старшинству пребывал кот Малдер (Фокс Малдер), около двух с половиной лет, серый в широкую черную полоску, с обычными зелеными глазами, небольшого роста, коренастый и увесистый по сравнению с более крупным Тедиком.
Самым младшим был котик-подросток Тугрик, немногим старше полугода, белый с черной «полумаской», черным хвостом и парой крупных черных пятен на спине, почти такой же изящный и большеглазый, как Даночка.
Имена кошкам, как правило, давал муж, Гелий. Тугрика так назвала жена, Виня, потому что в то время у них ещё жила кошка Бакса, подаренная супругам на выставке творчества хиппи, о которой они делали репортаж. Бакса выпала из окна восьмого этажа, поскользнувшись на подоконнике, мокром после дождя…
Виня долго плакала; соседи, постоянно восхищавшиеся самыми ласковыми кошками на свете, спрашивали, куда пропала пятая кошка, и Гелий пообещал в са-мое ближайшее время принести «реинкарнацию» Баксы…

Виня стояла в очереди, Чтобы сдать пустые бутылки из-под пива. Гонорар предыдущий уже потратили, последующий ожидался не сегодня. Виня – это Лави-ния Херсонская; творческий псевдоним, прилипший настолько, что друзья и родст-венники давно забыли, как её зовут на самом деле. Так же, как и ее мужа, Гелия Со-сницкого. Впрочем, имя Гелий было настоящим.
Виня в очереди зевала от скуки и недосыпа, несколько развлекал только соб-ственный поток сознания.
Надо купить хлеб, отнести Гелию и пойти в библиотеку – дописать очеред-ную статью о кошках и очередной гороскоп, надо поработать над рассказом, доде-лать иллюстрацию и дошить сценический костюм…
Гелий утром спросил, что ей снилось. Она с трудом вспомнила. Как обычно, во сне она тоже пребывала с Гелием и кошками. Покупала для них продукты, снима-лась с ними в кино… Потом Гелий и она превратились в котят и блуждали в панике среди городских домов…
К очереди подошла мешковато одетая старуха, оглядела всех и заговорила, ни к кому конкретно не обращаясь:
-Тот, кто очень любит кошек – не должен их заводить. Очень плохо будет и ему, и им.
Виня на мгновение застыла от изумления, потом разозлилась. Но тут подошла её очередь. Виня сдала бутылки и побрела покупать хлеб. Голова слегка кружилась, сердце неприятно теснило. Бабка куда-то подевалась, да у Вини и сил не было, что-бы скандалить.
Возле хлебного киоска она нашла пять рублей, обрадовалась и купила апель-син. Дёсны не будут кровоточить, а шкурки можно рассовать по углам, под стеллажи и в гардероб, не имеющий дверец. Апельсиновые шкурки – лучшее средство против кошек. То есть для того, чтобы заставить кошек не ссать там, где не надо.

Дома бросившиеся к Вине кошки опередили бросившегося к ней Гелия. Да-ночка запрыгнула на руки, обняла лапками за шею и с урчанием принялась облизы-вать Винино ухо. Тедик рвался к той же цели, и Виня в конце концов вынуждена бы-ла, как жонглер, поменять их местами, поставив кошку на обувную тумбочку и схва-тив на лету в охапку прыгнувшего кота.
Тедик сначала нежно бодался, урча – лбом, ухом, влажным носом, подбород-ком запрокинутой головы и снова лбом, ухом… Потом начал облизывать Винино лицо и руки. Малдер, стоя поодаль, произнес вопросительное «Мя?», Тугрик описы-вал восьмерки вокруг хозяйкиных ног и терся боками и головой о Винины лодыжки, слегка подпрыгивая от усердия.
-Он на тебя смотрит такими преданными глазами… Я ревную!
И Гелий водрузил на черного кота у Вини на руках кипу свежих газет и теле-фонную трубку, одновременно доставая хлеб из сумки.
-Позвонил пи…рас из общества любителей кошек и любителей любителей кошек, который заказал тебе эмблему и просил отдать рисунок бесплатно, поскольку денег у него якобы нет. Якобы пока. Ты должна на него «наехать», послать его на х… и сказать, что у тебя полно других заказчиков. Если он не заплатит сегодня, то ты этот рисунок разорвешь, так и скажи. И ты должна именно послать его на х…!
У Вини сжалось сердце в предчувствии семейной разборки.
-Я уже много раз говорила, что ни на кого «наезжать» не буду. У меня другая политика.
-А я говорю – будешь! Я тебя заставлю! Или я обеспечу тебе крупные непри-ятности! Если ты хочешь сохранить жизнь и здоровье, ты будешь на всех «наез-жать»!..
Повисла короткая пауза.
-Иначе тебя уважать никто не будет, будут держать за лоха!
Виня молчала. У нее все больше теснило сердце, сбиваясь с ритма. Она люби-ла спокойную аргументированность, считая, что агрессия может вызвать опасные последствия, Гелий же постоянно требовал, чтобы она везде скандалила.
-Долго ты будешь прятаться за мою спину? Чтобы я вместо тебя на всех «на-езжал»?!
-Я потребую с него денег, но матом крыть, орать и шантажировать не буду.
Виня набрала номер; услышав «алло», поздоровалась, сообщила, что рисунок можно забрать, но только за деньги. Унылый тенорок пообещал заглянуть на сле-дующей неделе. Виня поняла, что он не приедет.
Гелий удовлетворенно кивнул.
-А теперь займись делом. Завтра сдавать статьи. Моя на столе - поправь ошибки. Для нашей и твоей я купил тебе «шпаргалок» (он показал на газеты). Рабо-тай, а я поехал по редакциям.
Она молча кивнула.
Он надел куртку и ботинки, взял кейс, а она проследила, чтобы он не забыл сигареты, зажигалку и перчатки. У него мерзли руки даже при плюсовой температу-ре.

Виня вздохнула, села за стол, пристроив ноги повыше, и придвинула к себе газеты. Вначале она просматривала не столько необходимые, сколько забавлявшие ее статьи - для настроения.
«…Стриженая норка - это уже не интересно. Перед вами новое слово в твор-ческом подходе к предметам роскоши - щипаный павлин…»
«…В Баку в семье Бабаевых живет кот Мэси, который умеет говорить. Гово-рит он по-азербайджански. Звуки, требующие участия губ и языка, даются ему с трудом, но зато у кота хорошая память…»
«…Милла Йовович больше не хочет быть «пятым элементом» для Люка Бес-сона. Почему?…»
«…Хенейн, рецепт из бедуинской кухни: хлеб, сливочное масло, финики про-тереть и смешать..»
«…Недалеко от города Кимры видели пятерых эльфоподобных людей в ком-бинезонах и большую кошку вроде тигра, но с черно-красноватой шерстью. Летаю-щего объекта там не было…»
«…Я еще в школе сочиняла, мечтала стать писателем. И если вдруг скажут: «Хватит! Ни строчки от Татьяны Поляковой», я все равно буду писать…»
«…Уже в Древнем Египте знали, что природные силы влияют на все живое без исключения. Поэтому составляли гороскопы не только для людей, но и, напри-мер, для кошек…»
Виня снова вздохнула и взялась за папки…

Она бежала, шарахаясь от любого звука или движения. Тело саднило, перед глазами маячили цветные пятна, воздух жег легкие.
Она не помнила, кто она, откуда и куда, что является съедобным и как его до-быть, что может быть опасным и как его избежать…
Поэтому все бежала и бежала, хотя уже шаталась от изнеможения.
Ошеломляюще аппетитный запах заставил свернуть в сторону. Предмет был велик, но совершенно неподвижен, как и все окружающее, поэтому она рискнула его обследовать. Лизнула, разочарованно чихнула и потрясла головой, потом обнаружи-ла отверстие, откуда запах доносился сильнее, огляделась и залезла внутрь.
Съестное, завернутое во что-то, оказалось прямо под лапами. Она разгрызла тонкие оболочки и принялась за еду, урча от удовольствия.
Быстро приблизились тяжелые шаги. Она замерла. Предмет вместе с нею воз-несся в воздух, закачался и бухнулся в темное углубление, которое затряслось и за-гудело. Гул и тряска были равномерными, и она снова принялась за еду. Съела столько, сколько смогла, затем обследовала свое временное убежище и легла, приго-товившись к прыжку, в углу возле щели, сквозь которую просачивался дневной свет…
Через два с половиной часа автомобиль остановился. Багажник открыли, что-бы достать сумку…
-Держите кошку!
Но ее не догнали.


В новом месте было еще больше двуногих и четвероногих великанов, прямо-угольных скал и больших движущихся коробок.
Она бежала.
Пронзительный звон оглушил. Но очень знакомо раздвинулись две плоские створки, а существа внутри были неподвижны и казались безопасными. Она прыг-нула на нижний выступ и взбежала по череде таких же выступов внутрь. Большой короб задрожал и двинулся вперед.
-Ой, какой красивый котенок! Чей он? Чей?
-Да ничей, похоже.
-Не может быть! Не сам же он сюда вошел!..
Она не стала ждать, когда её в очередной раз начнут ловить, и кинулась на-ружу, как только створки раскрылись. И снова побежала…
-Кс-кс,- позвал кто-то.
Она свернула было в сторону на хорошо знакомый звук, но тут же почему-то испугалась и побежала еще быстрее.
-Ой! Какая прелесть!
За ней погнались.
Она увертывалась от протянутых рук, но недолго. Её схватили и прижали к шкуре, пахнущей смесью ароматов чего-то вкусного и чего-то отвратительного, за которой билось огромное сердце и сипло дышали мощные лёгкие. Она в ужасе за-кричала.
Долговязый молодой человек в кожаной куртке громадными прыжками убе-гал от толпы, прижимая к груди пищащий пушистый комочек.
-Отдайте котёнка! Он наш!
Молодой человек вскочил в отходящий автобус, показал толпе язык и, счаст-ливо улыбнувшись, подмигнул котёнку. Была прелесть ваша, стала наша.
-Не царапайся, кисинька,- очень нежно проворковал он, выходя на следующей остановке. - Я вот только покурю, и мы сразу пойдём домой, там тебя покормят чем-то вку-у-усным…


Виня, сидя за столом с Тедиком на коленях (который бодал её локоть, мешая писать), оглянулась на звук ключа, поворачиваемого в замке.
Тедик понёсся к двери, запрыгнул на стеллаж и уселся как раз на уровне го-ловы вошедшего Гелия.
-Мр-р, Тедик.- Гелий потыкался носом в теплый пушистый бок. Тедик охотно принялся бодаться в ответ, но потом начал принюхиваться к куртке.
-Кисинька, посмотри, что я тебе принёс! Кисиньку!
С этими словами Гелий достал из-за пазухи котёнка.
-Ой, какой хорошенький! Но зачем?! И так кошек много, кормить нечем! Да-вай вернём его обратно! - закричала Виня, схватила котёнка в охапку и прижала к себе.
-Да ты что? Как это - обратно? Такую прелесть!
-Кисинька, а кого это ты мне принёс? Детёныша пантеры?
Существо у неё на руках напоминало беленькое облачко - только клочок шер-сти надо лбом, вроде косой чёлки, был тёмным - и выглядело, как обычный котёнок: хвост коротким конусом, отсутствие шеи, толстенькие лапки, какие бывают у поро-дистых щенков… Но - размером со взрослую кошку.
Гелий нахмурился.
-Пожалуй, я отнесу его обратно. А то вырастет и сожрёт нас, как ту семью, содержавшую льва.
-М-м-м… Вообще-то такой окраски у крупных кошек не бывает.
Виня баюкала котёнка, который доверчиво прижался к ней.
-Ну, как хочешь. Посмотрим, какой сервальчик вырастет. Винечка, нарисуешь автопортрет - «Дама с сервалом»?
Гелий, улыбаясь, смотрел на жену. Дело сделано, теперь она ни за что не рас-станется с новым котёнком.
-Кис-кис, цып-цып, - поддразнил он. - Посмотри, кто это, девочка или маль-чик. Девочка? Хорошо… Цып-цып, стрыля, мана-мана… Её будут звать Стрыля, Стрылька.
Виня не возражала.
В дверь позвонили. Гелий пошел открывать и вернулся с переданными сосед-кой молоком и рыбой для кошек. Виня принялась кормить котёнка отдельно. Ос-тальные кошки негодующе завопили, хотя им досталась наибольшая часть еды.
Стрылька попыталась есть, поднося кусочки лапой ко рту. Вине это почему-то показалось странным, хотя все кошки часто так делают… Беленький кошачий младенец ел, разглядывая комнату не по-кошачьи пристальными светло-коричневыми глазами, а Виня разглядывала его…

В этот вечер Виня больше не написала ни строчки, потому что не спускала котёнка с рук, чтобы злобно вскрикивающие кошки не добрались до него.
Она сидела на подлокотнике кресла, смотрела на звёзды (что делала почти ежевечерне) и слушала, как рёв мотоциклетных моторов мечется вокруг соседних домов.
-Не смотри в небеса, посмотри мне в глаза. - не попав ни в одну ноту, пропел Гелий, укладываясь в постель. - Кисинька, уже час ночи, иди ко мне. Мяушка моя, мурмурушка, мяукушка, мурлыкушка, мурчоночек, солнышко мое пушистенькое… Мр-р, мя-ау, мр-мр-мр…
-Нам подражают, - сообщила Виня, послушно забираясь под одеяло. Котёнок устроился у неё подмышкой. - Я в третий раз в метро слышу, как парень с девчонкой ведут диалог, состоящий из одних «мяу-мрр».
-Конечно, подражают. Потому что Винечка - самое лучшее во Вселенной солнышко. Самое доброе, самое заботливое, самое мурченькое…
Гелий придвинул к своим губам Винину ладошку, а затем и хозяйку ладош-ки…
Котёнок бегал по спинам сплетающихся в объятии людей и восторженно ур-чал. Виня тщетно пыталась засунуть его на полку рядом стоящего гардероба, зверё-ныш вскарабкивался обратно. В конце концов, котенок свернулся клубочком на по-яснице у Гелия. «Пусть там и остаётся, благо не мешает», - буркнул Гелий. Вдобавок приходилось время от времени взбрыкивать ногами, чтобы спихнуть очередную ле-зущую на кровать кошку. Кошки давно привыкли спать на Вине все разом: на груди - клубочек, на животе - второй, на бедрах - третий, на голенях - четвертый, подмыш-кой - пятый…
В конце концов, все угомонились: Гелий - головой подмышкой у Вини слева, котёнок - тоже подмышкой у Вини, но справа… Рёв мотоциклетных моторов затих в отдалении. И Виня заснула.

Под утро её разбудил истошный вопль дверного звонка, и она вскочила, что-бы впустить Пашу Фадеева, друга Гелия из Новгорода, который жил у них на кухне, где, кроме плиты, мойки и шкафов, стояли диван и большой цветной телевизор.
Паша дал деньги на продукты и снова куда-то уехал, а Виня пошла досыпать успокоенная. Сегодня будет что поесть…
Доспать, как всегда, не удалось - Гелий вскочил ни свет ни заря и включил радио, чтобы послушать новости и музыку, пока он одевается для того, чтобы пойти в лесопарк немного позаниматься у-шу. Но Виня ничего по этому поводу не сказала, делая вид, что благодушно дремлет.

Поделиться: