Этот день был совершенно обычный, не считая многочисленных облаков на небе, неспешно двигающихся в своём ритме навстречу приключениям. Солнце изредка выглядывало из-за туч, чтобы напомнить о своём существовании и создать тёплую атмосферу на нескольку уютных минут нашей жизни, затем снова пряталось за облаками, как бы играя с нами.
Я расположился у опушки леса. Обычно мне нравилось проводить всё свободное время, любуясь и наслаждаясь могучей силой леса, уходить в полудрёму под звонкое пение птиц. Удивительно было просто наблюдать, как ветер кружит опавшие листья, словно играя с ними, как с маленькими, наивными детьми. Мне было вовсе не одиноко, со мной был холст, на котором я изображал природу. Я был художником и, убегая от спешек и людских мыслей, приходил сюда, за тем, чтобы отыскать себя и написать картину с чувством и душой. Картину, – которой можно потом любоваться бесконечное множество раз, проводя холодные вечера перед тёплым камином, согревающего тебя, но не душу. Душу согревают мои картины и то, чем я занимаюсь.
Достав холст и краски, я расположился под громоздким дубом. Я поставил этюдник на землю, закрепил холст, смешал краски, достал и приготовил кисти, подстругал карандаши и приготовился изобразить пейзаж, который сегодня был просто неотразимым творением природы, это было нечто чудесное. Я уже было собрался творить, как хлынул дождь, но мне повезло, ведь я выбрал удачное место. Сквозь могучие ветви и листья дуба не просачивались капли дождя, падающие с небес и так забавно переливающиеся на солнце. Взяв в руки карандаш, я начал писал черты природы и её удивительный ландшафт, стараясь повторить все необычные и потрясающие её контуры.
Вдруг я замер, вглядываясь вдаль. Впервые я увидел в этом месте хоть одно живое существо.
Это была девушка, девушка в бирюзовом пальто...

Я долго всматривался вдаль, перебирая в пальцах кисти. Я понял, что она неспешно идёт в мою сторону. Видимо она приметила меня уже давно и решила подойти. На меня вдруг что-то нашло, и я схватился за кисти, начал спешно набрасывать её походку, волосы, пальто и другие черты её внешности, я решил нарисовать её на игривом фоне природы. Она подошла поближе, вся мокрая от внезапно начавшегося дождя.
- Вам, наверно, очень холодно? Возьмите мой плед, - я протянул руку и передал ей плед. Вдруг стало как-то по обыденности неловко и волнительно.
- Большое спасибо, я никак не ожидала начавшегося дождя. День обещал быть тёплым, - с этими словами она накинула плед и уселась ближе к дубу.
- Вы художник? – с интересом спросила меня она, увидев недописанную мной картину.
- Да, я обычно пишу пейзажи, я вас не видел раньше в этом месте, вы заблудились? – проговорил я, снова взяв кисти и продолжив писать картину, сложившуюся у меня так чётко в голове.
- Нет, что вы, я просто решила прогуляться. Потрясающий пейзаж, правда? – сказала она и, словно не дожидаясь моего ответа, задала следующий вопрос.
- Давайте перейдём на ты? Вы ведь не против? Мне было бы интересно познакомиться с вами, - сказала она, немного запинаясь. Ей было холодно и мой плед, очевидно, совсем не согревал её.
- Разумеется, не против, - произнёс я, повернувшись и впервые увидев её волшебную, очаровательную улыбку, в сочетании с невероятно красивыми глазами.
Я замер в ожидании и не мог отвести глаз, меня будто что-то удерживало. Она вдруг увидела мой взгляд и, рассмеявшись, привела меня в чувство. На миг задумавшись отвернулся, взял кисти и закончил картину. Так завязалось наше общение.

Мы были друг с другом всё время, и я узнал о ней практически всё, что только можно. Мы проводили целые дни под тем самым дубом, где и познакомились. Я был счастлив, когда она была со мной. Мне безумно нравилось брать пряди её великолепных волос и укутываться в них, словно младенец. Хорошие, “добротные” картины я писал, как говорил мой друг, и был прав, её присутствие рядом дарило мне спокойствие и лёгкость на душе. Моя рука, кажется, в такие моменты, становилась невесомой, отчего писать картины было легче. Она прочла мне не одну пару книг-детективов. И я, как всегда, разлёгшись у неё на коленках, бывало, забывал о времени. Я видел, как перебегают зрачки её голубых глаз со строки на строку, а губы нежно произносят прочитанное. Даже когда я болел, из-за того, что мы прогуливались под дождём, забыв обо всём, она приходила ко мне и приносила горячий чай, чтобы я быстрей выздоровел.

Я влюбился в эту улыбку, незатейливо-игривые глаза, кокетливое поведение, прекрасный характер, замечательные волосы, её “ямочки” на “щёчках”, её звонкий, но в то же время нежный голос. Проведя замечательные три месяца с ней, я ни за что не пожелал бы расстаться с этой девушкой.
Наступил новый день. Солнце пробивалось сквозь закрытые занавески и падало на мою постель. Приоткрыв глаза, я встал, ватными ногами побрёл в ванную комнату и умылся. Поужинав и на скорую руку одевшись, я собрался в путь. Сегодня мы договорились встретиться на новом месте - Бримский мост. Мне нужно было изобразить её на этом мосту, я ещё ни разу не рисовал её саму, кроме той картины – на опушке леса.
Я торопился, и волнение комом вставало у меня в горле, не позволяя отчётливо произносить слова. Подойдя к оговорённому ранее месту, я обнаружил, что она опаздывает. Я поставил этюдник на землю и присел на него, неспешно достав из кармана сигару с зажигалкой. Сигара медленно, но верно “таяла” у меня на глазах, доставляя наслаждение. Поглядывая на часы каждые пару минут, я понял, что просидел целых полтора часа. Собрав этюдник, я решил заглянуть к ней и узнать причину её отсутствия. Подъехав к её дому я увидел, что её зелёных штор нет на окнах. Я вышел из машины и подошёл к подъезду, вытаскивая вторую сигару из кармана, думая, что с ней я выгляжу солиднее. Отворив шаткую дверь и зайдя внутрь, я почувствовал еле уловимый запах картошки:
- Видимо кто-то решил приготовить суп, – промелькнула, невольно, у меня мысль.
Поднимавшись по ступеням, я успел удивиться, что они усыпаны чёткими и продолговатыми трещинами. Встав у её двери и переступив с ноги на ногу, я нажал на звонок, затем ещё раз, и ещё. Но ответа не последовало, она будто не слышала.
Я трезвонил почти час и в итоге, ничего не добившись, сел на скамью, рядом с подъездом, дожидаясь её прихода. Темнело, и вечерний туман опускался на город, чтобы покрыть его своей вуалью. Встав, и отряхнувшись, я прошёл к машине, сел за руль, и, последний раз глянув на окно, тронулся с места. Почему же она не пришла домой? Почему не сказала мне, ведь я ждал её? – мелькали вопросы в моей голове. Приехав домой, я прилёг на кровать, уплывая в раздумьях. Меня застала приятная и сладкая пелена сна.

На следующий день, как только я открыл глаза, сразу рванул к ней. Расспрашивал соседей, искал её, но она так и не появилась. Ни на следующий неделе, ни после. Я уже начал терять надежду, что увижу её снова. Ночью у меня разболелась голова и на меня нахлынули воспоминания, словно буря. Схватив кисти, этюдник, палитру, холст, я выбежал на улицу. Освещаемый фонарями, я стоял под дождём и рисовал. Движения мои были резкие, наполненные душевной болью, голова трещала, от сводившей меня с ума боли. Я простоял где-то часов шесть, заканчивая картину, под проливной дождь. Бросив кисти на землю, я зашёл внутрь дома, упал на кровать и заснул. Утро началось с громких выкриков соседей, я накрыл голову подушкой, но так и не смог уснуть, встал. Подойдя к окну, я отдёрнул шторы и увидел, как люди столпились у холста. Меня пробили мурашки. Вспомнив, что я вчера писал картину, выбежал из дома. Схватив этюдник и подняв пару кистей с земли, я, несмотря на противные возгласы соседей, занёс её в дом. Закрыв входную дверь, я медленно сполз по ней на землю, и отбросил кисти в противоположный угол комнаты. Подняв холст с земли, я посмотрел на него. Дождь не уничтожил мою картину, он преобразил её, это был настоящий шедевр. Я был очень впечатлён этой работой, что, закрыв лицо руками зарыдал. Сжав в руке кисть я переломил её пополам. Встав, я прошёлся по дому и позвонил знакомому, попросил прийти его. Через час он подошёл к моему дому и, разуваясь в прихожей, он выкрикнул:
- Что произошло, зачем ты так рано заставил меня прийти?
- Мне нужно показать тебе картину, - с нотами печали произнёс я
- Что произошло? У тебя на голове волосы дыбом, да и ты весь взволнованны, какой то, - оглядывая меня с разных сторон, сказал он.
- Не важно, тебе на выставку нужны были картины, вроде? У меня есть один экземпляр для тебя.
- Да, нужны. Может, покажешь, если они у тебя дома?
Я вынес из своей комнаты картину, которую писал ещё вчера, прикрепив её на мольберт, присел.
Он подошёл и внимательно,детально рассматривая картину произнёс:
- Ого, это потрясающе, сколько ты над ней трудился? Это великолепно, сколько ты хочешь за неё?
- Я не возьму денег за неё, я хочу лишь, чтобы картину повесили в галерее.
- Ты с ума сошёл? Я заплачу тебе лично пятьдесят тысяч, если она сойдёт с аукциона.
- Я сказал всё, - произнёс я и посмотрев ему в глаза.
Наши взгляды пересеклись и он, помявшись пару минут, согласился повесить её в главном зале.

Я оделся, собрал мольберт и положил его в машину моего гостя, присев с ним на переднее сидение его автомобиля. Мы тронулись, обговаривая причины моего долгого отсутствия в его галерее. Мы повесели картину, и я пошёл, прогуляться и собраться с мыслями. Чувство, что мне не хватает чего-то, стало преследовать меня. Я думал о той девушке постоянно, она была моей болезнью. Вопросы терзали меня долгие месяцы, мне было очень плохо, и обида, засевшая глубоко в моей душе разъедала меня. Три месяца безмятежности для меня закончились…
Я не видел её лица уже около года. Мои картины стали другими, она помогла мне увидеть ошибки, которые я допускал, рисуя картины. Мне так и не удалось понять, почему же она уехала, не оставив после себя ни следа. Мимолётное счастье, вызвавшее у меня привыкание, отзывалось болью в сердце. Продав большинство своих картин, я хотел покинуть этот город, оставив здесь свои несбывшиеся надежды и мечты. Но перед отъездом, я решил нарисовать последнюю картину. Последний пейзаж в этом городе.
С утра я вышел в путь. Место моего пейзажа находилось далековато от города, но оно стоило того.
Я был на месте уже к обеду и решил приступать.
Достав холст и краски, я расположился на небольшом холме. Я поставил этюдник на землю, закрепил холст, смешал краски, достал и приготовил кисти, подстругал карандаши и приготовился изобразить пейзаж, который сегодня был просто неотразимым творением природы, это было нечто чудесное. Взяв карандаш, я начал писал черты природы и её удивительный ландшафт, стараясь повторить все необычные и потрясающие её контуры.
Вдруг я замер, вглядываясь вдаль.
Я увидел девушку, девушку в бирюзовом пальто...

Поделиться: