Джонатан медленно кружился над Далекими Утесами, наблюдая. Этот грубоватый молодой Флетчер был почти совершенным студентом в полете. Он был сильным и легким, и быстрым в воздухе, но что более важно, он имел сильный стимул учиться летать.
Сейчас он приблизится. Расплывчатый серый образ с шумом выходил из пике, пронесясь со скоростью сто пятьдесят миль в час мимо своего инструктора. Затем он неожиданно совершил очередную попытку сделать шестнадцативинтовую вертикальную замедленную бочку, громко выкрикивая отсчет времени: …восемь…девять…десять… “Видишь… Джонатан…я теряю скорость…одиннадцать...Я…хочу…такие же…точные витки…как твои…двенадцать…но я просто не могу…тринадцать…последние три витка…четырнадцать…ааа!”.
Гнев и ярость, которые охватили Флетчера при неудаче, совсем испортили дело и он с треском “сел на хвост”. Он перевернулся, стал падать, вошел в штопор, и затем еле-еле, наконец, вернул контроль. Тяжело дыша, он оказался на сотню футов ниже своего инструктора.
“Ты тратишь в пустую со мной время, Джонатан! Я слишком глупый! Я стараюсь и стараюсь, но у меня никогда не получится!”.
Джонатан посмотрел вниз на него и кивнул. “Ты никогда не сможешь делать это уверенно, пока ты переходишь к набору высоты так тяжело, Флетчер. Ты потерял сорок миль при входе в фигуру! Ты должен был делать ее плавно! Уверенно и плавно, запомнил?”.
Он опустился к юной чайке.
“Давай попробуем сейчас вместе, и обрати внимание на набор высоты. Должно быть гладкое, свободное начало”.

К концу трех месяцев Джонатан приобрел шесть других студентов, все изгнанные, интересующиеся этой странной новой идеей полета для радости.

Тем не менее, для них было легче тренировать сложные летные навыки, чем понять истинный смысл.
“Каждый из нас поистине есть идея Великой Чайки, неограниченная идея свободы”,- говорил Джонатан по вечерам на берегу. “И красивый полет это шаг к выражению нашей истинной природы. Все что нас ограничивает должно быть отброшено. Поэтому все эти тренировки большой скорости, малой скорости, высший пилотаж…”
И его студенты засыпали, измотанные дневными полетами. Им нравилось тренироваться, потому что это было быстро и возбуждающе, и это удовлетворяло желание учиться, которое росло с каждым уроком. Но ни один из них, даже чайка Флетчер Линд, не поверил, что полет мысли может быть настолько же реален, как полет зависящий от ветра и крыльев.
“ Все ваше тело от одного конца крыла до другого”,- говорил Джонатан в другой раз,- “это ничто большее, чем ваша мысль о себе, о форме, в которой вы себя видите. Сломайте цепи мышления, и вы разрушите цепи ограничения вашего физического тела тоже…”. Но не имело значения, что и как он говорил, это звучало как приятная фантазия, а чайки хотели спать.

Прошел еще только один месяц, когда Джонатан сказал, что пришло время вернуться в Стаю.
“Мы не готовы!”,- сказал чайка Генри Кальвин. “Нас не ждут! Мы изгнанники! Мы не можем заставить себя идти туда, где мы не желанны, ведь так?”.
“Мы свободны идти туда, куда хотим, и быть самими собой”,- ответил Джонатан. И он поднялся над землей и повернул на восток, по направлению к родной земле Стаи.
Произошло недолгое замешательство среди студентов из-за закона Стаи, что Изгнанник никогда не возвращается. И этот закон ни разу не был нарушен за десять тысяч лет. Закон велел остаться. Джонатан сказал лететь. И сейчас он уже был в миле от них. Если бы птицы еще медлили, он бы достиг враждебной Стаи один.
“Что же, мы не должны подчиняться закону, если мы не часть Стаи, да?”,- сказал более уверенный Флетчер. “Кроме того, если будет битва, мы больше поможем там, чем здесь”.
И они полетели с запада этим утром, в восьмиром, образуя ровный строй в воздухе, напоминающий двойной бриллиант, в едином ритме махая крылья. Они пролетели над берегом Совета Стаи на скорости сто тридцать пять миль в час, во главе с Джонатаном.
Флетчер плавно летел справа от него, Генри Кальвин с немного большими усилиями летел слева. Затем весь строй медленно повернул вправо, все как один перевернулись и ветер обдувал их всех.
Крики и шум будничной жизни Стаи притих в мгновенье приближения этого похожего на гигантский нож Строя. Восемь тысяч глаз чаек наблюдали не мигая. Одна за одной каждая из восьми птиц поднялась вверх, чтобы совершить полную петлю до приземления. Затем как всегда Джонатан начал критиковать полет.
“Для начала”,- сказал он со сдержанной улыбкой,- “вы все немножко задержались со взлетом”.
Как будто молния ударила в стаю. Это птицы изгнанники! Они вернулись! И это, это не должно было случиться! Предсказания Флетчера о битве не осуществилось. Стая была растеряна.
“Хорошо, понятно. ОК, они изгнанники, но, послушайте, где они так научились летать?”.
Прошел час, пока слово Старейшины прокатилось по Стае: “Игнорируйте их. Чайка, которая заговорит с Изгнанником будет изгнана. Чайка, которая посмотрит на Изгнанника, нарушит закон Стаи”.
Только серые спины были повернуты к Джонатану с этой секунды, но он не показал, что заметил это. Он продолжал тренировочные занятия прямо над местом Совета. Он начал требовать своих учеников показать все, на что они способны.
“Чайка Мартин!”,- прокричал он в небе. “Ты говоришь, что знаешь полет на малой скорости. Ты ничего не знаешь, пока не докажешь! Лети!”.
Тихий маленький Мартин Вильям, испугавшись гнева инструктора, удивил сам себя. Он показал великолепный полет на маленькой скорости. Используя легкий бриз, он смог без единого взмаха крыльев подняться в небо и затем легонько опуститься вниз на землю.
Так же используя ветер, чайка Чарльз Роланд пролетел над Великими горами на высоте двадцать четыре тысячи футов, и приземлился, отсвечивая голубизной своих перьев в холодном, прозрачном воздухе, изумленный и счастливый, решивший завтра полететь выше.
Чайка Флетчер, который не любил фигурные полеты как никто другой, наконец, покорил свою шестнадцативинтовую вертикальную замедленную бочку, и на следующий день превзошел себя, совершив тройной переворот через крыло. Его перья отражали солнечный свет на берег, с которого украдкой наблюдала больше чем одна пара глаз несмотря на запрет.
Джонатан был рядом с каждым своим учеником все время показывая, советуя, подбадривая и направляя. Он летел с ними в ночь и в туман или шторм, будто забавляясь пока Стая жалко топталась на земле.
Когда заканчивали летать, ученики отдыхали на земле, и в эти минуты он прислушивались более внимательно к Джонатану. Некоторые его идеи выглядели сумасшедшими, они не могли их понять, но другие они могли использовать.
Постепенно, обычно ночью, стал появляться другой круг вокруг круга учеников - круг любопытных чаек, которые часами прислушивались, в темноте, не желая быть увиденными, они исчезали перед рассветом. Прошел месяц после возвращения, когда первая чайка Терренс Лоуэлл был осужден на изгнание и стал восьмым учеником Джонатана.

Следующей ночью из Стаи, шатаясь, пришла чайка Кери Мэйнардз, волоча свое левое крыло, она упал к ногам Джонатана. “Помоги мне,”- сказал она очень тихо ослабевшим голосом. “Я хочу летать больше чем что-либо другое на свете”.
“Присоединяйся к нам”,- сказал Джонатан. “Поднимайся со мной от земли, и мы начнем”.
“Вы не понимаете. Мое крыло. Я не могу двигать моим крылом”
“Чайка Мэйнардз, ты свободна быть собой, настоящей собой. Здесь и Сейчас. И ничто не может стоять на твоем пути. Это есть Закон Великой чайки”.
“Ты говоришь, я могу летать?”.
“Я говорю, что ты свободна”.
Так легко и быстро чайка Кери Мэйнардз расправила свои крылья и без усилий в темноте поднялась в ночной воздух. Стая была разбужена от крика, такого громкого насколько чайка Кери могла произвести с высоты пятисот футов: “Я могу летать! Слушайте! Я МОГУ ЛЕТАТЬ!”.

К рассвету здесь было около тысячи чаек, стоящих за кругом учеников, с любопытством смотрящих на Мэйнардз. И им было все равно, видят ли их или нет. Они слушали, стараясь понять чайку Джонатана.
Он говорил о простых вещах: что каждая чайка имеет право летать, что свобода это природное состояние для существ и что, чтобы ни противостояло свободе, это должно получить отпор, вне зависимости или это традиции, суеверия или ограничения любой формы.
“Быть отвергнуто”,- прозвучал голос из толпы,- “даже если это закон Стаи?”.
“Единственный справедливый закон- это тот, который ведет к свободе”,- сказал Джонатан,- “и ни один другой”.
“Ты ожидаешь от нас, что мы будем летать как ты?”,- сказал другой голос.
“Ты особенный и одаренный, и божественный, ты выше других птиц”.
Джонатан ответил: “Посмотрите на Флетчера! Лоуэлла! Чарлза-Роланда! Джуди Ли! Они что, тоже особенные и талантливые, они божественны? Не больше, чем вы, не больше, чем я. Единственное различие, что они начали понимать, кто он действительно такие, и они начали тренироваться”.
Его ученики кроме Флетчера неловко задвигались. Они еще не поняли то, что они делают.
Толпа увеличивалась каждый день, кто-то приходил с вопросами, кто-то идеализировал их, кто-то смеялся.

“В Стае говорят, что если ты и не Сын Самой Великой Чайки”,- Флетчер говорил Джонатану однажды утром после тренировки на повышенной скорости,- “то ты опередил свое время на тысячу лет.”
Джонатан вздохнул. “Правильно. Цена быть не понятым”,- подумал он-, “они называют тебя дьяволом или они называют тебя богом”.
“Что ты думаешь, Флетчер? Мы опережаем наше время?”.
Долгая тишина последовала в ответ. “Ну, этот тип полета всегда был здесь. Его можно было изучать тому, кто захочет. Это не имеет общего со временем. Мы впереди моды, возможно, впереди тех возможностей, с которыми чайки сейчас летают”.
“В твоих словах что-то есть,”- сказал Джонатан, перевернувшись, чтобы немножко попарить на спине. “Это и наполовину не так плохо, как быть впереди времени”.

Это случилось через неделю. Флетчер демонстрировал элементы полета на высокой скорости классу новых учеников. Он только что вышел из пикированя с семи тысяч футов. Как серая молния он летел вниз, когда прямо на его пути возникла молодая птица, видимо в своем первом полете, зовя маму. В долю секунды, чтобы избежать столкновения чайка Флетчер Линд не думая повернул влево, на скорости около двухсот миль в час, прямо в утес крепкого гранита. Для него это скала как будто стала огромной твердой дверью в другой мир. Взрыв страха и шока и черноты, когда он врезался, и затем он понял, что он парит в странном престранном небе…забывая, вспоминая, забывая…испуганный и грустный и огорченный, очень огорченный.
Голос прозвучал внутри, также как в первый день, когда он встретил чайку Джонатана.
“Дело, Флетчер, в том, что мы старались преодолеть наши ограничения постепенно, терпеливо. Мы не старались летать сквозь скалы по программе.”
“Джонатан!”.
“Еще известный как Сын Великой Чайки”,- его инструктор сказал беспристрастно.
“Что ты здесь делаешь? Скала...Разве я, я, не…”
“О, Флетчер, перестань. Подумай. Если ты говоришь со мной, тогда очевидно, что ты не умер, не так ли? Что ты сделал, так изменил уровень сознания более внезапно. Теперь это твой выбор. Ты можешь остаться здесь и учиться на этом уровне, который повыше, чем тот, что ты оставил, или вернуться и продолжать работать в Стае. Старейшины надеялись на какое-нибудь несчастье, но они сильно удивились, что ты так угодил им”.
“Конечно, я хочу вернуться в Стаю. Я только начал с новой группой!”.
“Отлично, Флетчер. Помнишь, что мы говорили о теле существа, как ничто большее, чем мысль о себе?”.

Флетчер потряс головой и растянул свои крылья. Открыл глаза у подножия горы, где собралась вся Стая. Когда он двинулся возникло столько шума, крика и визга в толпе.
“Он живой! Он, который был мертв, ожил!”.
“Он коснулся его кончиком пера и верну л его к жизни. Сын Великой Чайки!”
“Нет! Он отрицает это! Он дьявол! Пришел уничтожить Стаю!”
В толпе было четыре тысячи чаек, испуганных тем, что случилось. Крик “Дьявол!” пронесся среди них как ветер во время шторма. С затемневшими глазами, острыми клювами, они были близки к убийству.
“Тебе будет легче, если мы уйдем, Флетчер?”,- спросил Джонатан.
“Я, конечно, не возражаю, если мы…”
В одно мгновение они оказались в полмили от этого места, и сверкающие клювы толпы наткнулись на пустой воздух.
“Почему так”,- спросил Джонатан,- “что самая сложная вещь в мире, это убедить птицу, что она свободна. Они могут доказать это самим себе лишь проведя немного времени тренируясь? Почему это так сложно?”.
Флетчер еще щурился из-за смены места. “Что ты только что сделал? Как мы здесь оказались?”.
“Ты сказал, что хочешь быть подальше от этой толпы, ведь так?”.
“Да, но как ты…”
“Как все остальное, Флетчер. Тренировка!”.
К утру Стая все уже забыла, но не Флетчер. “Джонатан, помнишь ты говорил когда-то о любви к Стае, достаточной, чтобы вернуться и помочь?”
“Конечно”.
“Я не понимаю, как ты можешь любить толпу птиц, которые только что пытались тебя убить”.
“О, Флетч, ты не должен любить так! Ты не любишь ненависть и зло, конечно же. Ты должен практиковаться видеть истинную чайку, то хорошее, что есть в каждом, и помочь увидеть это им самим. Вот что я понимаю под любовью. Это интересно, когда становится привычкой”.
Он продолжил: “Я помню горячую юную чайку по имени Флетчер Линд. Только что изгнанный, готовый сражаться со Стаей на смерть, готовый начать его собственный горький ад на Далеких Утесах. И сейчас создающий собственный рай вместо этого, ведущий всю Стаю в этом направлении ”.
Флетчер повернулся к своему инструктору, на секунду в его глазах появился испуг. “Я ведущий? Что ты имеешь в виду, я лидер? Ты инструктор здесь. Ты не можешь покинуть нас!”.
“Я не могу? Ты не думаешь, что там могут быть другие стаи, другие флетчеры, которые более нуждаются в инструкторе, чем этот мир, который уже на пути к свету? ”.
“Я, Джон, я всего лишь простая чайка, а ты…”.
“…единственный Сын Великой Чайки, наверное?”
Джонатан вздохнул и посмотрел на море.
“Я тебе больше не нужен. Тебе нужно продолжать искать себя. Немного больше, каждый день- настоящего неограниченного Флетчера. Он твой инструктор. Тебе нужно понять его и тренироваться быть им”.
Через секунду тело Джонатана заколыхалось в воздухе, замерцало, становясь прозрачным.
“Не позволяй им распускать глупые слухи обо мне или делать меня богом. Хорошо, Флетч? Я чайка. Я люблю летать, может быть…”.
“ДЖОНАТАН!”
“Несчастный Флетч, не верь тому, что говорят твои глаза. Все, что они показывают- ограничение. Смотри через понимание, вспомни, что ты уже знаешь, и ты увидишь путь к полету”.
Мерцание прекратилось. Чайка Джонатан растворился в небе.

Через некоторое время чайка Флетчер заставил себя взлететь в воздух и встретиться с новой группой учеников, жаждущих своего первого урока.
“Для начала”, - сказал он веско,- “вы должны понять, что чайка - это неограниченная идея свободы, образ Великой Чайки, и все ваше тело до кончиков крыла не более как ваше представление о себе”.
Юные чайки слушали с усмешкой. “Слушайте”,- думали они,- “это не звучит как правило как делать петлю”.
Флетчер вздохнул и начал снова. “Хм…Хорошо”-, сказал он и посмотрел на них критично. “Давайте начнем с уровня Полета”,- и говоря это, он понял, что его друг был не более божественен, чем сам он, Флетчер.
“Нет ограничений, Джонатан?”,- подумал он. “Хорошо, тогда время не сдерживает, если я собираюсь появиться из прозрачного воздуха на твоем берегу и показать тебе кое что о полете”.
И хотя он старался смотреть достаточно строго на своих студентов, Чайка Флетчер неожиданно увидел их всех такими, какими они есть на самом деле. Только на мгновение, и они ему больше чем понравились, он любил то, что видел.
“Нет ограничений, Джонатан?”,- подумал он и улыбнулся.
Его путь познания начался.

Поделиться: