Да будет свет! Гребаное солнце, кто придумал его включать в такую рань, особенно когда болеешь?! Недуг подло напоминал о себе водопадом из носа, а мой товарный вид оставлял желать лучшего после первого же взгляда в зеркало. Хорошо лишь то, что на сегодня не было запланировано встреч с противоположным полом. Вот оно, доброе утро, туды б его налево!
Нет, ну в принципе день не сулил ничего плохого. С утра, получив разнарядку по делам, я спокойно могла расписать день в том формате, который мне больше нравился: либо конвертировать задания, либо наоборот растянуть их как жевательную резинку на весь день. Главное было как у золушки, к 12 ударам часов все должно было быть готово, желательно конечно пораньше, но всегда можно было предъявить мокрый платок и уточнить, «…что я самый тяжелобольной в мире человек…». Только не переиграть, а то не поймут.
Но без проедания в моих мозгах плеши, утром тоже не обошлось. В меня долго пытались влить информацию насчет новоиспеченной девушки брата, их новорожденном ребенке, как им обоим тяжело. Хорошо, что рот был занят свеженькими блинами, дав возможность удержаться от язвительных комментариев, с точными расстановками кто прав, кто виноват. И посылов всех негодующих по давно известному адресу. И красочными описаниями как им стоит туда добираться. Хотя мне и так уже давненько говорят, что я стала слишком черствая. Но к какому-то моменту пришли выводы, что всем хорошо быть не может. Просто не может и все. Аксиома такая, как бы не было неудобно ее признавать. И если ты будешь стремиться, что бы всем-всем вокруг было хорошо, узнаешь, как будет хреново тебе. Я не миротворец. Нет, конечно, и мне хочется, что бы близким людям было хорошо, но именно близким. А с братом мы уже давно перестали считаться родственниками, но это отдельная история. И здесь этой истории явно не место. Поэтому, да простят меня боги, но я отказалась растить еще одну племянницу и заниматься ее воспитанием.
И кто придумал этот идиотизм, что все лекарства должны быть горькими. А еще когда их в тебя пытаются запихнуть, приговаривая, что ты так быстрее выздоровеешь. Как много эпитетов в этот момент приходят на ум. И как-то не по одному, стаями и стайками. Поэтому мозг вынес огромную благодарность моему организму, ибо все, что ему не нравилась, при первых минутах, выходило обратно, без переваривания и всасывания. Во-вторых, огромное спасибо друзьям, именно настоящим друзьям, которые когда слышат, что тебе хреново, или ты в больнице, не ложат трубку, а уточняют когда к тебе можно приехать. А еще привозят всякой вкусняшки, веселят тебя, рассказывают, что-то интересное, и уж точно не сидят и воют, как ты мог заболеть. Как мог, так и заболел, а от наждачной бумаги по мозгам легче не становиться. За то от всяких сладостей и тепла, становиться лучше. Поэтому я безумно благодарна таким людям за их существование. Вот так обнимешь близкого человека и уже легче, и уже бежал бы, что-то делал, излучал тонны электричества. Ну и пусть из носа течет ручей, а глаза напоминают больше не твои, а сенбернара, зато на душе не пумы срут, а опять какой-то маленький светловолосый мальчик ухаживает за своей розой, заботиться о ней и прощает ее характер. Вот это больше похоже на любовь. Чем надписи на заброшках, и крики в телефон. Быть рядом, когда ты очень нужен, и уметь дать человеку свободное пространство, в тот момент, когда ты понимаешь, что ему нужно побыть одному.
Абсолютно обычный день, в самом стандартном календаре моей жизни. Работу – не нашла, дошить – так и не дошило. За то на душе пум разгоняла по клеткам, и обещала укоротить хвосты, если попытаются повторить побег. На быльце дивана гора полезных книг, а в мыслях счастье, гребанное солнце уже зашло, вот только и понимание, скоро придется ложиться спать.

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Цветные клетки перед глазами никак не напоминали ни простынь, ни одеяло. Скорее плед. Но пледом я сегодня точно не укрывалась, да и расцветка у него другая, у меня дома такого нет. Голова гудела, и поэтому отрывать ее от клетчатой поверхности хотелось меньше всего.
- Нет, ну это ж надо такое заснуть посреди разговора, - услышала я откуда-то сверху знакомый голос.
С трудом оторвав голову от клетчатой поверхности, я увидела старого знакомого кролика. Но больше меня удивила то, что я спала на столе с расставленными приборами для чаепития.
- Нет, она точно какая-то странная, - послышался незнакомый, но приятный голос.
И только после этих слов я заметила Кота, сидящего ровно напротив меня по другой стороне стола. Голова продолжала раскалываться и, осмотрев стол, в надежде еще лицезреть сумасшедшего Шляпника и мышку Соню, которых так и не оказалась, я медленно опустила голову на руки. «Опять бред, и скорее всего опять температура», - подумала я про себя, - «нет, надо поскорее выздоравливать, а то не ровен час по всем прочитанным книгам путешествовать начну». А вслух заявила лишь:
- Да у нее же совсем нет усиков. У нее же всего две ножки.
Только получилось это как-то неразборчиво и почти в нос.
- Не говори в нос! – Кролик в воспитательных целях стукнул лапкой по столу. - А то кроме Му-му-му, ничего не понятно.
- Да, может, мадмуазель и не вырастила себе усиков, но клыки вполне отменные наточила, если не спит, - вовремя вклинился в разговор Кот.
- Да я же не специально в нос говорю! – вспылила я, услышав коровье мычание, – Я, между прочим, болею.
- А почему ты болеешь? – уточнил Кролик.
- Простыла, вот и болею, - насупилась я. – Я же тебе не врач, чтоб точный диагноз поставить. Осень. Сыро.
- Вот так всегда, - улыбнулся Кролик. – Проще всего все свалить на осень. И промычать сыро, плохо. Осмотрись, ведь здесь сейчас не осень. А захочешь болеть и будешь говорить в нос. Но если надоест болеть, и говорить начнешь нормально. Договорились?
Он серьезно взглянул на меня серыми глазами, и в глазах четко читалась, что данный приказ апелляции и пререканиям не поддается. И спорить сейчас будет как минимум бессмысленно.
- Я постараюсь, - неохотно заявила я, но со всей возможностью, чтобы и эта реплика не потерялась в носу. И дабы таки перевести тему, решила сказать первое, что приходило в голову. – А из этой ткани мог получиться неплохой килт.
Кролик и Кот уставились на меня вопросительными глазами. Не знаю точно, что они там в это время попивали из чашек, но уж точно не чай. И к моей глубочайшей радости они не поперхнулись.
- И зачем тебя килт? – недоуменно уточнил Кот.
- Ну, капитану нашему, он за чем-то нужен, - твердо проговорила я.
- Опять нукаешь, - отошел от недавнего удивления Кролик.
- Это я по привычке, - поспешила оправдаться я. – Привычки иногда хуже мелких демонов, засядут внутри и если ты с ними долго жил, то никак не хотят покидать обитель.
- А что, ваш капитан шотландец? – продолжал Кот, не давая возможность уйти новой жертве от допроса.
- Наверное, в душе, или в душе, - улыбнулась я. – Я эти подробности не уточняла.
Голова опять начала трещать. А цоканье чашек отображалась в голове самыми огромными церковными колоколами. Я неохотно опустила голову на руки и опять провалилась в никуда. Лишь впервые секунды ныряния в эту бездну, я смогла различить одну фразу. «… А она ничего…» А затем новые провалы. И тишина …

Поделиться: