Маленькая девочка лежала в одноместной больничной палате. Щёки её впали, губы высохли, из глаз пропал жизненный блеск, кожа приобрела серый трупный оттенок. Её сломала болезнь. За что мучения столь юному дитя? Гниение кости. Гной радостно распространился по маленькому, некогда бойкому тельцу. Свеча так быстро не таяла, как угасала жизнь этой девочки. Мать почти не отходила от неё, стараясь не оставлять своё маленькое чадо наедине со своей болезнью. Но на ночь девочка оставалась одна, её матери никто не позволял присутствовать с ней. Иногда… Иногда к ней приходила старушка. Она не разговаривала с девочкой. Просто сидела рядом и смотрела. Наблюдала, как чахнет дитя, как последний воздух проникает в маленькие лёгкие где-то под хрупкими рёбрами. Она, эта старуха, будто ждала чего-то. Тихо, не спеша, не торопя ребёнка, ждала, пока сердце перестанет сопротивляться гною и поддастся спокойствию и умиротворению.
Но в последнее время её терпение стало сдавать. Каждый раз она возвращалась всё раздражительней, ходила кругами по комнате вокруг кровати девочки, мозолила ей глаза. Платок спал с её головы на плечи, а бело-серые волосы растрепались, будто она ворошила их своими обтянутыми сморщенной старой кожей крючковатыми пальцами. Девочка лишь молча наблюдала за ней, умоляя солнце поскорее взойти, чтобы мама пришла. При появлении матери старуха всегда уходила, напуганная столь сильной жизненной энергией молодой женщины. Но с каждым днём переживать уже откровенные истерики старухи становилось всё тяжелее и тяжелее. Каждый её крик отдавался в голове ребёнка ударом отбойного молотка, боль от которого сначала проходила по всему тельцу, прежде чем попасть в голову. Казалось даже, что кровообращение на время ускорялось, быстрее доставляя гной в желудочки сердца. Одну из ночей девочка и вовсе пережила чудом. Но далось ей это очень тяжело…
- Мам, мне надо идти, - тихо прохрипела девочка, смотря в напуганные глаза женщины.
- Что?.. Куда тебе идти? Зачем?
- Приходила старушка. Она сказала, что мне уже пора идти.
- Солнышко моё, какая старушка? – голос матери дрожал. – Откуда она пришла?
- Оттуда, - тоненькой серой ручкой, которую девочка подняла с большим усилием, она указала на плотно закрытое средних размеров окно.
В него вполне мог залезть человек средней комплекции, а при большом желании даже крупный человек мог пройти через него. Но вот только зачем кому-то залезать к её дочери? Тем более, если это была старушка.
- Не стоит никуда, ни с кем уходить. Просто оставайся со мной. Помнишь, я ведь говорила тебе, что нельзя ходить и разговаривать с незнакомцами.
- Хорошо, - тяжело прохрипела девочка и закрыла глаза.
Она не уснула. Она вообще уже давно не спала. Днём не хотела терять время с мамой, ночью - эта старушка. Она просто закрыла глаза. Девочка так успокаивалась, отгоняя дурные мысли и будто бы набиралась сил, на какое-то время побеждая болезнь.
Ночью, девочка глубоко и спокойно вздыхала. Сегодня старушка не пришла. Это впервые, пожалуй, за долгое время, когда девочка заснула. Она лежала неподвижно, с закрытыми глазами и блаженным умиротворением на лице. Грудь её от вдохов вздымалась едва заметно, так что посмотрев на неё, можно было подумать, что она мертва.
Сама же девчушка ощущала себя куклой. Застывшей, неподвижной куклой, которой уже давно никто не играл и отбросил которую в какой-нибудь старый пыльный чулан. Это ощущение у неё появилось из-за наливавшегося свинцом маленького тельца, а кожа её будто отвердевала, как, например, глина или фарфор. Просто красивая, забытая кукла.
Несколько дней девочка прожила без этой старухи, благодаря чему она каждую ночь могла окунуться в сон. Цвет лица приобрёл розоватый здоровый оттенок, казалось, что ребёнок идёт на поправку. Она стала больше разговаривать, двигать ручками.
Но одной спокойной ночью, засыпая, девочка краем глаза увидела старушку. Та стояла за окном с укоризненным взглядом и скривлёнными в недовольстве сухими губами. Сон как рукой сняло. Если бы девочка могла подпрыгнуть, она бы точно сделала это от пугающе неожиданного появления ночной гостьи.
Старуха стояла за закрытым окном, маленькими глазками осматривая лицо девочки. Но внутрь комнаты не проходила, хотя раньше окно её не мешало.
Через некоторое время, видимо наигравшись в «гляделки», старуха протянула руку сквозь окно. В этот момент лицо её смягчилось, даже пробежала улыбка по губам. Она явно ожидала, что девчушка пойдёт с ней. Но девочка поджала губы, сжала ручонками одеяло, как могла, зажмурила глаза и отвернулась. Всю ночь она пролежала так, не двигаясь, вздрагивая от каждого гневного удара старухи по стеклу. И молилась, чтобы поскорее пришла мама.
И всё началось заново. Ночь за ночью приходила старуха, заманивая девочку к себе. Уже даже не обращая внимания на мать, которая теперь и вовсе не покидала палату дочери, даже ночью, засыпая только у её постели, да и то ненадолго.
- Мам, - тихо прохрипела девочка, медленно двигая обескровленными губами. - Она мне пальчиком грозит, ругает… Мне надо идти.
- Нет, - женщина сжала руку ребёнка, стараясь унять свою дрожь. - Не уходи. Не надо. Здесь я. Ты ведь пойдёшь со мной? К папе, к твоей маленькой сестрёнке…
- К сестрёнке?
- Да, - чуть улыбнулась женщина. - Она ждёт тебя, скучает.
- Скучает… - повторила девочка на выдохе. – Я тоже скучаю. Когда я смогу прийти к ней?
- Когда мы с тобой прогоним эту старуху.
Но врачи давали неутешительные прогнозы: ребёнку не протянуть и недели. Старуха приходила уже и днём, нагло подходя к кровати девочки и стараясь схватить её за руку. Но мешала мать. Она стала чувствовать её. Она вставала между ними или включала ночью яркий свет. Не позволяла притронуться к своему дитя всеми возможными способами.
Со временем старуха сдалась. Она хотела сожрать душу ребёнка, которому ещё не суждено было умереть. И пока девчушка и её мать боролись, сама Смерть узнала о проступке непокорной души. А она не терпела непокорности. Поэтому старуха исчезла из жизни людей.
Девочку вскоре выписали, несмотря на все прогнозы врачей, ей суждено прожить ещё долгую жизнь. Не всегда врачи бывают правы в диагнозе, который выносит Госпожа Смерть.

Поделиться: