г.8.
ВТОРЖЕНИЕ.
План операции по вторжению в логово чудовища, досконально разработанный на¬ми, казался безукоризненным, насколько это можно было утверждать в условиях звёздной войны. Я обсудил его основу с Декартом, и он его, в общем, одобрил, хотя по-прежнему скептически отнёсся к атаке на Землю. Ввиду ограниченного времени разговор свёлся к минимуму, как я и хотел. Я не был готов сейчас говорить с ним по душам. Затем мы связались с командованием Объединённого Звёздного Флота Межгалактического Союза и доложили о разработанной процедуре, одновременно такое же сообщение легло на стол военно-политического руководства Эридана.
Основная часть Флота и Эридан, на котором расположился главный командный центр, были отведены на границу Солнечной системы. Четыре суперкрейсера заня¬ли позицию вблизи Юпитера, командование флота настояло в применении генера¬торов антиматерии в случае крайней необходимости, никто не мог до конца пред¬сказать, на что способен монстр. Девять тяжелых крейсеров с Эридана и пять ко¬раблей Союза начали атаку по всему фронту ближнего полушария, методически об¬рабатывая плазменными орудиями максимальную её поверхность. Как и предпола¬галось, защитный энергоэкран с этой стороны значительно уплотнился. Тысячи ис¬требителей различных конструкций начали убийственную карусель по всему види¬мому пространству, космос буквально горел от дикого изобилия всевозможной ис¬пепеляющей, испаряющей и расщепляющей до состояния протоплазмы энергии. Со стороны Земли прибывали всё новые корабли разных классов, более крупные из них брали на себя наши эсминцы и штурмовики. Смерть уже начала свою страшную жатву, обломки кораблей, тела в скафандрах различных форм отправились в вечное странствие в космос. Между ними сновали небольшие корабли спасателей, пытаясь помочь тем, кого ещё можно было спасти. Я старался сохранять хладнокровие, но душа рвалась на части от немыслимого количества боли вокруг, потери были чудо¬вищны, а операция только началась. Я чувствовал страшную ответственность, неу¬жели всё это может быть впустую! Решение было твёрдым, что значила моя жизнь на фоне этого безумного Армагеддона, если я не выполню своей миссии. Я находился в кабине уже знакомого мне истребителя, на котором мы с профессо¬ром Рождественским предприняли разведывательный рейс. Но на этот раз я был один, мне пришлось из-за этого буквально поссориться с Джей. Она непременно хо¬тела быть рядом со мной. Впрочем, она была недалеко, я провёл немало баталий с ней, но, в конце концов, был вынужден согласиться на её участие в общей опера¬ции. Я представлял её надутую мордашку в кабине мощного истребителя охранения справа от меня. Таких машин было десять. Передо мной висели в пространстве шесть тяжело вооружённых штурмовиков, это были внушительные аппараты воин¬ственных ракообразных с Гончих Псов. Наконец весь обзор заднего экрана закры¬вала тёмная масса исполинского суперкрейсера капитана Шарака. Не знаю, на¬сколько близки были капитану человеческие эмоции, но место было выбрано тонко. В любой ситуации чувствуешь себя уютно, имея такую мощь за спиной. Весь этот грозный эскорт находился под прикрытием пояса астероидов, и был предназначентолько для того, чтобы доставить меня как можно ближе к планете для выполнения основной части задания, либо к моей могиле.
- Запустить приводы, - послышался в интеркоме голос профессора Рождественско¬го, - отчёт через восемнадцать минут.
Поистине героической была идея профессора участвовать в сражении, учитывая его нелюбовь к космическим перелётам. Но он сам настоял на своём присутствии на корабле Шарака. «Я не доверю всю ответственность за жизнь этого мальчишки, со всем его ребяческим геройством, никому кроме себя самого!» - воскликнул он в сердцах на последнем военном совете. Вся система подпространственных прыжков в ходе операции принадлежала целиком ему, и он пожелал лично ею руководить. Я запустил субпространственный привод и ввёл программу.
- Номер первый, Корн, готов, - доложил я на флагман.
- Корн, принял, - профессор явно волновался.
Один за другим последовали доклады с остальных кораблей, среди них я услышал голос моей героической жены. Я бы предпочёл, чтобы она находилась на Эридане, но что поделаешь, в конце концов, она имела право быть здесь наравне со всеми ос¬тальными. Интерком был настроен на автоматический перевод с любого языка уча¬стников операции, мы легко понимали друг друга, поскольку подобными системами были оснащены все корабли.
- Общий отчёт подтверждаю, - услышал я Рождественского, - быть в готовности, старт по команде!..
Рождественскому явно шло командование, если выживу, при встрече обязательно скажу ему это. Мы успели крепко сдружиться, мне нравился его чопорный стиль, но больше всего бесконечно добрый нрав. Перед лицом общего горя люди часто забы¬вают о личных проблемах, сплочение обуславливает возможность противостоять невзгодам. Но дружба с профессором носила несколько семейственный характер. Он стал почти своим в нашем доме, сын его обожал, они часами просиживали в бесконечных беседах. Рождественский обучал его всевозможным занятным играм из своего времени. Кстати одну из них он с успехом утвердил и в наших с женой вечерах. Втроём мы время от времени азартно бились в покер, игру, начисто забы¬тую в этом столетии, а зря…
- Всем экипажам, внимание, - я почувствовал сильное напряжение в голосе профес¬сора, - общий старт!
Мой послушный истребитель устремился вперёд вместе с эскортом.
- Ребята, удачи всем! - голос Рождественского вдруг смягчился, - Даг, умоляю, без фокусов.
- Спасибо, профессор.
- Дорогой, - это была Джей, - надеюсь, ты помнишь, в каком материальном виде я тебя предпочитаю, постарайся не распыляться.
- Приложу все усилия, милая, аналогичная просьба к тебе.
- Принято, я люблю тебя.
- Всем, по возможности, выжить! Это – приказ! - послышался голос капитана Шара¬ка.
- Принял, - ответил я. Стало явно веселее. Я сосредоточился на предстоящей акции. Мы неслись на предельной скорости к точке первого прыжка в субпространство.
Истребители охранения вступили в бой с кораблями противника, которые появи¬лись в нашем секторе. Я слышал команды Джей, её группа, рассредоточившись, прикрывала фланги нашего строя. Мобильные истребители сновали между враже¬скими аппаратами то одного, то другого превращая в кучу хлама. Потерь с нашей стороны пока не было. Я испытывал невыразимый страх за жену, невольно прислу¬шиваясь к её голосу. Если она на мгновение умолкала, я холодел. Но вот снова её короткие приказы изменяли порядок в схватке. Впереди, чудовищным шквалом огня, прокладывали путь штурмовики ракообразных. Они, буквально распыляли всё, что попадалось на пути. Складывалось ощущение, что их боевые установки ра¬ботали без пауз. Суперкрейсеру пока, в общем, нечего было делать, время от време¬ни с жутким рёвом срабатывало какое-нибудь из его страшных орудий оставляя участок чистого пространства на месте недавнего присутствия вражеского корабля. Неожиданно впереди по моему курсу возникло голубое свечение. Я, прокляв себя за невнимательность, резко задираю нос истребителя, бросаю его в левый вираж и краем глаза замечаю три «бумеранга» подобравшиеся к нам снизу. Выровняв курс, всаживаю заряд бластеров в ведущего, его спутники мгновенно были испарены су¬перкрейсером.
- Охранение, повнимательнее! — тут же послышался голос Шарака, - Даг, не спать!
- Капитан, с меня выпивка, - сказал я.
- Это я запомнил, но всё только начинается, - ответил шипящий голос.
Снизу пристроился один из истребителей. Я почувствовал себя несколько комфорт¬нее.
- Джей, это ты?
- Тебя ни на секунду нельзя оставить, спец по влипаниям.
- И я рад тебя видеть…
- Даг, готовь оборудование, - скомандовал профессор, - Всем, приготовиться к пе¬реходу в субпространство.
Корабли перестроились, мы вновь шли как единое целое. Это был опасный момент, лишённые маневрирования, мы стали удобной мишенью. Словно в подтверждение моих мыслей неподалёку взорвался один из истребителей охранения. Вот и первые потери. За моей спиной яростно заговорили орудия суперкрейсера. Вместе с аван¬гардом ракообразных они окружили нас сплошным смерчем смертельного огня ги¬гантского радиуса. Зазевавшиеся корабли противника облаком пыли умчались в от¬крытое пространство.
- Капитан, вы словно бог войны, - сказал я в интерком.
- Да-да, я помню про выпивку…
Я не смог сдержать хохота.
- Внимание, - это был голос профессора, - всем синхронизироваться, передать управление мне.
Я перестроил пульт управления.
- Корн, готов.
- Корн, подтверждаю, - ответил профессор.
Вновь последовали доклады. С последним из них, у меня на радаре появилось изо¬бражение всего нашего отряда, каждый занимал позицию согласно программы. Те¬перь мы все были в руках профессора.
- Десятисекундный отсчёт, - послышался его голос, - десять, девять...
Эти секунды показались мне вечностью. Я напрягся. Внезапное ощущение потерян¬ности, на обзорных экранах красивые сочетания световых сполохов. Только радар по-прежнему показывал чёткий строй кораблей. Движение в подпространстве не¬ощутимо, словно плывёшь в первичной пустоте, где ничто не мешает твоим дейст¬виям. Возникает почти мистическое ощущение свободы, призрачная свобода в при¬зрачном «ничто» где жил только свет. Никто не мог изучить принципы подпро¬странства, все условно считали, что это некая прослойка между мирами и самим временем. Пустота захватывала, она действовали почти наркотически на сознание, это ощущение дополняла вечная игра света. В подпространстве выполнялись неко¬торые из известных нам математических законов, что позволило использовать его для перемещения на гигантские расстояния и движении через время. Предполага¬лось, что долгое пребывание в подпространстве пагубно влияет на любые матери¬альные структуры, а разум претерпевает необратимые искажения. Пожалуй, с этим трудно не согласиться, не всякий рассудок готов к тому, что можно встретить в этом «немире». Мой истребитель задрожал, мы вышли из подпространства.
- Истребителям охранения передислоцироваться к точке встречи, - услышал я голос капитана Шарака, - штурмовой группе обеспечить прикрытие следующего прыжка, после чего присоединиться к охранению для выполнения первой части задания. Им предстояла нелёгкая задача в тактическом бою захватить «бумеранг». Вся суть была в элементе внезапности. Необходимо отсечь его от основной группы, связать боем, в то время как один из наших истребителей выйдет на него прямо из подпро¬странства. Захват должен был произойти за доли секунды, до срабатывания самоли¬квидатора, которыми они все были оснащены. Всё это требовало исключительно точного расчета.
- Флагману, - это была Джей, - капитан, разрешите идти с вами.
- Ответ отрицательный, запрещаю нарушать программу.
Она со злостью выдала некую тираду, надеюсь, что интерком перевёл не всё.
- Милая, я справлюсь, - сказал я, - придумай пока самые необходимые слова для тё¬плой встречи.
- Даг, будь осторожен… - её голос дрогнул.
- До встречи, родная. Будь внимательна.
Конечно, учитывая то, что я лезу в самое логово чудовища, вероятность выжить у неё больше, однако я здорово переживал, что мешало сосредоточиться.
- Даг, - услышал я голос профессора, - синхронизируемся.
- Принял.
- Есть синхронизация, вперёд!..
Второй прыжок занял чуть больше времени. Я проверил готовность зонда, который должен был собственно произвести отбор пробы с поверхности планеты. Неожи¬данно меня вдавило в кресло, какая то сила стиснула голову, мозг словно сжался в комок.
- Даг, поступило сообщение с Эридана, - голос Шарака был явно озабочен, - обна¬ружено значительное снижение энергии в контуре жизнеобеспечения позитронного мозга Декарта. На внешней орбите самого Эридана возникло некое образование не¬
стабильной формы, похожее на энергетический выброс. Корабли армады приведены в боевую готовность, пока наблюдают.
- У нас стало меньше времени, капитан. Необходимо изменить точку контакта с Землёй, - произнёс я, превозмогая усиливающуюся боль в голове.
- Не успеем. Фиксирую какое то воздействие со стороны планеты. Проанализиро¬вать не удаётся. Твои соплеменники жалуются на головные боли. Проционцы без сознания. Ты как?
- В порядке.
- Даг, - профессор почти кричал, - что происходит?!
- Капитан, - сказал я, - у вас есть мощные генераторы пси-поля?
-Да.
- Постарайтесь экранировать пострадавших с их помощью, думаю, поможет.
- Понял, но у вас такого генератора нет.
- Я постараюсь справиться. Профессор, скоро выход?
- Две минуты, если до этого мои мозги не размажутся по кабине…
Боль становится едва переносимой. Делаю себе инъекцию антишока. Глаза начина¬ет застилать розовая пелена. Истребитель вздрагивает, уши разрывает страшный грохот. Орудия суперкрейсера громят защитный экран планеты.
- Даг! - слышу рёв Шарака, - Мы вышли! Вперёд!
Запускаю тормозные двигатели на полную мощность, тело плохо слушается. Сжи¬маю в кулак всю волю, немыслимо напрягаю остатки сознания. Я должен! Держаться!
Приближается серая масса, начинаю различать некоторые конструкции. Тону в этой серости, меня засасывает, трудно дышать. Масса обволакивает..., Затекает в рот, заполняет лёгкие... Солоноватый привкус...
С усилием открываю глаза, планета неуклонно приближается. Похоже, я потерял сознание. Чувствую привкус крови во рту. Поверхность монстра совсем рядом. Что-то я ослабел, надо взять себя в руки. Почему клавиши управления стали такими ту¬гими? Вокруг меня бушует ураган огня. Молодец, это верный Шарак, вероятно крейсер работает во всю мощь своего тактического вооружения. Наверное, пора и мне работать. Из последних сил вдавливаю клавиши. Лёгкий толчок, зонд устре¬мился к планете. Что-то случилось. Ну да, я в темноте, ни один прибор управления не работает. На пульте загорается зловещее предупреждение.
- Корн, флагману..., - кто это говорит? Неужели это мой голос? Похоже, я себя уже не контролирую, - Корн..., флагману.... Капитан, борткомпьютер..., - я с трудом выталкиваю из себя густые комки слов, - все системы отказали.... Захватите... зонд… Мне не выбраться…
Темнота раздавила меня.
Г.9. «ТЫ - ВСЁ»
Боль. Она невыносима. Кругом эта боль. Она начинается где то далеко и, злобно пульсирующими волнами заполняет всего меня. В отчаянии стонет каждая клетка моего тела, отравляемая болью. Но это уже не тело, боль захватывает меня целиком,
становится совершенной, единственной во всём пространстве. Теперь уже это боль всего пространства. Теперь эта боль - я сам... « ЭТА БОЛЬ - ТЫ САМ...»
Ещё шум. Что это за шум? Мощные валы шума, состоящего из самых невообрази¬мых сочетаний звуков, накатываются отовсюду. Какофония несовместимых, на первый взгляд, звуков, отражающих вибрации самой сути Вселенной и неподдаю¬щихся восприятию здравого рассудка. Нет, почему же? Я понимаю эти звуки, я знаю этот шум. Я не слышу его, я его воспринимаю. Это шум боли. Это шум всего мироздания, теперь этот шум - я сам... «ЭТОТШУМ- ТЫ САМ...»
Всепоглощающий свет. Первичный свет, находящийся на грани спектра. Нет, за его гранью. Мистически завораживающие сочетания цвета и интенсивности. Это можно было бы назвать чудом, если это вообще можно было бы как-то назвать. Потому что я его не вижу, я его воспринимаю. Потому что это свет самой Вселенной, рождён¬ный в глубине мироздания, в самой его сути. Потому что это свет боли, свет шума. Потому что теперь этот свет - я сам... «ЭТОТ СВЕТ- ТЫ САМ...» Так ЧТО-Я!!! «ТЕПЕРЬ ТЫ-ВСЁ...» Тогда что ТЫ?!
«Я- ЭТО БОЛЬ, КОТОРАЯ ПЫТАЕТСЯ НИЗВЕСТИ ТЕБЯ ДО СОСТОЯНИЯ РАЗДАВЛЕННОГО ЧЕРВЯ, ДО ПЛОТСКОЙ ГРЯЗИ, КОТОРАЯ НАСЛАЖДАЕТСЯ СВОЕЙ УНИЧТОЖЕННОСТЬЮ. Я- ЭТО ШУМ, КОТОРЫЙ ЗАСТАВЛЯЕТ ВОСХИЩА ТЬСЯ СОБОЙ ОТ НЕСПОСОБНОСТИ ЕГО ОСОЗНА ТЬ. Я - ЭТО СВЕТ, КОТОРЫЙ ИСКАЖАЕТ РЕАЛЬНОСТЬ ДО НЕУЗНАВАЕМОСТИ И СТАНОВИТСЯ ОРУДИЕМ ЛЖИ. Я- ЭТО ЛОЖЬ, НАКРЫВАЮЩАЯ ПРИЗРАЧНЫМ ПОКРЫВАЛОМ ПОКОЯ САМЫЕ НИЗМЕННЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ РАЗУМА. Я ТВОЯ ОТВАГА, ЧТО ПОБУЖДАЕТ ТЕБЯ К ГЛУПОМУ САМООТРЕЧЕНИЮ, ВОЗДВИГАЮЩАЯ НЕЛЕПЫЕ МОНУМЕНТЫ ТВОЕМУ ТЩЕСЛАВИЮ. Я ТВОЙ СТРАХ, КОТОРЫЙ ЗАБИЛСЯ В УГОЛКАХ СОЗНАНИЯ И ВЫЖИДАЮЩИЙ МОМЕНТ, ЧТОБЫ НАПОЛНИТЬ ТЕБЯ ЦЕЛИКОМ, ПОДЧИНИВ СЕБЕ ВСЁ. Я ТВОЁ ПОЗНАНИЕ, БЬЮЩЕЕСЯ В КЛЕТКЕ НЕВОЗМОЖНОСТЕЙ. Я- ЭТО ТО, ЧТО ИЗБАВИТ ТВОЁ ПОЗНАНИЕ, ОТКРЫВ НОВЫЕ ПУТИ К ИСТИНЕ. Я ТВОЯ СУТЬ, РАВНОВЕСИЕ, ЧТО ЯВЛЯЕТСЯ САМОЙ ИСТИНОЙ, НО КОТОРАЯ ТАК НЕДОСТИЖИМА, ПОКА СОЗНАНИЕ НЕ ОБРЕТЁТ СВОБОДЫ. ПОТОМУ, ЧТО СОЗНАНИЕ, РАЗУМ НЕ ЧТО ИНОЕ, КАК САМА СУТЬ - АПОФЕОЗ РАЗВИТИЯ РАЗУМА. Я ТВОЙ ПРАРОДИТЕЛЬ И ТВОЁ ДИТЯ. Я-ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ, Я ЕСТЬ ТЫ САМ». Я знаю, что ты. Ты - сама вечность. Но почему столько тёмного? «ТЁМНОЕ - АНТИПОД СВЕТЛОГО. СВЕТА НЕ СУЩЕСТВУЕТ, ЕСЛИ НЕТ ТЬМЫ...»
Да, я понимаю, всё подчинено законам равновесия.
«НЕТ ЗАКОНОВ ДЛЯ ПОЗНАНИЯ, ЗАКОНЫ ЕГО ОГРАНИЧИВАЮТ. ЗАКОНАМИ ОПРЕДЕЛЕНЫ ТОЛЬКО МАТЕРИАЛЬНЫЕ СТОРОНЫ БЫТИЯ, НО И ЭТО - ЛОЖЬ. НЕВОЗМОЖНОСТЬ ПОЗНАНИЯ ЗАЛОЖЕНА В ПРОБЛЕМЕМАТЕРИАЛЬНОСТИ. СЕЙЧАС ТЫ СВОБОДЕН, РАЗВЕ ТЫ ПОДЧИНЯЕШЬСЯ ХОТЯ БЫ ОДНОМУ ИЗ ИЗВЕСТНЫХ ТЕБЕ ЗАКОНОВ? ТВОЯ СУТЬ, ЕСЛИ ОНА ОПРЕДЕЛЕНА ВЕРНО, ЯВЛЯЕТСЯ ЕДИНСТВЕННЫМ ЗАКОНОМ ВСЕЛЕННОЙ. А ЭТО И ЕСТЬ РАВНОВЕСИЕ». А это пространство, где я?
«ЭТО ТВОЙ МИР, ГДЕ ВСЁ ПОДЧИНЕНО ТВОЕЙ СУТИ».
Это мой мир. Но там, на границе света начинается тьма. Это граница моего мира?
«ПОЗНАНИЕ НЕ ИМЕЕТ ГРАНИЦ. ВСЁ ЭТО - ТВОЙ МИР. ВСЁ ЭТО - ТЫ САМ».
Но это невозможно, тьма повсюду, она надвигается. Я не желаю тьмы!!!
«... ТЫ НЕ ЖЕЛАЕШЬ ТЬМЫ...»
Моя Суть - свет!!!
«...СУТЬ-СВЕТ...».
Я сжимаюсь, сжимается Вселенная. Огненный болид мчится к границе света, наби¬рая чудовищную скорость. Вся энергия пространства собирается воедино, болид растёт до невероятных размеров. Кажется, весь свет Мироздания концентрируется в отчаянном броске, вся боль, весь шум... Перед исполинским сгустком энергии рас¬ступается сама Вселенная. Эта мятежная энергия - Я. Я должен искоренить тьму, тьма - ничто. Я должен искоренить НИЧТО.
«...ИСКОРЕНИТЬ...»
Я должен вернуть ощущения, ощущения мыслящих существ. Вернуть радость и пе¬чаль, любовь и отчаяние, наслаждение и боль. Да боль, которая является высшим из чувств. Пусть будет боль, она воспитывает характер, рождает великую волю. Выс¬шее наслаждение воли над собой.
«...И БОЛЬ...»
Больше не будет тишины тьмы. Я верну в мой мир палитру звуков, неосознанную
прелесть вселенского шума.
«...ШУМ...»
Я верну наперекор этой жуткой тьме всесильный свет. Мир должен быть виден, все существа достойны видимой красоты мира, пусть даже в чём-то лживо это изобра¬жение. Лучше некая ложь, чем пустота.
«...СВЕТ, ЛОЖЬ...».
Я должен всё это сделать. Возможно это мой последний путь, скорее всего я погиб¬ну в этой атаке. Но я должен быть отважен даже перед лицом исчезновения, чтобы будущее стало таким, каким я стремлюсь его сотворить, чтобы будущее оценило мою жертву. «...ОТВАГА...»
Я боюсь не успеть. Я не должен сгореть раньше, чем доберусь до темноты. Во мне растёт страх за будущее моего мира и тех, кто будет в нём. Этот страх не даст мне сгореть, я достигну цели.
«...СТРАХ...».
Одно печально, я на грани новых открытий, но моя кончина делает их непознавае¬мыми для меня.
«...НЕВОЗМОЖНОСТЬ ПОЗНАНИЯ...».
Я увеличился в возможностях, тьма всё ближе. Угрожающе ворочается чудовище, стремится поглотить дерзновенного смельчака, но не оценивает оно своим дьявольским разумом моей силы. Новые потоки энергии вливаются в растущий болид. Ка¬ким то образом я узнаю в них нечто знакомое. Да, это близкие мне существа, те са¬мые которые всегда были со мной. Они и сейчас близки, они со мной. Они идут за мной. Я с нереальной скоростью сближаюсь с тёмной стеной. Какая то догадка..., мой собеседник..., этот голос... -УЧИТЕЛЬ !!!
«...ТЫ НЕ ПОНЯЛ...».
Столкновение сотрясает Вселенную.
Г. 10.
ПОСЛАНЕЦ АНТИМИРА?
- Это я виноват! Это моя ошибка! Боже мой, как я виноват! Я этого не вынесу! Истошные вопли знакомого голоса врываются в моё сознание, больно отзываясь в голове. Почему Рождественский так кричит?
- Пожалуйста, тише, - с трудом произношу я не своим голосом.
- Он пришел в себя, - это голос Джей, - Даг! Даг, ты слышишь меня?
Я немыслимым усилием открываю глаза. Она склонилась надо мной.
- Как же долго я тебя ждала.
- Что со мной? - прохрипел я.
- Да уж потрепало тебя в сражении, я..., я чуть не потеряла тебя.
- Сражение, ах да. Чем оно закончилось? Ты как?
- Я-то в порядке, многие погибли. В каком-то смысле на этом этапе мы выиграли...
- То есть?
- Содержимое «бумеранга» доставлено в лабораторию вместе с контейнером пробы с поверхности. В поведении монстра заметны перемены, может быть позитивные...
- Может быть?
- Ну, снизилась активность...
- Давай поподробнее.
- Обязательно, но сначала медики, - произнесла она, оборачиваясь на появившихся в помещении двух девушек, красавиц с Проциона, в синих униформах. Только теперь я обратил внимание, что всё моё тело обвешано датчиками. Мило улыбнувшись, зеленокожие сестры милосердия предложили Джей выйти.
- Не нервничай, я скоро вернусь, - сказала она, поймав мой отчаянный взгляд.
Они взялись за меня. Тихо переговариваясь, они снимали показания с приборов, со¬вершенно беззастенчиво осматривали моё тело.
- Что, труп? - попытался пошутить я.
- Это возможно, но не сейчас, - произнесла одна из них, - подобный исход может быть гарантирован, если в следующий раз ваши друзья не окажутся такими же опе¬ративными.
Пока она говорила, её напарница приложила мне к шее инъектор. Он дважды сра¬ботал, похоже, что моё тело растворилось. Впрочем, я понял, это исчезло ощущение боли, которое стало уже привычным.
- А сейчас - отдых, - сказала зеленокожая инажала что-то на приборе. Прежде чем я успел что либо сказать, всё исчезло.
Бледный рассеянный свет, мягкие шелестящие звуки, что-то тёплое и приятное на голове...
Я открываю глаза. Рука Джей лежит на моём лице.
-Милый ты как?
Силюсь улыбнуться. Похоже, я накачан транквилизаторами до макушки.
- Не напрягайся, это лечение, проционские врачи знают своё дело. Скоро будешь как новенький.
Её лицо бледнеет, голос удаляется...
- Он просыпается, - сказал тихий голос с очень колоритным проционским произно¬шением.
- Приведите его в сидячее положение, - скомандовал другой, - капитан Корн, вы можете подойти. Ваш муж в полном порядке.
- Вы больше не станете его усыплять? - Спросила Джей.
- В этом нет необходимости, основной курс терапии пройден, остались детали. Я наконец открыл глаза, явно обрадованный вердиктом.
- Улыбаетесь, - произнес проционец, - ну ещё с неделю нам поулыбаетесь, а потом можете быть свободны.
Зеленокожая ассистентка сняла с меня большую часть датчиков. Медики вышли. Джей присела на край моего ложа.
- В порядке?
- Надеюсь. Ты стала капитаном?
- Официально нет, но после последней акции меня многие так называют. Руково¬дство ПВИ скрежещет зубами. Ты же знаешь, как они не любят, когда мы стано¬вимся военными.
- ПВИ - тоже полувоенная организация, вот они и ревнуют хороших специалистов, Как дома?
- Порядок, Дэнис мечтает увидеть героического отца.
- «Героического», - произнес я с грустью, - столько народа положил...
- Во-первых, это не твоя вина. Кроме того они шли не зря, что то мне говорит, что это сражение ещё внесёт значительный перелом в принцип ведения этой войны. Жерт¬вы не прекратятся до тех пор, пока не закончится это страшное противостояние.
- Ты говорила, что вы взяли пилота.
- Ну, в общем да, если это позволительно назвать «пилотом».
- Что же вы нашли?
- Представь себе банку консервированной белковой смеси в лётном пайке. Пример¬но на это похож «бумеранг». Твёрдая металлокремниевая скорлупа с желе внутри. Над ним сейчас работают наши микробиологи.
- А моя проба?
- С этим сложнее. После первичной диагностики её отправили на изолированную лабораторию, которая позже взорвалась.
- Причины?
- А вот это самое интересное. Пожалуй, я расскажу тебе всё по порядку, так будет яснее, так что запасись терпением.
Джей на мгновение задумалась.
- Ты летел к планете, сопровождаемый суперкрейсером капитана Шарака, который очень эффективно расчищал тебе путь. Мы довольно быстро управились со своей частью задания, потеряв один из кораблей ребят с Гончих. Он отвлёк на себя целую толпу «бумерангов», обеспечивая нам отход. Потом, ворвавшись в середину их строя, корабль был подорван, унеся с собой около двадцати этих штуковин.
- Поистине, такая война не может не порождать героев.
- Да уж. Ну вот, мы с трофеем направились к заданной точке встречи с вами. Я ус¬лышала твоё последнее сообщение флагману, потом Шарак передал мне, что ты не¬управляем. Он, рискуя кораблём, попытался тебя вытащить. Через некоторое время теряется связь и с ним. Можешь себе представить мой ужас, когда вы оба исчезаете с экрана монитора. Я отправляю основной эскорт в сторону Эридана, а сама с трой¬кой истребителей иду в ваш сектор. С командного меня пытаются остановить, я по¬сылаю всех подальше естественно. Ни тебя, ни крейсер обнаружить не удалось, только гигантский выжженный круг на поверхности. Принимаю решение расши¬рить зону поиска, по поводу чего опять повздорила с командным постом. Они, опи¬раясь на показания радаров, объявили вас погибшими.
- Тебя не наказали за такое самоуправство?
- Думаю, вошли в положение. Попробовали бы! Итак, поиски ни к чему не привели. Когда мы отошли достаточно далеко от Земли они врубили генераторы, более жут¬кого зрелища я в жизни не видела. Но, сам понимаешь, мне было не до восхищений, ведь это означало окончательную потерю всех надежд относительно тебя.
Джей на миг отвернулась, я видел, как она мимолётным движением смахнула слезу. Я взял её за руку.
- Родная, я же здесь, всё кончилось.
- Да, милый, ты здесь... Конечно...Только ничего не кончилось, что то мне подска¬зывает, что ты опять попрёшь за границу доступности.
- То есть как? Генераторы антиматерии...
- В том то и дело. Два ослабленных заряда здорово встряхнули нас. Монстр, можно сказать, практически не пострадал. Он просто поглотил их. В командовании мнения разделились. Одни требовали добить его полной мощностью, другая сторо¬на, в числе которой были наши светила науки, была яростно против. Они не гаран¬тировали уничтожение чудовища, но прогнозировали возможность его прогрессирования, предполагая, что антиматерия может стать неким катализатором процесса. Короче решили не рисковать, позже оказалось, что это было, в общем, правильно. Но всё это я узнала уже по возвращении на Эридан. Оглушённые катастрофически¬ми взрывами, мы летели домой. Как же мы были потрясены, когда уже за Юпите¬ром вдруг встречаем суперкрейсер Шарака, изрядно потрёпанный. Эта страшная машина ураганным огнём весьма эффективно расправлялась, наверное, с целой эс¬кадрой противника, во всяком случае, это было очень большое количество враже¬ских кораблей. Подойти к нему не было никакой возможности, залпы его орудий превратили всё пространство вокруг него в сплошное облако плазмы. Связь с ним установить не удавалось. Естественно мы включились в драку, подойдя нападаю¬щим с тыла.
- Только ты можешь выйти против флота с четырьмя истребителями...
Джей зло усмехнулась.
- Даг, после того как они уничтожили моего мужа, было неосмотрительно попа¬даться на моём пути. Мне было плевать, сколько их. Я была в ярости.
Она ударила кулаком по колену.
- Дорогая, это неосмотрительно, у тебя есть ребёнок.
- Ты прав, я обезумела…
- Эх ты, мой непобедимый воин! - я привлёк её к себе и прижал к груди её голову. С минуту я в тишине гладил её по волосам. Вдруг она, высвободившись, воскликнула:
- Да! Но ведь именно в этот момент мы нашли тебя!
- В схватке?
- Ну да! Вероятно, капитан Шарак заметил нас. В интеркоме зазвучал его голос, он что-то твердил о помощи Корну. Я ничего не могла понять но, пробившись к нему, мы увидели твой разбитый истребитель, пристыкованный к крейсеру. Капитан по¬требовал, чтобы мы так же произвели стыковку. Догадайся, долго ли я сопротивля¬лась? Пока мы выполняли собственно стыковку, батареи крейсера окончательно разметали жалкие остатки вражеской эскадры. В шлюзовой камере стояла группа офицеров с Веги. Я почти смела их, вылетев из люка, потом пришлось извиняться. Я очень хотела убедиться, что не только твой истребитель найден, но и его очень дорогой мне пилот.
Джей улыбнулась. Мне нетрудно было представить её энергию, я слишком хорошо знал этого человека.
- Надо признаться, отличные ребята эти рептилии, - продолжала Джей, - они поняли мой порыв и вовсе не обиделись. Без лишних слов они сразу объяснили мне, как попасть в один из их медицинских блоков, где я и нашла то, что осталось от моего супруга.
- Всё было так плохо?
- В общем да. Конечно, они хорошо подлатали тебя, но до полной регенерации бы¬ло ещё далеко. Только здесь наши зелёные спецы сумели полностью тебя восстано¬вить.
- Мы на Эридане?
Она кивнула.
- Шарак сказал, что ты разбился у него на глазах. Вернее сказать просто врезался в поверхность монстра и исчез. Он спустился практически до самой поверхности и едва вырвался оттуда, наверное тогда с ним и потеряли связь. Думаю, выжженное пятно на планете оставили его двигатели. По его словам, уже на обратном пути он обнаружил тебя в открытом космосе в толпе вражеских кораблей. До сих пор не по¬нятно, как ты там оказался вместе с твоим зондом, и почему они тебя не расстреля¬ли сразу. Каким-то чудом ему удалось вырвать обломки твоего истребителя у этой банды. Ты что-нибудь помнишь?
- Увы, я не знал ничего, из того, что ты рассказала.
- Капитан потерял в этой экспедиции около половины своего экипажа. Часть из них гибли от какого то непонятного излучения, которое не могли экранировать практи¬чески ничем. Пострадал и наш друг профессор.
- Что с Рождественским?
- Очень плох. Он здесь, недалеко, в неврологии. Никого не узнаёт, всё время кри¬чит, что вроде он виноват во всей трагедии. Честно говоря, я ничего не могу понять, во всех его действиях по ходу операции не было ни одной ошибки.
- Он явно не об этом...
- Даг, что там произошло?
- Что-то, чего я пока сам до конца не уяснил для себя. Но, по-моему, я допустил очень серьёзную ошибку, я безосновательно обвинил ....
- Ну что же, я привыкла к твоей вечной загадочности, но надеюсь в ближайшем времени получить более исчерпывающее объяснение.
- Обязательно, - улыбнулся я ей, - клянусь, причём в числе первых.
- Попробовал бы иначе…
- Но что было причиной взрыва лаборатории с моим контейнером?
- Первичная диагностика его содержимого показала, что в его структуре присутст¬вует нечто, локализованное силовым полем. Решили, что безопаснее будет удалить образец с Эридана. Его поместили в автоматизированную лабораторию, которую вывели на орбиту. После ряда весьма результативных исследований, удалось найти способ проникнуть сквозь поле. Произошёл взрыв, лаборатория была полностью уничтожена. Изучение остатков показало, что большая её часть подверглась анни¬гиляции. Наши учёные до сих пор спорят вокруг гипотезы о присутствии локализо¬ванной антиматерии в составе чудовища.
-«Первичное зло», совершенно чуждый нам организм, - произнёс я, - это может объяснить его невосприимчивость к генераторам. Глупо звучит, но они попросту «покормили» его...
- Возможно, ты прав...
- Слушай, но на это всё требуется время. Сколько же я провалялся здесь?
- Ровно двадцать один день, - ответила Джей, - развлекая время от времени меня своим бредом, из которого я заключила, что твоё путешествие в никуда было инте¬ресным.
- Что ж, пожалуй...
г.11. РАВНОВЕСИЕ.
Освободившись от бдительной опеки зелёного медперсонала, я, первым делом, от¬правился к сыну. Мы провели великолепный день, путешествуя по Эридану. Я при¬вёз его в наш центр, где он смог, наконец, осуществить давнюю мечту, увидеть ра¬боту отдела перемещений. Особенно его заинтересовала работа аппаратуры контро¬ля за исследователями во времени, он подолгу простаивал около каждого термина¬ла. Сотрудники понимающе кивали головами, растёт новый одержимый Корн. По¬путно я обратился к руководителю своей группы с просьбой разрешить мне присту¬пить к работе, на что получил безапелляционный отказ.
- Отпуск на две недели, ранее не желаю тебя здесь видеть. Причём здесь тебе не по¬могут даже твои покровители сверху, и все твои заслуги.
Что ж, вынужден согласиться. Мы с Дэнисом отправились к Сатурну на моём ис¬требителе. Монстр по последним данным снизил активность до локальных действий около Земли, поэтому такое путешествие не представлялось опасным. Однако воен¬ное управление всё же настояло на сопровождении, рядом с нами шла боевая ма¬шина с отличительными символами Антареса. Мне даже казалось, что я чувствую, как пристальный взгляд грифона пронизывает космос. Изрядные забияки по приро¬де, грифоны всегда были готовы к хорошей драке, но в бою не было им равных в надёжности. Этому способствовало так же невероятно острое зрение и мгновенная реакция, в чём никто не мог с ними тягаться.
Мы приблизились к огромной планете, изменили траекторию полёта и вышли на орбиту вокруг неё. Наслаждаясь красотой гиганта, мы медленно плыли над поверх¬ностью. Поистине величественное зрелище. Некогда Сатурн был частично освоен людьми, как перспективная территория промышленных разработок, но больше все¬го он привлекал любителей экзотики. Для этого вблизи него организовали базы для любителей путешествий, которые никогда не пустовали. Завсегдатаями здесь были, конечно, представители творческих направлений деятельности. Не один литератур¬ный труд, не одно прекрасное полотно явилось последствием общения с этим уди¬вительным миром. К сожалению, сейчас всё это было в прошлом, война слишком многое изменила в нашей жизни. Что-то завораживающее было в многоцветии пей¬зажа божественной планеты, окружённой многослойным нимбом колец, что-то на¬вевающее на мысли о великолепии равновесия и совершенства мира. Астероиды всех размеров, от мелких камней до крупных планетоидов, сталкивались и расходи¬лись, словно в титанической игре. Но всё это подчинялось единому закону, благо¬даря которому сохранялась целостность формы колец. Непостижимое сочетание хаоса и порядка навевала философское настроение.
Меня не оставляла последняя фраза, которую я услышал в той фантастической бе¬седе, в реальности которой я, однако, ничуть не сомневался. Действительно я чего-то не понял, чего-то важного, чего-то, что так настоятельно стремился мне объяс¬нить мой собеседник, возможно, я сам. Я поймал себя на том, что, не отрываясь, смотрю вглубь скопления астероидов, словно там должен быть ответ. Но может так и есть? Может именно в этом «упорядоченном хаосе» и есть смысл всего того, что не даёт мне покоя? Там нет ничего лишнего, каждый камень, каждая гора занимает строго своё место в кажущемся беспорядке, всё имеет статус необходимости, всё уравновешенно.
Кстати, понятие «равновесия» постоянно присутствует в процессе изысканий. Рав¬новесие. Великое вселенское равновесие в большом и малом. Мне вспомнилась теория энергетических сущностей отрицательного порядка из истории развития чу¬довища. Допустим правомерность этой теории, как факта предваряющего появле¬ние его материального тела. Но где тогда выполняется принцип равновесия, где на¬ходится его антипод, порождение позитивных энергий? Другой вопрос: является ли закономерным присутствие обоих сущностей в нашем мире? Если это действитель¬но парадокс, о котором упомянула Веста, то что является причиной их появления здесь? Возможно, именно в поиске антипода монстра и катализатора появления их обоих и лежит возможность ликвидации катастрофы. Остаётся ещё одна проблема, Декарт, по всей видимости, не враг. Безусловно, он - больше чем компьютер с пер¬спективой саморазвития, но тогда что он такое?..
Дэнис делал записи в своём миникомпьютере, они пригодятся ему в школе. В этом плане ему, конечно, повезло, далеко не у всех его сверстников родители имеют воз¬можность под прикрытием работы провести подобную экскурсию.
Впрочем, для меня официально это была тоже не прогулка, автоматически произво¬дилась запись изображения планеты и экспресс анализ на предмет останков тела монстра. Самой большой и совершенно неожиданной удачей после последнего, та¬кого кровопролитного, сражения, было то, что внезапно прекратилось вторжение на другие планеты. Наблюдатели фиксировали только распадающиеся останки, будто в одно мгновение лишённые жизни. Враг полностью сконцентрировался на Земле, на его «теле» наблюдались какие то изменения. Что-то он нам готовит... Дэнис обратился ко мне с просьбой пустить его за пульт управления, я не возражал. Он сел в кресло второго пилота и я, выдав некоторые инструкции, переключил управление. Я не волновался, ранее мне удалось выпросить для его разрешение «полетать» на симуляторе, где он провёл по совокупности порядка двадцати пяти часов. Так что основы пилотирования он знал, несмотря на столь юный возраст.
- Пилот Корн, устраните ребёнка от штурвала, - послышался в интеркоме голос грифона.
- Беру всю ответственность на себя, успокойтесь, - ответил я. Чёртов сторож, а он бдителен. У грифонов был очень жёсткий возрастной ценз. Жили они где-то около трёхсот лет по нашему исчислению и «взрослым» у них считался столетний пред¬ставитель, ранее никто не допускался ни к одному, важному на их взгляд, действию.
- Я вынужден доложить на базу, - не унимался конвоир.
- Ваше право, - я почему-то очень разозлился. Нашёлся наставник! Хотя по боль¬шому счёту, он был прав. Ладно, объяснюсь с начальством. В любом случае Дэнис стоил большего, пусть «рулит», знали бы они все, кто управляет тем неизвестным штурмовиком, который уже вошёл в легенду на Эридане. Меня явно распирала гор¬дость отца.
Через три дня мне разрешили посетить профессора Рождественского. Джей решила пойти со мной.
Обширный луг, сплошь усеянный огненно жёлтыми цветами, пересекала зеленова¬то-голубая лента неширокой реки. Дальний её берег мягко терялся в тени полога густого леса. Деревья покачивались под лёгким дуновением ветра, доносился мир¬ный шёпот листвы. На голубом небе неподвижно застыли причудливые формы бе¬лых облаков, покой которых нарушался стремительной и радостной игрой птиц. Светило яркое летнее солнце. Перед большим окном, в котором был воспроизведён этот прекрасный пейзаж довоенной Земли, сидел Рождественский. Его остановив¬шийся взгляд был направлен в гущу деревьев, его лицо своей бледностью и неподвиж¬ностью напоминало гипсовую маску. Всё помещение, где он находился, было отде¬лано мягким покрытием бежевого цвета, у самого окна прямо в стену было вмонти¬ровано ложе, на котором он сидел. В противоположном углу - стопка старых книг, листы бумаги с текстом на которых валялся карандаш из двадцатого века. Специа¬листы отделения психиатрии постарались максимально создать обстановку его вре¬мени, даже звуки и запахи, наполнявшие помещение.
- Профессор, - вполголоса обратилась к нему Джей, - это мы, здравствуйте.
Он повернулся к нам.
- А-а, дорогие мои! - улыбка осветила его лицо. Болезнь наложила на него глубокий отпечаток, резко выступили скулы, затравленный взгляд из тёмных провалов. Он страшно похудел.
- Как вы, профессор? - произнёс я.
- Великолепно! - он бодро подскочил и обнял нас, - великолепно, я не понимаю, за¬чем эти бессовестные эскулапы держат меня в заточении. Дорогой Даг, вам непре¬менно необходимо поговорить с ними. Джей, милая девочка, ты как всегда прекрас¬на. Будь я помоложе, наверное, мы бы не дружили так с твоим мужем, я уверен, этому была бы веская причина, - он рассмеялся, - шучу, молодой человек, шучу. Да, как ваш достойный отпрыск? Почему я не вижу моего любимца Дэниса?
- Мы не были уверены, удобно ли это, - смутилась Джей.
- Я же сказал, всё замечательно, все слухи о моих проблемах не что иное, как досу¬жие домыслы. Мы обязательно должны встретиться вместе, я угощу вас самым на¬стоящим в этом несовершенном мире «грогом». Да, у меня же есть лодка. Даг, вы так и не научили ваше¬го сына ловить рыбу? Упущение, мой друг, большое упущение. Впрочем, вы и сами не сильны в этом. Ну ничего, я обязательно исправлю эту ошибку.
Мы с Джей украдкой переглянулись.
- Профессор, - осторожно спросил я, - вы что-нибудь помните?
- Знаете, Даг, время от времени всплывают какие-то фантастические картины, свя¬занные с космосом. Но это наверняка плод моих фантазий, вы же знаете, что я вели¬кий фантазёр.
Джей незаметно дёрнула меня за руку, переключила внимание профессора на себя и повела его к окну. Они обсуждали тонкости пейзажа, а я присел возле стопки книг и записей. В основном это были труды по квантовой физике, теории поля и тому по¬добное. Листы содержали заметки самого Рождественского, формулы, какие-то графики.
- Интересуешься? - послышался его голос. Я поднял голову, он смотрел на меня с улыбкой, - да, это очень интересно!
Рождественский подошёл и присел рядом.
- Это где-то здесь… - он перебирал листы с записями, - впрочем, ладно. Известно ли вам, дорогие мои, над чем я собственно работаю? О, это - большой секрет. Дайте мне обещание, что никому пока не расскажете. Если об этом узнает банда Джонсо¬на, у вас будут большие неприятности. Они и так уже давно за мной охотятся, на редкость неприятные люди.
- Кто такой этот Джонсон? - спросил я.
- Террорист, разумеется, западная спецслужба...
- За вами охотится спецслужба? Но...
- Да-да, проклятые бандиты! Моя теория о свойствах темпоральных полей не даёт спокойно спать, наверное, половине учёного мира Европы. Дело в том, что вопросы перемещения во времени...
Профессор вдруг осёкся, его глаза округлились. Он с невыразимым ужасом смотрел на меня.
- Постой… Даг! Даг Корн!..
Рождественский схватил себя за голову, на его лице появилось выражение невыно¬симой муки. Затем он вцепился в отвороты моего комбинезона.
- Так ты жив!!! Боже, какое счастье, что ты жив! Даг, мне нет прощения! Это я ви¬новат!!! Джей! Это я всех погубил!!!
Профессор ринулся к окну и ударился головой в упругое прозрачное покрытие. Я подскочил к нему, схватил за руки и развернул к себе.
- Профессор! Я жив, со мной всё в порядке! В чём вы виноваты?
- Эксперимент вышел из-под моего контроля, - слёзы текли по щекам Рождествен¬ского и исчезали в густой бородке, - я открыл канал...
Его ноги стали подгибаться, я опустил его на ложе. Джей уже вызвала врачей.
- Профессор, вы ни в чём не виноваты, - сказал я, нагнувшись к нему.
- Даг, - произнёс он, теряя сознание, - ключ в экстраполяции, поищи ответ там. За¬будь материалистические взгляды... наука безгранична, я видел... он сказал мне... Рождественский затих.
- Полная потеря сознания, - констатировал вошедший врач, - ему нужен отдых. На сегодня ваше посещение окончено.
Медик был человеком, редкое явление на Эридане. Даже это они предусмотрели. Мы вышли в коридор.
- Скажите, что с ним будет дальше? - спросила Джей у врача.
- Травма не из лёгких, - ответил он, - мы делаем всё, что возможно. Конечно, если бы мы могли знать, с чем столкнулось его сознание, возможно, было бы проще. Но этого пока никто не знает. Время - лучший врач от душевных болезней, по-моему так говорили в древности. Необратимого ничего не произошло, насколько я знаю. Будем надеяться.
Мы попрощались и отправились к транспортной капсуле.
Джей набрала код маршрута, экран опустился. С лёгким толчком капсула начала движение.
- Бедный профессор, - произнесла Джей, вглядываясь в окно, - что же там произош¬ло?
- Думаю, - ответил я, - что он столкнулся с чем-то похожим на то, что было со мной. Она вопросительно взглянула на меня.
- Может, расскажешь?
- Это было похоже на другой мир, совершенно чуждый нам. Там всё было не та¬ким...
- Ты уверен, что это реально?
- Как ни странно, да. Хотя в это трудно поверить. Помнишь древние легенды о су¬ществовании потустороннего мира? Что-то похожее...
- Даг, ты исследователь научного центра, мысли конструктивно.
- Понимаешь, до сих пор неизвестно, что происходит в подпространстве, что не мешает нам его использовать. Есть предположения, что оно может представлять со¬бой не просто физическую прослойку, но вполне законченный мир со своими зако¬нами.
- Либо совокупность параллельных миров, чьё существование условно принято, хо¬тя до конца и не доказано. Кто знает, может ты и прав, - произнесла Джей задумчи¬во, - ведь где-то же ты находился в промежутке времени между столкновением с Землёй и появлением около Юпитера. Возможно, каким-то невероятным образом ты действительно вышел в подпространство.
- Вернее сказать, меня что-то туда вынесло и вернуло обратно. Ведь этого я реши¬тельно не помню.
- Да, кстати, - Джей посмотрела на меня, - помнишь о сообщении про энергетиче¬ский выброс в пространство у Эридана? Так вот наблюдатели утверждали, что об¬лако исчезло одновременно с моментом твоей катастрофы. Не знаю, связаны ли эти события между собой, но такой факт был.
- Уверен, что каким-то образом связаны, хотя не знаю - как. Знаешь, а ведь я ещё недавно усомнился в Декарте.
- У тебя мания поиска врагов? - Джей усмехнулась, - Надеюсь ненадолго?
- Да, думаю, я был неправ. Но некая причастность его к этой войне всё же есть, что-то там не ясно.
- Просто поговори с ним.
- Пожалуй, так я и сделаю.
На минуту мы оба задумались. Молчание прервала Джей:
- Даг, я знакома с работами Рождественского в его времени. Я знаю, что его убийст¬ву предшествовало некое открытие, позволившее ему создать установку для пере¬мещений. Вроде бы даже ему удалось её запустить. Влияние этого было замечено во временных каналах, хотя и без видимых последствий. Единственным последст¬вием была авария на энергостанции его города, позже ему пытались инкриминиро¬вать диверсию. Его установка требовала больших энергозатрат для того времени. Так вот у меня не выходят из головы его слова об открытии какого-то канала, с чем он связывает свою вину. Может речь идёт о временном канале?
- Но какая вина перед нами может быть с этим связана?
- Об этом я и говорю, - промолвила Джей, - и ещё, что он говорил об экстраполя¬ции?
Что-то всплывало в моей памяти.
- Я знаком немного с этой теорией. Кое-кто из учёных до сих пор утверждает, что во всём многообразии параллельных миров есть и отдельные, так сказать персо¬нальные, для каждого из мыслящих существ. Условно говоря, каждый из нас вос¬принимает реальность, экстраполируя её в свой собственный мир, где все очень по¬нятно и привычно, где существует только неограниченное «я», кем он собственно и создан. Своего рода защитная реакция перед возможным шоком от неожиданно¬стей, некий способ познания в защищенной форме.
- Об этом я что-то слышала, но что имел ввиду профессор?
- Точно не знаю, но помнится, он был приверженцем этой теории.
Моя собственная фраза застряла у меня в голове. « Экстраполяция в собственный мир - способ познания в защищенной форме...», не заключается ли способ позна¬ния проблемы монстра в экстраполяции его сущности в собственный мир. Другими словами, сделать её понятной для себя. Что ж, вероятно это и имел в виду Рождест¬венский, но как это сделать?
Г. 12. КАТАЛИЗАТОР.
Вернувшись к работе, я буквально потерялся в нашем центре. Часами я изучал все материалы, поступившие из лабораторий, где проводились исследования «пилота бумеранга». Это был явно живой организм несколько необычной природы, но ничто не указывало на наличие развитого мозга. То, что вероятнее всего выполняло функ¬ции нервной системы, было на крайне низком уровне развития. Зато в нём присут¬ствовали некие органы, которые, по мнению экспертов, могли выполнять роль весьма чувствительных сенсоров. Складывалось впечатление, что это своего рода биоробот, управляемый на довольно большом расстоянии. Проба же ткани самого монстра поистине впечатляла своей организованностью. Немыслимое сочетание структуры ДНК, практически неограниченные энергетические свойства нервных тканей, масса сопутствующих возможностей этого дьявола вообще наводили на размышления о вероятности нашего дальнейшего существования во Вселенной. Складывалось ощущение, что период его развития составлял сотни миллиардов земных лет, однако известный период его существования в нашем мире насчитывал какие-то сто¬летия. Если предполагать, что материалом для его воплощения на земной по¬верхности явилась биомасса самой планеты, то появлялся вопрос, что могло спро¬воцировать такую невероятную скорость развития? Под вопросом так же осталось наличие локализованной области антиматерии на клеточном уровне, что уж вовсе противоречило всей известной биологии.
Я на время отложил результаты биофизиков. Со своего личного терминала я вызвал все известные данные о профессоре Рождественском. Поползли бесконечные строч¬ки текста. Дата рождения, условная дата смерти в своём времени, лауреат Всемир¬ной премии за вклад в Теорию поля, преподаватель в двух известных в то время университетах и так далее. Дата основания личной лаборатории по исследованиям в области теории поля. Ряд неудачных экспериментов. Вот. « Получены первые дан¬ные опытов, позволивших приступить к изготовлению сложной системы оборудо¬вания для исследования свойств темпорального поля...», и далее: « Открыто нали¬чие спирали времени, изготовлена установка, которая приоткроет возможность дальнейшего исследования в области перемещений». Далее приводились расчеты, выкладки по проведённым опытам. « Я преследую цель, - писал сам профессор, -исключительно далеко проникнуть в будущее, ибо там мы изыщем ответы на во¬прос о правильности наших побуждений в нынешнем. Так задуматься следует нам о зле в нашей жизни, которого предостаточно, но и помнить, что зло малое есть нача¬ло зла большего. Но потомки не простят нам того, о чем мы сейчас и не помышля¬ем». Интересно, могли предполагать тогда профессор Рождественский насколько прав он окажется в столь отдалённом от него будущем. Исследованиями профессо¬ра заинтересовалось правительство его страны. Была предложена крупная лабора¬тория при военном ведомстве, кстати, имеющая в своём распоряжении довольно мощную энергостанцию. Само собой разумеется, исследования засекретили, сама же лаборатория находилась в безлюдном районе где-то в восточной Сибири. Уже здесь была построена более мощная установка, и профессор предпринял первые по¬пытки переноса материальных тел на небольшие расстояния. Последовал ряд новых неудач, наблюдалась структурная нестабильность, опытные образцы попросту рас¬падались. Через три года работы, был изобретён накопитель энергии, что было явно не ко времени. Общество, раздираемое гражданскими войнами, политическими пе¬реворотами, мировым противостоянием, что в любой момент могло привести к ми¬ровой войне, что и произошло, в конце концов, получило стратегический объект практически с глобальными возможностями. Военная разведка крупных держав на¬чала яростное состязание по захвату новой технологии, Рождественский превратил¬ся в объект охоты для лучших специалистов в области войны. Накопитель позволил сконцентрировать большое количество энергии и единым импульсом направить её в заданную область пространства. Это изобретение позволило, наконец, осуществить мечту профессора, контейнер с живым голубем и письмом для потомков был от¬правлен в будущее без указания координат, что пока было невозможно. И тут глу¬боко миролюбивый учёный остался верен своей сентиментальности. Эксперимент имел катастрофические последствия. Через несколько минут после отправки контейнера установка взорвалась, уничтожив всю лабораторию с её архи¬вом, профессор чудом остался жив, но ненадолго. Агенты спецслужбы одной из противоборствующих держав, отчаявшись получить доступ к изобретениям, разра¬ботали план ликвидации учёного. Взрыв в больничной палате, где он лежал, унёс жизни ещё четырёх человек через двенадцать часов после аварии. Для своего вре¬мени профессор Рождественский погиб, а поскольку погибли и все материалы его исследований, учёный вскоре был забыт.
Год 2164 по земному календарю. Ядерные ракеты крушат континенты, уничтожая цивилизацию планеты. Мировая политика превратилась в дешёвый товар в руках крупных олигархов. Незначительная оппозиция миротворческих партий не в силах справиться с огромным количеством злобы, скопившейся в людском сознании. Это была последняя мировая война на Земле. Словно пресыщенное относительным за¬тишьем на несколько десятков лет, человеческое сообщество позволило разыграть¬ся самоубийственному апокалипсису.
16 августа 2164 года в западной части европейского континента на мгновение появ¬ляется капсула из прошлого, но она даже не успела материализоваться в реально¬сти. По иронии судьбы это произошло в полутора километрах от падения двадцати-мегатонной ядерной боеголовки. Мирное послание из прошлого исчезает, будто от¬вергнутое агрессией настоящего.
Я невольно грустно усмехнулся, как же порой символично становится всё в этом сложном мире.
Однако на этом последствия трагического эксперимента не закончились. По заклю¬чению исследователей центра Пространственно Временных Исследований некая сущность, сходная по своим физическим данным с посланием незадачливого учёно¬го была зарегистрирована во временном канале, по меньшей мере, в двух областях. Выдвигается гипотеза, что условия, при которых контейнер появился в эпицентре ядерной реакции, сложились таким образом, что взрыв стал источником дополни¬тельной энергии, и послание отправилось дальше. Да уж, профессор явно перевы¬полнил своё обещание, капсула умчалась в далёкое будущее, минуя и наше время. При детальном исследовании выяснено полное отсутствие последствий её прохож¬дения во всей доступной области истории. Быть может она так и не нашла пункта назначения, затерявшись в континууме.
Я нашёл указание руководства ПВИ, где группе сотрудников из моего отдела было поручено изыскать возможности изъятия Рождественского из его реальности в мо¬мент «смерти». Как было понятно, изначальная команда поступила из руководства Эридана. Была разработана идеально просчитанная процедура, которая сводила до минимума возможные метаморфозы времени, связанные с этой сложной акцией. Так профессор обрёл новую жизнь.
Были в этом всём кое-какие неувязки. Дело в том, что взрыв, уничтоживший лабо¬раторию, накрыл очень большое пространство. Секретная следственная комиссия, направленная для выяснения обстоятельств аварии вынесла заключение, что причи¬ной столь мощного взрыва «явилась недостаточная компетентность персонала и преступная халатность со стороны руководителей эксперимента, что повлекло раз¬витие неуправляемого процесса и взрыв накопителя энергии». Открыто уголовное дело, где фигурирует имя основного виновника, профессора Рождественского. Сотрудники Центра ПВИ на Эридане, путём несложных подсчётов, пришли к выво¬ду, что практически вся энергия импульса была израсходована на продвижение кап¬сулы, что позволило ей так далеко оказаться. Причиной же взрыва такой силы мог оказаться эффект, так называемого, обратного удара от ядерного взрыва, часть энергии которого вполне могла попасть по открытому временному каналу в точку отправки.
Всё бы ничего, но я не нашёл никаких упоминаний о радиоактивности и, очень ха¬рактерных для ядерного взрыва, термических последствий. Нет, обширный пожар конечно был, но при температурах развиваемых двадцатимегатонным ядерным взрывом вся органика испаряется мгновенно, а неорганика совершенно меняет свои свойства. Да и разрушений должно было быть явно больше. Никто не придал этому большого значения, списав на потери при перемещении во времени. Меня это не убедило.
Сделав заметки по этому поводу в своём миникомпьютере, я вызвал данные по на¬чалу захвата Земли.
Около тысячелетия потребовалось человечеству для восстановления едва не утра¬ченной цивилизации. На выжженных радиоактивностью останках прошлого строи¬лось новое общество, которое приблизилось, наконец, к пониманию безысходности всего принципа ведения территориальных войн. Измученная планета предоставила людям гигантское поле для новых открытий. Большое количество генных мутаций перевернуло все древние представления о генетике, получила развитие психогене¬тика. Физики, так поднаторевшие в разрушении, изыскали, наконец, возможности использования ядерной реакции в мирных целях, что собственно, и способствовало быстрому росту индустрии. Созданы эффективные установки по регенерации изу¬родованной атмосферы планеты. Появились первые звездолёты с субпространст¬венными приводами. Было открыто и доказано существование энергетической фор¬мы жизни, в обществе появились идеологи, возродившие суррогаты древних рели¬гиозных культов, где большое внимание уделялось душе. Психология и социология плотно контактировали с физикой и биофизикой. Установлено наличие агрессивно¬го биоэнергетического поля во многих участках планеты, о чём подозревали и ра¬нее, и подверженность практически всех живых существ его влиянию. Не осталось сомнений, что мания превосходства через уничтожение, как метод его достижения,привёл к последней столь разрушительной войне. Было доказано, что чем больше разумных существ подчиняется влиянию поля, тем мощнее общий разрушительный фон. В конце концов, биофизики пришли к неоспоримому заключению о необрати¬мых биологических изменениях, происходящих под воздействием этой чудовищной энергетики. Поскольку противостоять такому влиянию было довольно сложно, а в ряде случаев практически невозможно, появилась необходимость в создании мощ¬ных энергоустановок, которые генерировали поле обратного порядка. Люди пыта¬лись защищаться от собственного порождения, которое уже приобретало статус ав¬тономности.
Но это было не единственной проблемой, история решила воздать сполна человече¬ству за его катастрофические ошибки. Первые сведения о неизвестном организме поступили из центральной части Тихого Океана, который значительно географическиувеличился за счёт практически испарённой ядерными взрывами Атлантики и, стёртых с лица земли больших частей южноамериканского и азиатского континентов. Сотрудники биологической лаборатории крупного научного центра, расположенного на не¬большом острове, на месте бывшей Японии зафиксировали появление некоего объ¬екта, время от времени поднимающегося со дна океана. Аморфная субстанция со¬вершила ряд нападений на океанские транспорты и на прибрежные районы острова. Существо было огромных размеров и вело себя крайне агрессивно. Наблюдалось, что при прямом контакте с его поверхностью происходил полный распад любой ор¬ганики. Это произошло в 2992 году, но уже через год учёные всего мира лихора¬дочно пытались сформировать все сведения об организме, поскольку он «вырос» до исполинских размеров и все говорило о дальнейшей перспективе развития. Про¬жорливость существа была пропорциональна его величине, обнаружены признаки планомерности его действий. В 3105-м прогремел первый ядерный взрыв со време¬ни окончания войны, люди пытались уничтожить врага. В течение полугода о чудо¬вище не было слышно. Глубоководные исследования ничего не обнаружили, кое-кто уже праздновал победу. Но в последний месяц года произошло массированное нападение сразу по всему побережью океана. Животный страх наполнил людей, стало ясно, что борьба идёт на выживание человечества, как вида. Выяснилось, что организм обладает психотропным воздействием. Смельчаки, от¬важившиеся приблизиться к биомассе и оставшиеся при этом в живых, позднее умирали в состоянии полной потери рассудка. Анатомические исследования пока¬зали необратимые разрушения тканей головного мозга. Больше восьмидесяти лет продолжались отчаянные попытки отстоять Землю. После огромного количества проведённых исследований не оставалось сомнения о том, что появление монстра напрямую связано с энергетической частью жизни. Учёный мир в один голос ут¬верждал, что новый враг - не что иное, как порождение агрессивной энергетики, страшного наследия всей истории человечества.
В поведении монстра, тем временем обозначились признаки разумности. Вслед за этим новое открытие потрясло всё человечество, в ответ на попытки людей воздей¬ствовать на органическую сущность техническими средствами, монстр начал синте¬зировать подобные объекты прямо из своей «плоти». Самоходные орудия, танки, а позже и самолёты со всем необходимым вооружением шли авангардом перед неук¬лонно наступающей тёмной массой чудовища.
В 3192 году было принято окончательное решение покинуть планету. С небольшого участка пока ещё не захваченного монстром европейского континента стартовали сотни кораблей, остатки человечества устремились в открытый космос, оставляя за кормой Землю, на этот раз - потерянный мир. Официально, эта дата принята как на¬чало войны в Космосе.
Я глубоко задумался, пытаясь переварить всю эту информацию, машинально делал заметки в миникомпьютере. Вдруг что-то привлекло моё внимание. Выстраивался ряд совпадений. Отправка профессором капсулы сопровождавшаяся аварией и на¬гнетание военных настроений в мировой общественности, что через два десятка лет приводит к мировой войне. Появление капсулы в 2164 - опять мировой катаклизм... Нет, ерунда какая-то...
Повинуясь необъяснимому импульсу, я почему-то вызываю приблизительную дату регистрации прохождения объекта через временной канал в нашем времени. Чёрт возьми, а почему никто не заинтересовался, собственно, почему эта регистрация стала возможной? Значит при прохождении через континуум объект пусть едва, но проявился в этой реальности. Дата... Что-то знакомое в этой дате... Ну да! Я достаю информационные файлы, которые Рождественский реквизировал для меня в архиве, ввожу данные в терминал. Вот! Дата первого и единственного до сего¬дняшнего момента, ощутимого сбоя в работе суперкомпьютера системы Декарт, со¬провождавшегося энергетическим сполохом в космосе. Числовые значения совпа¬дали. Следующий подобный сбой произошёл в разгар одного из крупнейших, за всю историю этой войны, сражений, в котором я принимал самое непосредственное участие. Именно в тот момент, когда я находился в сверхъестественном контакте с чем-то так напоминающим моего учителя. Что это, ряд немыслимых совпадений? В тридцать пятом веке на этот счёт присутствовали твёрдые убеждения, совпадений в природе в принципе не бывает, всё подчиняется непреложным законам логики. Я должен попасть на место аварии лаборатории профессора, там есть что-то недос¬тающее в этой куче информации, которую я пытаюсь раскопать. Мне вспомнились слова моей жены, - «... поговори с Декартом...». Нет, к этому разговору я пока не был готов. Не то, чтобы во мне всё ещё жило недоверие, я практически не сомне¬вался в его необоснованности. Просто, как мне казалось, я должен хотя бы наполо¬вину разобраться в проблеме, чтобы этот разговор стал конструктивным. Очевидно, что Декарт не мог, по какой-то причине сообщить мне всё, что знал сам. Значит, мне была отведена роль, которую мне предстояло отыграть самостоятельно. Я усмех¬нулся и проговорил вслух:
- Прямо какой то посланец судьбы...
Г.13. КАПИТАН.
Я прибыл домой. Джей радостно встретила меня и сказала:
- У нас гости...
- Здравствуй, герой! - прошипел знакомый голос. Посередине комнаты стоял капи¬тан Шарак, на шее которого сидел Дэнис. Мы пожали друг другу руки.
- Ну, до героя мне пока далеко, но вас я очень рад видеть.
- Мне известно, что на прежней Земле обитали существа, которых я отдалённо могу назвать своими родичами. Однако по поведению твоего сына, похоже, что вы ис¬пользовали их как транспорт.
- Ошибаетесь, капитан, - ответил я, - скорее это они время от времени использовали людей как пищу. Дэнис, слезь с капитана Звёздного крейсера.
- Признаться, я несколько обескуражен, на заре нашей цивилизации мы тоже охоти¬лись, но только на мелких животных. Вероятно, ваши рептилии находились на зача¬точной стадии разумности.
- Могу вас успокоить, даже не на зачаточной...
Капитан оскалился в улыбке.
- В таком случае это не имеет к нам ни малейшего отношения.
- Ребята, - сказала Джей, - вы вовремя заговорили на гастрономические темы. Капи¬тан, я знакома с рационом многих из наших союзников, полагаю, вам понравится то, что я приготовила, пока Дэнис осваивал с вами тонкости верховой езды.
За трапезой говорил больше Шарак. Он посвятил нас в то, как проходит ремонт его крейсера, пострадавшего в последней схватке. Рассказал о том, как верховное ко¬мандование флотом никак не может прийти к окончательному мнению о дальней¬ших действиях, и всё больше сводится к мысли о финальном штурме всеми силами. Их останавливает только неясность в отношении невосприимчивости монстра к антиматерии, кто знает, на что он способен после этого. А, в общем, все ждут приго¬вора учёных с Эридана ввиду последних исследований. Поскольку активность чу¬довища в Солнечной системе приостановилась, решено пока не рассматривать спо¬собы тотального уничтожения. Потом Шарак долго описывал, как грифоны активно отдыхали после битвы, неделю вдребезги напиваясь в барах. Надо отдать должное этим созданиям. Они сильно подвержены воздействию алкоголя и даже малым до¬зам наркотических веществ, привычным в их народе, но «прозревают» они мгно¬венным усилием воли. По-человечески говоря, насмерть пьяный грифон может че¬рез долю секунды спокойно управлять звездолётом. Вдобавок метаболизм у них на¬столько силён, что уже через полчаса вы не обнаружите ни следа прошедшей оргии, ни в одном из уголков организма. Джей с Дэнисом громко хохотали, когда Шарак пытался пародировать пьяных грифонов. С его крокодильей внешностью это дейст¬вительно выглядело комично. Затем он в лицах описал драку между пьяным грифо¬ном и андромедянином, которую никто не стал разнимать, потому что всем было интересно, чем это закончится. Разумеется, зачинщиком был забияка с Антареса. Он очень долго пытался пинать, царапать когтями и даже клевать аморфное тело, флегматичный андромедянин лишь менял свою форму. В результате незадачливый «дуэлянт» упал обессилевший от бессмысленных атак, а его противник спокойно «утёк» к своему столу. Шарак сказал, что вся эта сцена вызвала «массу положи¬тельных эмоций у всех гостей заведения». Я понял это так, что бедного грифона по¬просту подняли на смех. Признаться, капитан был превосходным рассказчиком, да¬же с большой долей театральности.
Через некоторое время, уставший от непрекращающегося смеха, Дэнис извинился перед капитаном и попросился спать, сославшись на то, что ему завтра рано вста¬вать. Напоследок он условился с Шараком о ближайшей экскурсии на его крейсер.
- Если тв

Поделиться: