ЧАСТЬ 1
«Прежде дней тех не было возмездия для человека... »(3ах.8:10-12)

Вступление.

Я не берусь утверждать, было ли всё, о чём я расскажу на самом деле или нет. Собственно настаивать ещё не время, в силу некоторых обстоятельств, о которых не¬сколько позднее. Однако в моей жизни всё это сыграло значительную роль и, несомненно, оставило неизгладимый отпечаток.
Рос я вполне обычным ребёнком с бездной интересов и увлечений. Но было нечто, что отличало меня от моих сверстников, я очень ценил одиночество. Дело в том, что одиночество давало возможность заниматься таким полезным делом, как размышления. Этим я мог часами заниматься, анализируя всё, что видел или слышал. Но поистине неисчерпаемыми объектами для наблюдений и размышлений являются люди, окружающие меня, вместе с событиями, которые с ними происходили. Невероятно интересное занятие - наблюдение и прогнозирование действий людей в раз¬личных ситуациях. С возрастом мой интерес углублялся, и я начал искать целенаправленного общения с различными по наклонностям людьми- представителями нашего весьма пёстрого общества. Моими собеседниками становились все, от высокоинтеллектуальных, рядом с которыми я подчас чувствовал себя полнейшим кретином, до, в буквальном смысле, подонков, хотя понятие «дна» весьма относительно. Часто бывало, что среди этих самых «падших» людей встречались потрясающе светлые головы и удивительные собеседники. Вполне понятно, что это моё общение не проходило незамеченным среди окружающих, я подчас страдал от ползущих слухов о моём собственном «падении», за что основательно получал от своих родителей. Со временем я стал ещё изощрённее подходить к своим экспериментам, я на¬чал сам «подбрасывать» моим «подопытным» житейские ситуации и с большим интересом наблюдал за их реакциями. Вот тут началось самое интересное, в какой то момент я почувствовал, что сама жизнь начала мне помогать в моих экспериментах. Словно кто-то разыгрывал передо мной те или иные действия и помещал меня в самые ответственные места, с точки зрения наблюдателя. Порой события эти бывали не слишком радостными, порой - вовсе трагичными. Так не раз на моих глазах люди расставались с жизнью при весьма тяжёлых обстоятельствах, и опять-таки я находился в местах наибольшего развития событий. Тогда я впервые поверил в некую сверхсилу, которая действительно руководит моими, теперь уже, наверное, и¬следованиями. Вероятно, это был не Бог, но в моём представлении он, или они являлись создателями всего...
Постепенно мои изыскания приобретали более или менее определённую цель, я на¬чал искать ответ на вопрос, что есть зло и где находится та незримая грань, пере¬ступая которую люди теряют естественную потребность творить добро. В спорах с служителями различных религиозных культов, которые, надо заметить происходили довольно часто, я доказывал свою собственную теорию, что рай существует по¬тому, что он вполне логичен для человеческой сущности, тогда как ада попросту нет. Я утверждал, что сатана, как и всё, что связано с адом, является надуманным, не существующим реально, но созданным лишь в воспалённом воображении узкого круга одержимых, запугавших весь белый свет.
Вот здесь вероятно и получила своё развитие история, которая началась с фразы, сказанной восьмилетним Александром своей маме:
- Мам, ты знаешь, а ведь я - инопланетянин, я специально прислан на Землю и внедрён в человеческую семью для наблюдения за вами - людьми.
Глава 1. ДВАДЦАТЫЙ ВЕК.
Конец двадцатого века. Я - Александр Жданович, как говорят, неглупый собеседник, средний специалист, так и не получивший настоящего образования. Человек, разбирающийся практически во всём, но только частично. Имеющий чрезвычайно широкий круг интересов, но не могущий ни к чему подойти с действительно профессиональной точки зрения. Короче говоря, вырисовывается портрет вполне заурядной личности, пользующейся, однако определённым доверием и уважением в обществе, вероятно за свой довольно устойчивый характер и добросовестное отношение к поставленным задачам. Но собой этот человек никогда не бывал доволен. В последствии мне пришлось сильно изменить мнение о бесцельности своего существования и стать действительно серьёзным специалистом в несколько неожиданном деле.
- Да, дорогой, вроде не один год прошёл с момента нашей последней встречи, но ты как был оболтусом, так оболтусом и остался!
Этот полный нежности, комплимент был произнесён Норой - моим наиболее продолжительным увлечением юности. Сказано это было на празднике, где встретились старые школьные друзья, в числе которых был и я. Мы стояли перед зданием школы, и я поражался, глядя на изрядно раздобревшую Нору, как она изменилась! Собственно говоря, изменились мы все, хоть и прошло всего три года с того счастливого времени, когда мы - счастливые юнцы, весело прожигали время, а наши диктаторы-преподаватели усиленно напяливали на наши доверчивые носы, так называемые «розовые очки», усиленно пропагандируя наше счастливое будущее в нашей уникальной стране.
Тут мои, несколько мрачноватые мысли были прерваны возникновением нового лица, совершенно не относящегося к нашему привычному кругу. Это было очаровательное во всех отношениях создание, я почувствовал острую необходимость за¬кончить глубокомысленную беседу с Норой, как и свои измышления. Точёная фигурка и пара бархатистых, карих по настоящему красивых глаз превратили меня в почти аморфную субстанцию, которой полностью завладело притягивающее поле этого чуда мироздания. Я никогда не был опытным в плане знакомств с интересны¬ми девушками и теперь чудовищно ругал себя за то, что вовремя не освоил это весьма полезное искусство. Я решительно не знал, с чего начать. Всё на что я был способен, это банальное приглашение на танец, что я с некоторым усилием и про¬делал. Наталья не была похожа ни на кого из тех самоуверенных особ, которых во¬круг было порядочно. Она подкупала своей непосредственностью и тёплой добро¬той. Мысли о лёгком флирте пропали у меня в течение первых минут знакомства, может из-за недостатка опыта, но вероятнее всего от искреннего желания того болеевысокого, что обещали эти глаза. Теперь я знаю, что и здесь не обошлось без тех, других сил. Короче говоря, я искренне полюбил это милое создание. Ровно через год «оболтус», будучи не в силах сопротивляться самому себе, женил¬ся. Потекли сказочные дни. Наталья очаровывала меня с каждым днём всё больше, я посвящал ей всего себя, она отвечала мне небесной нежностью и участием. - Милая, скажи, за какие заслуги мне выдалось такое счастье? Эта фраза стала неотъемлемой частью нашего общения, на что она отвечала всегда такой обворожительной улыбкой, что я скромно умолкал, боясь в очередной раз нарваться на долгое описание своих заслуг, с которыми, конечно же, был не согла¬сен.
Мысль о том, что мы не случайно встретились, не оставляла меня ни на секунду с момента нашей свадьбы. Эта мысль постепенно формировалась во что-то цельное, определённое, во что-то, что я болезненным усилием пытался осмыслить, но это мне никак не удавалось. Я был уверен, что знал её раньше, да-да, раньше, задолго до того как мы встретились! Она была мне удивительно родным человеком, это ощущение возникло в момент первых объятий, а за краткий миг первого поцелуя окончательно утвердилось во мне.
Будучи женатым, я не прекращал своих занятий психоанализом. Вера в высший ра¬зум укрепилась во мне, и я стал пытаться войти с ним в контакт. Порой в долгих поисках этого контакта через сознание я терял физическое ощущение реальности. Перед моими глазами возникали сложные переплетения энергетических образова¬ний в виде разноцветных линий, спиралей, ассиметричных фигур. Но я не знал, как и что делать дальше. Я только снова и снова просил великие силы позволить мне войти в прямой контакт с сверхразумом. Мало-помалу у меня начали получаться импровизированные беседы, как я понимал, с теми, кого я так долго искал. Это был не разговор в нашем понимании, но это было, так сказать общение в ощущениях. Я выделил для себя физическое ощущение, означающее утверждение либо отрицание. Диалог получался простым - вопрос с моей стороны, односложный ответ оттуда. Некоторые вопросы, правда, оставались без ответа, видно были темы, в которые меня явно не хотели посвящать. Чаще всего такие эксперименты происходили по ночам, это было наиболее спокойное время суток, позволяющее максимально скон¬центрироваться. Очень запомнился один случай, который меня порядочно напугал. Это произошло в одну из таких ночей. Я лежал рядом с мирно спящей женой и рас¬слаблялся, готовясь к очередному эксперименту. Отключая осязание, обоняние, слух поочерёдно, я начал своё обычное обращение к высшим силам с просьбой о слиянии моего разума с неизвестным мне миром. Вдруг у меня возникло желание максимально увеличить интенсивность моего послания, чего я ранее не проделывал. Напряжение вызвало ноющую боль в области затылка, но это было терпимо, и я на¬прягся ещё сильнее. Я был на грани обморока, однако, последовавшие затем собы¬тия моментально привели меня в чувство. Сначала послышалось сухое потрескива¬ние. Вернув себе нормальный слух, я понял, что потрескивает оконное стекло. Вет¬ра на улице явно не было, погода была отменная, в окне мерцали звёзды. Собствен¬но треск этот был своеобразен, он не сравним, был, пожалуй, ни с чем.Я вдруг почувствовал, что тело начало обезвешиваться, появилось ощущение, что я парю над простынёй и меня влечёт к этому потрескивающему окну. Внутри проснулось чувство непреодолимого страха, почти ужаса! Я осознавал, что ухожу, ухожу туда, откуда нет возврата! Я вскрикнул придушенным голосом и попытался прервать сеанс, но безуспешно. Мягкие, но прочные щупальца оплетали меня, тяну¬ли, душили...
Внезапно я почувствовал рукой тёплые пальцы Натальи, «спасён!» почему-то мелькнуло в гудящей голове. Я вложил свои пальцы в её ладонь и почувствовал, что её рука крепко сжала мою. Я машинально скользнул взглядом по её лицу, и мне по¬казалось, да, вероятно только показалось, что она пристально и очень тревожно смотрит на меня. Медленно проходило ощущение от незримых щупалец, я всем те¬лом прижался к жене. Наконец всё успокоилось, шум в голове пропал, я расслабил¬ся. Вот тут я вспомнил выражение глаз Натальи, и внимательно посмотрел на свою спасительницу. Но она вполне правдоподобно спала. Не просыпаясь, она только крепко обняла меня.
- Спасибо, родная - прошептал я в маленькое, аккуратное ухо. -Угу...
Она во сне невнятно пробормотала ещё что-то, но я не разобрал её слов. Наталья крепко спала. Я всегда завидовал её сну, только ляжет - уже мирно посапывает. Как это здорово! Мне приходится порой подолгу ворочаться, прежде чем уснуть навер¬няка.
Глава 2. СБОЙ В 23-М РЕГИСТРЕ.
Прошло довольно много времени после той жутковатой ночи. Много событий пере¬насытило это время, но я не буду обременять читателя подробным анализом будней семейной жизни. Бывали и сложные моменты, возможно даже кризисные, но мы, как правило, героически и с минимальными потерями выходили из всех неурядиц, у кого их не бывает. Однако я с полной ответственностью заявляю, что мне , вероят¬но, повезло со спутницей значительно больше, чем кому бы то ни было. Мы нико¬гда не жили богато, но, вероятно именно поэтому умели ценить то немногое, чем баловала нас жизнь. Должен заметить, правда, что в самые сложные моменты мы оба замечали, что сама фортуна предоставляла нам пути к «спасению», что было весьма кстати, хотя и непонятно. Нас явно кто-то или что-то поддерживало. Очень часто я замечал, что в некоторых беседах Наталья использовала несвойст¬венные ей речевые обороты, либо, вдруг, такой высокий уровень логики, что я просто не успевал собраться с мыслями. Она была очень умна и начитана, голова у неё ра¬ботала не в пример современникам, но в такие моменты я с некоторым испугом пе¬реставал узнавать свою жену. Наверное, мой испуг достиг апогея и стал заметен, иначе я не могу объяснить причину одного запомнившегося разговора. Мы вели оживлённую беседу по вопросам психологии и этике семейных отношений, это бы¬ла одна из самых излюбленных наших тем. Наталья стояла у окна, тонкая и изящ¬ная, как и те мысли, которые меня охватывали, когда я на неё смотрел. Вдруг прервав свою длинную тираду по поводу обязанностей жены во имя сохра¬нения психики и моральных устоев мужа, она, полуобернувшись ко мне, спросила:
- Похоже, ты хотел бы что-то у меня узнать?..
Я вздрогнул от неожиданности, было похоже, что она прочла мои мысли, в голове почему-то вертелось, «может ли инопланетянка быть такой поземному прекрас¬ной?...» Однако я решил не сдаваться, по-моему, ничего глупее я придумать не мог.
- Что ты имеешь ввиду?
- Ну, возможно, тебе виднее...
Сопротивление было бессмысленным, моя благоверная читала меня как открытый журнал. Моя глупая игривость куда-то улетучилась.
- Я и не предполагал, что ты у меня такая проницательная. Досадно быть прочитанным...
- Милый, ты предполагаешь так много, что даже я иной раз чувствую твою голов¬ную боль.
Она ласково улыбнулась.
- Позволь я тебе помогу, просто спрашивай.
- Кто ты...?
Наверное, я боялся её ответа, но не знал, почему. Но вместе с тем я свято верил в её гуманизм, и не ошибся.
- Жена…
Опять эта обезоруживающая улыбка…
- Я не об этом.
Наталья вдруг посерьёзнела.
- А ты уверен, что хочешь это знать?..
Интересно, был ли я уверен? Нет, мне, конечно, хотелось узнать, кто же она, но что будет дальше? Вот, что меня тревожило.
- Уверен...
Не знаю, почему, но мой голос стал глуше.
- Ты просто не представляешь, что тебя ждёт…
Эти слова были похожи на размышления вслух. Я вдруг поймал себя на мысли, будто слова эти исходили вовсе не от неё, словно кто-то говорил её голосом, ис¬пользуя её артикуляцию.
- Ну, что же, судя по всему, ты уже готов к этому, но пройти ты всё должен сам. Я не могу рассказать тебе всего, родной, но прошу, не изменяй трезвости своего мышления, что бы ты ни увидел. Могу тебя заверить в одном, я очень тебя люблю.
Последняя фраза была произнесена её обычным голосом. Наталья подошла ко мне, её ласковые руки обвили мою шею, и я почему-то понял, что дальнейшие расспросы не нужны, хотя я ничего и не понял. Признаюсь, я был просто невероятно заинтри¬гован. Вопрос, кто моя невероятная супруга стал уже привычным, но возник другой, кто я сам?!
Трудно сейчас сказать, сколько времени прошло с момента этого разговора до само¬го жуткого момента, какой мне когда либо приходилось испытывать, это не важно. Однако должен заметить, что слова Натальи оказались правдой от начала и до кон¬ца, во всяком случае, по поводу «трезвости восприятия», уж она мне здорово потре¬бовалась. В этот вечер ничто не предвещало ничего необычного. Наш ужин, как всегда затя¬нулся, поскольку сопровождался долгой беседой, это уже вошло в привычку. Потом мы посмотрели великолепный фильм по видео и улеглись спать, после очень живо¬го обсуждения просмотренной картины. Мне снился чудесный сон. Мы с женой и сыном на берегу моря, около собственного дома. Я вижу счастливое лицо Натальи и безмерно горд и счастлив сам. Светит южное солнце, на берег накатываются волны, оставляя после себя искристые клубки пены.
- Уровень...?
- Ноль — пятнадцать...
- Отметка?
- Пять единиц, норма...
Чайки с радостным криком проносятся над нашими головами, безумно хочется ис¬купаться ...
- Оператору, сбой в двадцать третьем регистре!
Что это за голоса? Я сначала не обращал на них внимания. Мы же одни на этом пляже.
- Оператор, что с двадцать третьим?
- Выясняю, шеф, программа ошибки не выдаёт.
- Быстрее, прошу вас, он уже в контакте!
- Бедняга...
- Предоставьте действовать киберконтролю.
- Понял, двадцать секунд на редактирование программы.
Боже мой, да что же это такое! Беспокойство пробиралось и завладевало всем моим существом. Так, успокоиться, это только сон… Проснуться, ПРОСНУТЬСЯ! Я открываю глаза.
- Оператор, срочно прекратить программу!
- Шеф, это не возможно, она уже выходит из зоны девяносто четыре!
Кто и куда выходит?! Да что, чёрт возьми, происходит?! Я же не сплю!..
По телу проходит знакомый озноб, оно начинает обезвешиваться. Я теряю ощуще¬ние реальности. Лихорадочно шарю по простыне. Поворачиваю голову к Наталье, боже какое чудовищное усилие! Вот она, спокойная и мирная, лежит рядом. Вдруг мне показалось, что её тело как-то странно мерцает. Ещё одно отчаянное усилие -протягиваю к ней руку.... Но что это?! Моя рука проходит сквозь неё! Что с ней! Крик, сдавленный ужасом, так и не вырвался из моего горла. Она исчезает! Моя На¬талья, моя спящая жена постепенно становится чем-то похожим на голограмму и растворяется в сумраке комнаты. Нет! Только не это! Я делаю дьявольское усилие, кровь с рёвом рванулась в голову. Плевать на мои чёртовы галлюцинации, плевать на всё!.. Я пытаюсь обхватить её руками, но с прежним успехом. Медленно расползается тонкая дымка на том месте, где только что находилось всё счастье, весь смысл моей жизни. Рёв в голове превращается в оглушительный гро¬хот, я куда-то проваливаюсь. Темнота. Полное ощущение полёта. Всё тот же не¬стерпимый грохот. Если это преддверие смерти, тем лучше. Самое дорогое мне су¬щество превратилось в туман, терять мне больше нечего. Остальное - пустота.... Короткая вспышка в голове, сопровождающаяся невыносимой болью, больше ниче¬го....
Глава 3. ВОЗВРАЩЕНИЕ.
- Послушайте, Карлет, я вероятно уже в тысячный раз говорю вам, что позитронная система «Декарт», как бы вы к ней не относились, умнее вас на десять миллио¬нов порядков!
- Шеф, ну я же не мог предполагать...
- Вы меня любезно простите, но мне глубоко начхать на ваши предположения! Вы не в космосе, здесь лихачить недопустимо, вы поставили под угрозу, по меньшей мере, его здравый рассудок. Кошмар! Я бы и сам вряд ли выдержал, увидев такое! Вы же знали, как он к ней относится, да и вообще...
- Ну-ну, шеф, если его рассудок выдержал границу доступности...
- Карлет, вы либо законченный идиот, либо просто чего-то недопонимаете. Его сознание адаптировано на диагностируемое время, мы не можем делать никаких да¬леко идущих прогнозов относительно его устойчивости. Попросту говоря, в данный момент он ничего не знает о границе доступности и о прочих пакостях нашего вре¬мени.
- Простите, я решил, что «Декарт» может не сладить с его волей, вы сами говорили, что у него спецподготовка.
- Но вы так же не учли, что его готовил сам «Декарт», уж кому как не ему знать возможности своих учеников.
- Этого я не знал.
Где я? Что это за голоса! Похоже, я слышал их раньше. Подсознательно начинаю подозревать, что предметом их спора являюсь я сам. Но о чём это они? Какой кош¬мар я не должен был выдержать? Что я видел на какой-то «границе»? И вообще, кто эти люди? Вдруг меня прожгла мысль о потерянной жене. Горло сжалось, по щеке скатилась слеза.
- Карлет, вынужден просить у вас прощения. Не вы один, мы оба законченные идиоты! Человек давно пришёл в себя, а мы с вами продолжаем самым безобраз¬нейшим образом болтать на сугубо личные темы. Здравствуйте, мой дорогой друг! Как вы себя чувствуете? Я искренне расстроен теми неудобствами, на которые мы вас обрекли. Дело в том, что наш новый оператор только что сменил мундир галак¬тического флота на форму сотрудников ПВИ, впрочем, это пока ни о чём вам не го¬ворит. Итак, вы пришли в себя, чему я от души рад, а сейчас мы кое-что проверим... Он шустро забегал пальцами по, вероятно, клавиатуре, невидимой для меня, кото¬рая находилась на блестящем столе. Я лежал ниже его уровня.
Воспользуюсь кратковременным молчанием этого весьма разговорчивого субъекта и попытаюсь описать помещение, в котором я оказался и собственно присутствую¬щих, тем более что и то и другое явно заслуживает особого внимания. Я находился в идеально белой комнате, настолько белой, что совершенно невоз¬можно было различить границы между стенами, полом и потолком. Довольно скуд¬ный интерьер состоял из, монолитного, но весьма удобного ложа, где покоилась моя, как видно, драгоценная персона. Рядом стоял стеклянный стол, совершенно
непрозрачный и два ажурных кресла из непонятного материала, в которых находи¬лись два не менее странных субъекта. Одному из них, на вид, было лет пятьдесят. Правильные черты лица, слегка прищуренные добрые глаза, короткая бородка с проседью очень располагали к себе. Он был немного полноват, но это его не порти¬ло. Другой был намного моложе на вид, вероятно, где-то моих лет. Худощавая фи¬гура, скуластое лицо монголоидного типа, острый, пристальный, но не угнетающий взгляд. Казалось бы всё ничего, если бы не цвет. Он весь, включая глаза, был зелен, как весенняя трава. Тот, что постарше, по-видимому, закончив свои операции на столе, устремил в меня свою бородку.
- Ну вот и отлично, вы, мой друг, прекрасный объект для любых экспериментов, пусть это вас не обижает. Как я и ожидал, вы не подвели старика, через час-другой вы встанете, а там хоть в другую галактику. У вас исключительно крепкие нервы, должен заметить, однако не будем давать им дополнительной ненужной нагрузки. Тем более что теперь у нас с вами будет много времени для обстоятельных бесед. А сейчас вас введёт в курс дела один из наших наиболее уважаемых сотрудников. Я полагаю, что эта встреча будет для вас получше всех психотронных облучений вме¬сте взятых.
Они почти одновременно поднялись из своих кресел и двинулись к одной из стен, которая тот час же исчезла при их приближении. За проходом возник тёмный силу¬эт и приблизился к ним. Зелёный внимательно посмотрел на него, обернулся ко мне и весело улыбнулся,
- От души завидую, счастливчик, поправляйся.
Они вышли, а тёмный силуэт остался в комнате, стена опять материализовалась. Существо подошло ко мне, вполне человеческая фигура, но заключённая в панцирь цвета вороненого золота. Голова была полностью закрыта жутким на вид забралом. Верхняя часть маски представляла собой, судя по всему аппарат для созерцания, в данный момент меня. Оно было из однородного материала, напоминающего густо тонированное стекло. Что находилось за ним, я не видел, откровенно говоря, жела¬ния такого не возникало. Нижняя часть «лица» - сплошная решётка, слегка выдаю¬щаяся вперёд. Создание никак не вязалось с моим первым впечатлением о рае, куда, по всей видимости, я попал. Какое там, дьявол во плоти! Исчадие подошло ко мне ближе и наклонилось к моему лицу. Тихое шипение издавала нижняя часть маски. Я увидел отражение своего, искажённого страхом лица в зеркальном покрытии. Это было уж слишком! Сначала тот кошмар, потом зелёные «Карлеты», теперь ещё эта нечисть, разглядывающая меня, словно курицу в яблоках на обеденном столе. Мои нервы не выдержали, и я вскрикнул. Не знаю, чего больше было в этом крике,
страха или желания прогнать от себя это чудовище, проявившее ко мне явно гас¬трономический интерес.
- Чёрт, - произнёс монстр женским голосом, - какая же я дура!
Существо подняло руки вверх, проделало с забралом непонятные манипуляции и, опустив голову, сняло его.
- Прости меня, милый, я совсем упустила из виду, что ты отвык от этого. Я при¬мчалась прямо из порта на своём флайере, даже не переодеваясь. Здесь многие так ходят, как видишь, лень прошла через века, наверное, быстрее нас.
Она поцеловала меня, а я потерял голову. Этот голос, это лицо, манеры, наконец, эти губы, всё это было создано в мире только один раз! Передо мной была МОЯ ЖЕНА!
Глава 4. 3694 год.
Постарайтесь на секунду оказаться на моём месте. Предупреждения Натальи оказа¬лись как нельзя, кстати, именно в этот момент. Всё, что произошло раньше, было ужасно, но сейчас мой здравый рассудок явно трепетал на волоске, и мне пришлось призвать все силы, чтобы он не был трагически оборван. Всё, что я испытал, про¬неслось перед моими глазами, я попытался, как можно трезвее осмыслить всё это, но у меня ничего не получилось. Мой истерзанный мозг наотрез отказался работать. Единственное, что мне осталось, это получить объяснения от моей, закованной в невероятные латы, жены. Я постарался расслабиться и задал совершенно идиотский вопрос:
- Дорогая, как ты себя чувствуешь?
Наталья очень внимательно посмотрела на меня.
- Да ничего, - на секунду задумалась и вдруг улыбнулась, - ах, вот ты о чём... Она села в кресло.
- Помнишь, я кое о чём предупреждала тебя? Прости, я действительно не могла сказать тебе больше. Всё это входило в план эксперимента, попросту говоря, тебе устроили довольно суровый экзамен. Я была с самого начала против его последнего пункта, но Декарт настоял.
- Знаешь, я тоже не в восторге от этого…
- Понимаю, но к мнению Декарта мы всегда прислушиваемся, ведь он - твой учи¬тель.
- Это я сегодня уже слышал.
- А, это наш добрый болтун-профессор, - она опять улыбнулась, - между прочим, умнейший человек. Давай сделаем так, я попытаюсь дать тебе максимальный объём информации, вопросы задавай по ходу.
- Начни, пожалуйста, с себя самой.
- Идёт. Итак, перед тобой астронавигатор Второго Флота, в функции которого вхо¬дит так же сбор научной информации о состоянии планетарных систем. Но это, как правило, по необходимости, скажем в редких случаях высадки. Сотрудничаю также с центром ПВИ по приглашению уже известного тебе профессора Рождественского. Зовут меня Джей.
- Прости, я уже переполнен вопросами. Прежде всего, почему «Джей», ведь ты...
- Да-да, всё точно, ты знал меня как Наталью, но это была не я, то есть не совсем я… Около тридцати лет назад позитронный суперкомпьютер системы «Декарт» разра¬ботал план крупного эксперимента, который должен был сыграть основную роль в прекращении войны, которая длится уже пятьсот лет. Главным героем этого экспе¬римента стал один из сотрудников центра Пространственно Временных Исследова¬ний, принимавший активное участие в боевых вылетах обоих флотов на правах на¬вигатора, диплом которого имел. Он провел бесчисленное количество исследова¬ний, принёсших много полезного в тактику ведения войны с нашей стороны. Звали его Даг Корн, добро пожаловать домой, Даг.
-Я...?
Джей утвердительно кивнула.
В моей голове происходила война, наверное, не меньше той, о которой говорила моя вновь объявившаяся жена. Из неведомых ранее закоулков памяти выплывали фрагменты невероятных событий. Лица людей, такие близкие и такие незнакомые, удивительная аппаратура, которую я почему-то узнавал до мельчайших подробно¬стей, наконец, смертельная карусель космических истребителей. Всё это мало по¬малу выбиралось из моего сознания, нехотя, тягуче. Я пытался анализировать само¬го себя, неужели всё это не из сна! Она не Наталья, я - не Александр.... Появилось странное ощущение, что эти имена действительно чужие. Ну да, я - Даг, я всегда им был, какой к чёрту Александр! Я вновь вынужден скомандовать себе расслабление.
- Прости, Джей, я немного задумался, продолжай.
- Я понимаю, это не удивительно. Однако после того, что ты услышишь дальше, думаю, тебе станет легче вспомнить твою настоящую жизнь. Пока не напрягайся сильно, просто слушай. А то, может, немного отдохнёшь?
- Да-да, именно сейчас мне как раз до отдыха. Нет уж, мучай дальше.
Джей рассмеялась.
- Ну ладно. Синтетический мир Эридан-12, попросту говоря, очень большая звёзд¬ная станция с планету средней величины, это то, где мы сейчас находимся.
- Научная экспедиция?
Она на мгновение нахмурилась.
- Нет, это - наш дом. Станция была построена около девятой планеты в созвездии Эридан, воплощён в материале был лишь двенадцатый проект, прежние по тем или иным условиям не удовлетворяли требованиям. Существует Эридан уже четыреста шестьдесят пять лет, оснащён всем необходимым для поддержания жизни пяти миллиардов человек. Наш мир автономен, изредка мы подлетаем на расчётное рас¬стояние к звёздам для пополнения энергии станции. Сейчас мы находимся около Антареса, а в последний раз, в три тысячи шестьсот сороковом, зарядка происходи¬ла около Ригеля.
- Минутку, в каком году?
- В три тысячи шестьсот сороковом по земному календарю.
- А сейчас какой?
- Три тысячи шестьсот девяносто четвёртый.
- Ты хочешь сказать...
- Совершенно верно, ты перешагнул более чем полторы тысячи лет.
Я твёрдо решил больше ничему не удивляться.
- Дело в том, что ты был заброшен на полторы тысячи лет назад для сбора данных, необходимых для реализации твоей же идеи, обработанной Декартом. О сути плана я пока умолчу, ты это вспомнишь в беседе с самим Декартом, так будет лучше.
- Это немного ясно, но какова же в этом всём твоя роль?
- Идея моего присутствия полностью исходила от меня самой. В конце концов, я действительно твоя жена. Не могла же я бросить тебя одного.
- Мне непонятно здесь одно, как я вижу, ты перенесла возвращение намного легче меня.
- Тебя это обижает? - Джей рассмеялась.
- Что ты, я не...
- Ладно-ладно, шучу.
Смех прекратился, она посерьёзнела. Я поймал себя на мысли, что её демоническое облачение уже не пугает меня. Было что-то отличающее Джей от Натальи, навер¬ное, это крылось её серьёзности. Да, это была серьёзность повидавшего человека. В карих глазах за юным озорством проступала мудрость, приобретённая в тяжёлых испытаниях, хотя в остальном на внешности это никак не сказалось.
- Джей, ты участвуешь в боевых действиях?
Она покачала головой.
- Силён же ты на неожиданные вопросы… Да, участвую.
- Прости, я перебил тебя. Джей пожала плечами.
- Ты прав, на меня никак не повлиял переход потому, что его просто не было.
Я несколько опешил.
- То есть как...?
- Тысяча лет прошло с тех пор, как люди открыли способы использования собст¬венного энергетического поля в полном объёме. Помнишь, в той жизни ты пропо¬ведовал теорию о материальности сознания? Так вот это ты вынес из своей реаль¬ной жизни, поскольку это преподают здесь в учебных центрах детям. С открытием темпоральных уровней, учёные пришли к выводу, что перенос через пространство-время энергетической составляющей индивидуального сознания гораздо рентабель¬нее, чем расщепление материальных предметов, включая органические тела. Так в заданной точке пространства в конце второго тысячелетия была создана квазибио¬логическая модель, являющаяся точной копией Дага Корна, которую очень удачно внедрили в общество. Затем была произведена, так сказать, транспортировка твоего адаптированного сознания и новый человек, с новым именем появился в данном времени. Однако всё это время твоя биологическая сущность, то есть твоё тело не покинуло этого стола. Кстати, я имела счастье ежедневно навещать тебя, хотя и жутковато целовать безжизненные губы.
С этими словами Джей наклонилась ко мне и поцеловала меня.
- Да, так намного лучше, - она улыбнулась, - пока всё понятно?
- Вполне, особенно после такого аргумента, - улыбнулся я в ответ.
- Ну вот, а со мной всё обстояло несколько иначе. В действительности, я вообще не покидала своего времени. Рядом с тобой всё время находился мой двойник, своего рода биоробот, наделённый точной копией моего интеллекта, смоделированного Декартом. Однако в самые ответственные моменты я могла подключиться к нему, и отсюда контролировать его действия. Для этого профессор Рождественский просто вызывал меня в лабораторию.
- Ты хочешь сказать, что я жил наподобие зомби, под постоянным контролем и, бо¬лее того, не помня реальной жизни?
- Что касается памяти, действительно, в процессе адаптации кое-что было временно законсервировано, этого требовала чистота эксперимента. А что до контроля, он,
конечно, присутствовал, должен же кто-то тебя оберегать. Ведь разрушение твоей модели могло повлечь за собой трагические последствия, это точно такая же смерть. Декарт ни на миг не оставлял тебя без внимания, но вмешивался всегда лишь в са¬мых крайних случаях. В основном ты был предоставлен самому себе. Вообще я все¬гда замечала, что наш компьютер не лишён сентиментальности, особенно к своим прямым ученикам.
Я поднялся на ноги, но почувствовал сильную слабость и плюхнулся в кресло, ря¬дом с Джей. Она встала, открыла незаметную ранее дверцу в гладкой стене и верну¬лась ко мне с металлическим стаканом в руке. Содержимое мгновенно прекратило головокружение и явно придало сил.
- Ещё несколько вопросов...
- Конечно, спрашивай.
- Ты упомянула о том, что Декарт разработал эксперимент тридцать лет назад, од¬нако якобы по моей идее. Сколько же мне лет?
- Тебе тридцать три биологических года. Всё объясняется просто. Ты и раньше бы¬вал в путешествиях во времени-пространстве, правда, до этого момента всегда осу¬ществлялся перенос биологической субстанции, иными словами ты «бродил» во времени осознанно. В одном из таких путешествий ты находился совсем рядом, тридцать или около того лет назад. Там то и возникла у тебя эта идея. Но, находясь в опасной зоне, ты побоялся, что с тобой может что нибудь произойти и гипотеза до нас не дойдёт. Вот ты и отыскал доступ к Декарту, который был на тридцать лет моложе нынешнего, нарушив тем самым один из основных законов для темпораль¬ных путешественников, и сообщил ему свои соображения. Декарт, как мог, загладил все возможные последствия твоего посещения, но информацию всё же зафиксиро¬вал.
- Понятно. Ты сказала, что прилетела сюда прямо из порта, ты из боя?
- Нет, - улыбнулась Джей, - я была на одной из планет системы, там живёт друже¬ственная нам цивилизация. Вообще мы применяем более лёгкие защитные костю¬мы, но обстановка в этом секторе неясная, поэтому на мне этот скафандр. А что, очень страшно?
- Да нет, привыкнуть можно. Ну а кто, наконец, наш враг? Джей помрачнела.
- Об этом тебе лучше побеседовать с Декартом.
Примерно сорок восемь часов потребовалось мне для того, чтобы практически пол¬ностью восстановиться, надо сказать, что моя адаптация проходила на удивление легко. Возможно, сыграло роль сильное желание поскорее влиться в «новый» мир. Я окончательно поверил в то, что никогда не покидал его, осталось просто всё вспомнить. Моя память не сильно сопротивлялась, в сознании начали всплывать даже некоторые фрагменты устройства планеты-станции, на которой я находился, конечно, это происходило не без помощи Джей, которая неотлучно была со мной и моих друзей.
Через двое суток я мог передвигаться совершенно свободно, без помощи стимуля¬торов. Я решительно потребовал выпустить меня из-под опеки медконтроля.
Г.5.АНТОЛОГИЯ СТРАХА.
После долгого путешествия по бесчисленным коридорам ПВИ, профессор Рождест¬венский привёл меня в большое помещение, так же идеально обустроенное, как и то, куда я благополучно прибыл из последнего путешествия. Оно представляло по¬лусферу. В середине помещения под куполом стояло большое кресло, очень напо¬минающее средневековый трон. Оно было очень массивным, казалось, выросшим из пола. Перед ним, на тонкой, слегка изогнутой ноге находился небольшой пульт. Я вдруг обнаружил, что остался один, профессора рядом не было.
- Сядь в кресло.
Тихий, но властный шёпот, казалось, пронёсся внутри меня самого. Я подчинился приказу. Утвердившись в кресле, я почувствовал, что мягкое покрытие подо мной видоизменилось, приняв идеальную форму всех изгибов моего тела. Руки удобно устроились в подлокотниках таким образом, что кисти оказались на пульте, кото¬рый в свою очередь приблизился ко мне. Освещение, которое лилось от самих стен, потускнело. Передо мной возникло лёгкое свечение, в котором обозначились черты человеческого лица, невероятно огромного и невероятно доброго. Это было лицо пожилого человека, лысоватого, с тёплыми и очень мудрыми глазами. Я почувство¬вал…Нет, я был уверен, что знал его всегда, даже в той, другой жизни… Это был мой учитель, великий мозг, воплотивший во мне все лучшие мои качества.
- Здравствуй, дружище!
Лицо не раскрыло рта. Голос, точнее, отчётливый шёпот звучал в моём подсозна¬нии. Изображение было великолепной голограммой, разговор же вёлся на телепати¬ческом уровне. Я открыл было рот, но вдруг понял, что в этом нет необходимости. Мои мысли выстроились чётко, ни одна не мешала другой. Я свободно мог общать¬ся телепатически, это было ещё одним открытием, а сколько их ещё будет.
- Уверяю тебя, очень много.
Мне показалось, что огромное лицо смеётся.
- Я многое позабыл из того, что умел раньше.
- Нет, это не называется забывчивостью. Дорогой мой, у тебя всего один мозг, а ра¬ботать ему пришлось в масштабах двух эпох. Какая-то его часть всего-навсего вре¬менно отключилась. Не расстраивайся, мы это быстро исправим.
- Но вас я знаю, даже больше, чем комп..., простите…
- Не стоит.
- Нет, правда! Вы были со мной и там, но в несколько другом варианте... Декарт очень внимательно посмотрел на меня, от улыбки не осталось и тени.
- Что ж, ты прав, но об этом после. Мы обязательно вернёмся к этой теме, причём в тот момент это станет жизненно важно для тебя. Однако всему своё время.
Я, несомненно, узнал его. Но в той жизни я знал его человеком, очень близким мне человеком. Я хорошо помнил, каким ударом для меня была его смерть.
- Простите, но ведь вы не компьютер!
- Послушай, тебе не кажется, что ты слишком навязчив?
Я решил пока не трогать более эту тему.
- Мудрое решение, - отозвался Декарт, - итак, твоё путешествие привнесло многое в нашу работу, но предстоит ещё достаточно дел до её завершения. Твоя ненагляд¬ная Джей превосходно справилась со своей задачей в деле твоей первичной адапта¬ции. По моему мнению, никто другой не смог бы этого сделать лучше. Я же приве¬ду тебя к сути того, к чему ты сам пришёл в своих изысканиях. Ты был в двадцатом веке. Именно в это время люди пришли к пониманию материальности сознания. Здесь впервые возникла мысль об использовании этого явления, но в силу того, что они ещё не умели должным образом концентрировать собственные мысли, направлять всю энергию мозга на решение конкретной проблемы, у них не выходил желаемый результат. Попросту говоря, человек не в состоянии был думать о чём-то одном в полную силу своего сознания, рутина жизни не позволяла собраться.
- Полагаю, здесь уместна одна оговорка. Вы упускаете из виду некоторые особен¬ности ритуалов ряда религиозных образований.
- Полностью согласен с тобой. Некоторые из подобных ритуалов приближали, ска¬жем, тех же тибетских монахов к «истине» в их понимании, но истина эта в некото¬ром смысле соответствовала действительному ходу событий. Возможно именно по¬этому им удавалось многое из того, что в то время казалось не в полнее обычным для остальной массы людей. Более того, возможно, что они где-то превосходят и нас...
Было такое ощущение, что Декарт осёкся, будто затронул нечто, о чём не следовало говорить.
- Милый друг, тебе не мешало бы вспомнить, как ставятся барьеры в сознании. Собственно, бояться нечего, если помыслы чисты, но иногда открытые мысли при¬носят некоторые неудобства. Должен отметить, раньше это у тебя неплохо получа¬лось.
Я почувствовал, что краснею, но Декарт невозмутимо продолжал:
- Очень большим достижением человечества явилось то, что его большинство уве¬рилось в бессмертии «души». Это было большим шагом к тому, что тогда получило название «очищение души». Многие продвинулись к своему естественному состоя¬нию осознанного созидания. Путь добра тяжёл, но оправдан.
- Но ведь эти религиозные постулаты зародились и получили своё развитие не в двадцатом веке, а гораздо раньше.
- Да, но с некоторого времени и до двадцатого века это были просто религиозные культы, которые основывались на страхе перед высшими силами. Только здесь на место страха пришло осознание сути событий. Правда возникла другая проблема.
- Вы имеете ввиду технический прогресс? Люди стали, по сути, рабами ими же соз¬данных механизмов, что в свою очередь притупило их внутреннюю энергию.
Декарт слегка переместился в пространстве зала, приблизившись ко мне. Мне на миг подумалось, насколько же по-человечески ведёт себя компьютер.
- В каком-то плане, Даг, ты прав. Но я бы сказал, что не машины помогали челове¬честву развиваться, а наоборот, человек способствовал развитию машин в ущерб себе. Это не беда, в конце концов, мы видим, что взаимопонимание между людьми и механизмами всё же найдено, но это не на один век затормозило развитие и того и другого.
- Надо думать, что если бы «очищение души» произошло вовремя, то всё пошло бы по-другому…
Лицо потускнело.
- К сожалению, всё намного трагичнее…
Голограмма внезапно исчезла, мерцающее облако поплыло ко мне и полностью ме¬ня окутало. Потянуло горячим ветром, запахло раскалённым камнем. Я стоял на вершине каменной пирамиды, составленной из отдельных блоков, безукоризненно пригнанных один к другому. Далеко внизу, большая группа полуобнажённых людей выкапывала огромный котлован. Они изнывали от жары и долбили плохо поддаю¬щийся грунт хитроумными, но довольно примитивными инструментами. Между ними сновали надсмотрщики, которые резкими окриками и длинными бичами под¬гоняли работающих.
- Исторически сложилось так, что в человеческом обществе начало культивиро¬ваться зло, - голос Декарта мягко внедрился в моё сознание, - Культ насилия чело¬века человеком в большей или меньшей степени, в физическом или духовном пла¬не, красной, порой кровавой чертой прошёл через всю историю человечества. Ни одно из известных политических обустройств различных государств не могло изба¬виться от этого векового штампа.
Словно повинуясь голосу Декарта, ландшафты древнего Египта исчезли, и я с ог¬ромной скоростью помчался через время, фиксируя отдельные его моменты. Передо мной возникали грозные императоры античного Рима, дикие схватки древних сла¬вян, устрашающие рыцари с крестами на доспехах, затхлые казематы испанской ин¬квизиции и изощрённые убийцы Лувра, охваченные огнём гордые галионы и по¬крытые оспой, умирающие нищие. Наконец я увидел самозабвенно марширующих нацистов и развалины, оплавленный камень, изуродованных людей первой ядерной войны. Затем я перенёсся в космос, где происходила смертельная игра лазерных росчерков, лавирующих между ними истребителей и величественных галактических крейсеров. Я приближался к планете, сердце защемило. Я знал, что это за планета. Я знал, чем она больна и какую чудовищную опасность представляет для всей галак¬тики. Когда-то она была очень красивой, её зелёно-голубая поверхность радовала первооткрывателей из космоса и гостей из других миров. Но теперь здесь преобла¬дал грязно серый цвет. При ближайшем рассмотрении, вся поверхность была по¬крыта неоднородной, пульсирующей местами массой. Над ней возвышалась плот¬ная сеть замысловатых конструкций. Это были опоры геометрически правильных боксов, переплетения всевозможных труб и балок, мачты и арочные своды решётчатых зданий. Время от времени боксы открывались массивными створками и из них вылетали идеальные по конструкции корабли, но и те были ка¬кими-то мрачными и серыми, как и всё на этой страшной планете. Корабли устрем¬лялись в околопланетное пространство, где шёл никогда не кончающийся бой. Под ударами энергетических лучей корабли превращались в молекулярную пыль, но на их место прибывали всё новые и новые. Чудовищные потери были с обеих сторон, схватка, длящаяся уже пятьсот лет, и не приблизилась к реальному завершению. Это - ЗЕМЛЯ, некогда самая прекрасная, ныне самая кошмарная планета галактики. Я всё вспомнил…
Видения закончились, я снова был в удобном кресле перед добрым лицом Декарта. Он деликатно молчал, не мешал мне расставлять по своим местам все факты моей настоящей жизни. Теперь я знал почти всё. Я знал, кто я сам, знал, где живу и для
чего. Я даже знал, что представляет собой эта ужасная серая масса на планете Зем¬ля. Вот оно, страшное подтверждение сомневавшимся в материальности сознания, воинствовавшим нигилистам из двадцатого столетия!
Стремление к внутреннему и внешнему комфорту всегда сопутствовало всем более или менее развитым созданиям природы. Причём, чем более организованным ста¬новилось это создание, тем острее становился вопрос о комфорте. Со временем у человека, пользующегося в большинстве случаев догмой «цель оправдывает сред¬ства», эти самые «средства» несколько трансформировались. Рабство… Войны… Дости¬жения в деле спокойствия духа и тела происходили теперь исключительно за счёт себе подобных. «Когда души людские исполнятся злом - грянет Апокалипсис» - сказано в древней библии.
С веками становления человеческого разума, злое начало общественной мысли ук¬реплялось. Люди умирали, но их энергетическая постоянная отказывалась перехо¬дить в следующую фазу жизни, они оставались на Земле, порой небезвредно для живущих. Пользуясь технологией тридцать пятого века, мне самому удалось поста¬вить ряд экспериментов, доказавших, что полтергейст двадцатого века, в большин¬стве случаев, не что иное, как буйства энергетических последователей бывших зло¬деев. Так что предания о душах, не нашедших успокоения, не лишены реальной по¬доплёки. Как бы чувствуя благодатную почву на морально разлагающейся Земле, человеческие константы всё более организовывались. Для существа, представляю¬щего собой энергетическое образование, отпадают такие сложности, как телепатия, телепортация, телекинез и всё подобное. Началось повальное насаждение растляющей сущности. И вот настал момент, когда сопротивление этому процессу практи¬чески прекратилось. Используя биохимические компоненты, в достатке находящие¬ся на планете, энергетические дьяволы начали материализовываться. Благодаря уже прошедшему симбиозу, образование получилось единое, своеобразная биологиче¬ская масса, обладающая практически неограниченными возможностями. Всё это напоминало один гигантский мозг и универсальное тело одновременно. Масса была способна принимать любые необходимые формы, от неё отпочковывались некие части, которые превращались в самостоятельные организмы, подчинённые, однако единому разуму, заключённому в довольно невзрачном на вид образовании. Мало-помалу уничтожались все очаги сопротивления, всё, что могло помешать это¬му организму. Люди, животные - всё было попросту задушено, растворено в массе. Уровень организации сверх-существа доказывался той невероятной техникой, кото¬рая была им создана. Вся поверхность планеты была покрыта этим монстром, над ним находился практически сплошной, незримый силовой экран. На опорах, прохо¬дящих прямо через его «тело», были собраны, судя по всему, коммуникации систем жизнеобеспечения и целые заводы по производству боевых кораблей-роботов. Ни¬кто не знал, как именно они производились, но в удивительном их качестве никто не сомневался. В живых остались лишь те из населения Земли, кто находился в многочисленных колониях на других планетах. Люди создали суперкорабль «Эри¬дан-12» и повели долгую войну за свой дом и за всю галактику, ведь недалёк тот час, когда чудовище вознамерится выйти за пределы системы Солнца. Всё это я некогда знал, и теперь информация медленно выбиралась из дальних за¬коулков моего мозга.
- Маленькая поправка, - произнёс Декарт, - чудовище вышло за пределы Земли, оно захватило большую часть Марса и почти половину Сатурна. Прямое воздействие на организм невозможно, силовой экран, им созданный, достаточно эффективен.
- Выходит, обычными методами с ним не справиться…
- Совершенно верно, тобой был предложен способ борьбы с ним, несколько неор¬динарный…
- Да, я помню, война во времени.
- Ты предлагал уничтожить саму возможность возникновения монстра. Идея очень интересная, хотя и связана с массой трудностей.
- Послушайте, я вспомнил почти всё, но мне необходимо увидеть всё самому.
- Понимаю, - Декарт с минуту помедлил, - хорошо, я не против. Как только прибли¬зимся к Солнечной системе, примешь участие в боевых вылетах. Работать будешь в паре с Джей, приступай к подготовке. Прошу об одном, я не всесилен и в бою ты будешь действовать исключительно сам. Помни, что у тебя несколько иная цель, нежели быть распылённым на атомы в околоземном пространстве.
- Я думал, мы уже близко.
- Не совсем, Мы уходим от звезды Мицар, созвездия Большой Медведицы. «Эри¬дан» взял курс на Солнце.
Глава 6. ДОМА.
При выходе из зала меня ждали профессор Рождественский и Джей. Профессор внимательно посмотрел мне в глаза, пощупал пульс и, дружески похлопав по плечу, удалился.
- Тебе необходимо отдохнуть, - сказала Джей и взяла меня под руку, - пошли до¬мой.
Мысли роились, сталкиваясь и разлетаясь в разные стороны всё то время, пока мы шли по коридорам центра, пока неслись с огромной скоростью, сидя в удобной кап¬суле транспортировщика. Капсула находилась в прозрачной трубе транспортного рукава так, что мы могли наблюдать всё, что было снаружи.
Однако для меня уже не были новостью металлокерамические стены промышлен¬ных зданий, Округлые купола крупных лабораторий, яркие вывески массы увесели¬тельных заведений, синтетические оранжереи и прочие достоинства Эридана. Всё это я прекрасно помнил, будто никогда не исчезал из этого удивительного мира. Единственное, что меня в тот момент несколько встревожило, это предстоящая под¬готовка к полётам. Джей говорила, что я навигатор, причём - дипломированный. Но, по непонятным причинам, я решительно ничего не мог вспомнить из курса по астронавигации. Хорош будет специалист, который не сумеет оторвать истребитель от стартовой площадки.
Наконец капсула остановилась, мы вышли из неё, прошли через короткий туннель к лифтам. Оказавшись в просторной кабине, мы с Джей устроились в удобных крес¬лах. Девушка набрала на клавишах, встроенных в подлокотник сложный код мар¬шрута и лифт двинулся, постепенно набирая скорость. Лифт из двадцатого столетия эта система напоминала довольно отдалённо. Бесчисленное множество шахт, мес¬тами пересекающихся друг с другом, позволяло кабинам двигаться в любых на¬правлениях, выбирая кратчайший путь, согласно заданному адресу. В местах пере¬сечений, наша кабина притормаживала и переходила в другую шахту, однако всё это происходило плавно, почти незаметно. Вся система была чётко отлажена, столкновения были абсолютно исключены, несмотря на скорость. Путь был недол¬гим, кабина мягко остановилась, энергетический заслон исчез, и мы оказались в большом помещении.
- Добро пожаловать домой, милый.
Что ж, за пятнадцать веков человечество, безусловно, далеко шагнуло в научно тех¬нической сфере, но понятия домашнего уюта претерпели минимум изменений. Эта была очень уютная квартира тридцать пятого века. Она состояла из трёх помещений и санитарных удобств. Везде присутствовали различные растения, и хорошо знако¬мые и неизвестные мне вовсе. Здесь мирно сосуществовали картины шестнадцатого века, книги с печатным текстом из двадцатого и биопластиковая мебель, голографическое видео из двадцать пятого. Автономный киберповар мирно уживался с ко¬бальтовыми микрореакторами, которые были попросту очень удобными светильни¬ками. Даже, простите, в клозете стоял самый банальный унитаз и биде, но баналь¬ность на внешнем виде заканчивалась. Наверное, этим можно объяснить моё явное нежелание покидать это помещение и весьма податливых объятий этого сидения. После, насыщенного освежающими ароматизаторами, душа, я вновь оказался в рас¬поряжении Джей, тоже весьма изменившейся и посвежевшей. Она была одета те¬перь в полупрозрачный комбинезон, с глубокими вырезами на спине и на груди, идеально облегавший её чудесное тело. Судя по всему под тонкой тканью ничего не было. Я, в конце концов, мужчина, я залюбовался всей этой красотой.
- Если тебе это мешает, я одену что-нибудь другое.
- Нет, что ты...! - я поперхнулся, и мы расхохотались одновременно. - Конечно же, я помню, что здешние дамы используют подобные наряды в часы отдыха, однако прими во внимание, что я прибыл из более закомплексованного века.
- Я понимаю, но у нас несколько иное отношение к обнажённой натуре, нежели у большинства твоих недавних современников. Здесь царит высокая эстетика!
- Ты - оратор…
- К тому же это просто удобно и практично, так что привыкай вновь.
Ужин уже ждал на столе и мой желудок подсказал, что это весьма своевременно. Я откровенно наслаждался разнообразными и сказочно вкусными блюдами, но мысли о предстоящих полётах не оставляли меня в покое. Мне не оставалось ничего другого, как вновь обратиться за помощью к жене.
- Не думай об этом, уверяю тебя, стоит тебе оказаться за пультом управления, как ты очень скоро всё вспомнишь. Ты всегда был отличным пилотом, так что не порти себе аппетит, всё будет в порядке.
Я удобнее расположился в кресле, завершая ужин бокалом напитка, по вкусу напо¬минающим отличное пиво.
- Судя по некоторым особенностям внешности и поведения профессора Рождест¬венского, он не принадлежит здешнему кругу?
- Да, ты прав. Профессор прибыл к нам из первой половины двадцатого века. Это -гениальный учёный, намного опередивший своё время. Он пришёл в своих изы¬сканиях к предположению о существовании темпоральных полей, провёл несколько весьма результативных опытов и подвергся откровенному гонению со стороны своих со¬временников. Совершенно случайно один из сотрудников ПВИ оказался в этом сек¬торе и встретился с ним. Был составлен подробный отчет в центр, и руководство решило, что он может быть полезен в нашей работе, учитывая так же его глубокие познания в различных областях. Кстати, уже здесь он работал в группе учёных, соз¬давших превосходный диагностико-терапевтический комплекс, очень умный кибер, который заменяет целую толпу самых разных специалистов-медиков. Вся процеду¬ра занимает считанные секунды. Рождественский очень гордится своим детищем.
- Как же удалось переправить его во времени без метаморфоз?
- Его враги подготовили на него весьма удачное покушение, но Декарт точно рас¬считал момент изъятия. Так что для своего времени он разорван на куски бомбой.
- Ясно. Ещё кое-что, как так получилось, что мне тридцать три года, тогда как там я прожил столько же? Была приостановка биологического времени?
- Это новшество, внедрённое во время твоего путешествия. Всё гораздо проще. Программа работы в исследуемых секторах пространства-времени составлена таким образом, что исследователь передвигается с двадцати пяти, тридцатикратной скоро¬стью. Точнее, исследователь плюс время. Система контроля обеспечивает видимое старение псевдотела и твои ощущения нормального течения времени. Так что по нашему времени ты отсутствовал чуть больше года. В тех случаях, когда требова¬лось моё вмешательство для коррекции моей копии, скорость течения событий со¬размерялась компьютером с моими реакциями. Попросту в моём восприятии всё, как бы замедлялось. Вот и вся техника. Если ты закончил ужин, не переберёмся ли мы в спальню.
- Ты устала.
- Да я больше о тебе беспокоюсь.
- Я чувствую себя очень бодро, что вполне объяснимо в присутствии такой рос¬кошной особы.
- В таком случае я повторяю своё приглашение, хотя полагаю, что спать в первую, после года разлуки, ночь - откровенное свинство.
- Не дождешься, это я про сон, - я опять с волнением оглядел её невероятно со¬блазнительную фигуру.
Я не буду вдаваться в изящные подробности интимной стороны этой непередавае¬мой ночи. Моральные устои, а как следствие - интимные отношения к третьему ты¬сячелетию настолько изменились и возвысились, что я боюсь быть неверно истол¬кованным моим читателем. Посему я отдаю эту часть повествования во власть не¬испорченной фантазии. Замечу лишь, что ничего подобного я не испытывал в преж¬ней жизни.
Мягкий свет кобальтовых светильников, казалось, окутывал незримым покрывалом, в котором было уютно и тепло. Обнажённая нимфа - моя супруга была просто об¬ворожительна. Она лежала на огромной биопластиковой кровати и нежно улыба¬лась мне.
- Надеюсь, я хоть немного помогла тебе восстановиться?
- Более чем... - мне было так хорошо, что даже не хотелось разговаривать. Почему-то вспомнилась мечта из той другой жизни. Мечта о море, о доме на побережье, о чайках, сын.... Я мысленно проклял себя.
-Джей.
-Да...?
- А где наш сын?
- Он у моих знакомых. Завтра ты обязательно его увидишь. Джей вдруг о чём-то задумалась.
- Дорогая, всё в порядке?
- Понимаешь, в некотором роде, он не один...
Я приподнялся на локте и внимательно посмотрел на жену, она была чем-то встре¬вожена.
- Ты беременна, или у него раздвоение личности? - неудачно сострил я.
- Ни то ни другое. Дело в том, что иногда в полётах у меня бывали странные виде¬ния. Нет, конечно, когда находишься долго в кабине истребителя в полном одино¬честве, да ещё в глубоком космосе, привидится всякое. Но в этом было, что-то не¬обычное. Одно могу сказать, возможно, в скором будущем детей у тебя будет двое, я так понимаю, что второй будет дочь. Во всяком случае, голос был женский... Последнюю фразу Джей произнесла немного отрешённо, как бы беседуя, сама с со¬бой. Я был озадачен.
- Милый, давай поговорим об этом после. Всё это достаточно сложно, а я, откро¬венно говоря, немного устала сегодня.
Уже засыпая, она проговорила, - Как бы то ни было, мы можем гордиться своими детьми уже сейчас.
Глава 7. РЕАБИЛИТАЦИЯ.
Мой сын оказался очень славным мальчишкой, весьма серьёзным и не по годам умным, не лишённым, однако всего превосходного набора шалостей, который свой¬ственен всем нормальным детям. Дэнис, так звали мальчика, встретил меня со сдержанной радостью, чем несколько сбил меня с толку. Весь наш разговор строил¬ся из вопросов и ответов, причём вопросы задавал сын. Лишь получив исчерпы¬вающее представление о двадцатом веке, Дэнис позволил себе, наконец, крепко об¬нять меня.
- Мальчик вполне серьёзно собирается стать исследователем во времени, - сказала, улыбаясь Джей.
- Ты собиралась рассказать мне о его сестре.
- Я пока не разобралась с этим. Рождественский считает, что это как-то связано с передвижением во времени. Если это так, то кто-то здорово рискует.
- А как Декарт?
- Похоже, он не считает необходимым посвящать нас в некоторые проблемы.
- То есть.
- Отвечая на наши запросы, он утверждает, что это галлюцинации от нервных пере¬грузок или что-то подобное.
- Компьютер, созданный людьми, отказывается им служить.
- Да, Декарт действительно создан людьми, но не забывай, что это своего рода ис¬кусственный разум, способный к самостоятельному развитию. Разум, впитавший
опыт тысячелетий, как в прошлом, так и в будущем. Декарт по уровню интеллекта на много порядков выше всех нас вместе взятых!
- Вот это отповедь! Чувствую глубокую привязанность к нашему доброму компью¬теру.
- Мы всегда ему доверялись, и он ещё ни разу не посрамил своего доброго имени. Вот тут я был согласен с Джей, хоть и считал Декарта величайшей тайной нашего времени.
С момента этой встречи, мы с сыном практически не расставались. Должен заме¬тить, что Дэнис внёс значительную лепту в моё становление, причём делал это в высшей степени деликатно. Порой ответы на его вопросы возникали совершенно неожиданно, что повергало меня в изумление. Дэнис заставлял мой мозг работать оперативнее. Если же случалось так, что ответ не находился, возникала целая серия наводящих вопросов. Порой возникало ощущение, что многие ответы сын знал за¬ранее.
Мои мысли всё чаще возвращались к дочери. Кто она и откуда? Если она - гость из будущего, то Джей права насчёт риска. Недопустимо явное вмешательство в объек¬тивную реальность любого времени, жена же рассказывала, что она появлялась ча¬ще всего во время схваток в космосе на корабле неизвестной конструкции и прини¬мала активное участие в бое. Причём появлялась всегда там, где складывалась наи¬более сложная ситуация. Несомненно, цели благие. Однако, минимальные воздейст¬вия в пошлом могут привести к глобальным последствиям в будущем. Я был озна¬комлен с планом моего внедрения в двадцатый век. Была проведена титаническая работа по просчёту всего моего поведения, тысячи раз обсчитывались даже мини¬мальные проявления, чуть ли не каждый вздох псевдо-меня. В случае с моей доче¬рью, вмешательство было явно грубым, она даже выходила с Джей на прямую связь. Страхи мои были чисто отцовские, ведь один из вариантов изменения мог ис¬ключить саму возможность появления дочери на свет, то есть собственно само¬убийство. Но вместе с тем меня переполняла гордость, моя будущая дочь наплевала на законы временной механики ради помощи собственной матери. Похоже, она об¬ладала незаурядной смелостью.
Я постоянно думал о том, что неплохо было бы побеседовать на эту тему с профес¬сором Рождественским, но случай никак не представлялся. Особенно это стало невозможным после начала подготовки к полётам. Хотя я и видел его чуть ли не каж¬дый день, но говорить об этом при посторонних не хотелось. Мог ли я предполо¬жить, что ответы я получу от совершенно неожиданных собеседников. Мои страхи по поводу астронавигации действительно были напрасны, стоило мне попасть в кабину звездолёта, положить руки на приборы управления и я тут же сросся с привычной техникой. Уже через день, другой я без затруднений проклады¬вал любой курс по любым картам изученной области галактики. Некоторые про¬блемы возникли с гиперпространственным ускорителем, но и это вскоре встало на своё место в моей памяти. Всё время подготовки моим главным наставником была Джей. Проявив просто героическое терпение, она не отходила от меня. Объясняя мне то или иное, Джей часто приговаривала, - Впрочем, ты и сам всё это знаешь, гораздо лучше меня, - и всегда радовалась, когда очередное моё достижение зани¬мало достойное место рядом с предыдущими.
Очень запомнился «первый» полёт в открытом космосе. Мы с Джей сидели в крес¬лах истребителя с отличительными знаками Второго Флота на корпусе. Меня слег¬ка потряхивало, но я заставил себя успокоиться. Машина прошла переходный шлюз, и на огромной скорости мы устремились прочь от Эридана. Я не отрывал глаз от обзорного экрана, и вдруг моё сознание переполнилось радостью. Я узнал эти звёзды. Которые так любил! Это был мой космос, моя вселенная! Казалось, все эти огни, скопления, туманности, все эти системы с грозными империями гуманоидных и негуманоидных рас, всё это приветствует меня как своего. Казалось, я даже услышал какофонию на всех самых удивительных языках и наречиях, - С возвра¬щением, Даг! - Это была действительно моя стихия.

Поделиться: