Была таже ночь. Я рассказал ангелу все, что мне приснилось. Он молча сидел на кровати и слушал меня. Его голос был умиротворенным, спокойным, а главное — легким. Он говорил сухо, без эмоций так сказать. Я знал, что он сможет дать ответы на все мои вопросы. По крайней мере, надеялся.
— Что? Как это не известны? — Спросил я.
— А как ты думаешь, он говорит с людьми? — спросил ангел.
— Без понятия.
— Через библию, через людей, которых ты видишь на улице, через твои же мысли, понимаешь?..
— Как он горит через книгу? Тем более, я сам хозяин своих мыслей, как он может мне что-то сказать?
— Когда ты читаешь библию, а именно конкретный текст то тебе в голову приходит мысль, что именно это тебе и надо — это ответ Господа, — ответил ангел, и стал говорить чуть медленнее. — Бывает, что мысли сами проводят к ответам людей, но Люцифер хитрее, чем можно себе представить — он говорит тебе твоим же голосом, «а правильно ли ты понял написанное?», «а может всё не так как ты понял?», «можно ли делать так, как ты сам того не хочешь? Вон, посмотри, как свободна жизнь без Господа»… Он говорит тебе на доступном тебе языке, и, если ты усомнишься, в словах Господа, но поверишь Люциферу — ты потеряешь ответ до того момента, пока сам не поймешь, что ты поверил не тому. Я не могу дать тебе ответ, чего ему от тебя надо было…
— Но мне надо знать, почему он приходил именно ко мне!
— Не стоит повышать тон...
— Да, прости, — сказал я, почесав лоб. — Так все же.
— Пойми, он не может говорить с кем либо. Точнее может ровно на столько, на сколько ему позволитГосподь. И еще, он точно произнес имя сына божьего?
— Да, это я точно запомнил.
Я увидел, как его взгляд немного изменился, он посмотрел мне в глаза, но мне показалось, что его взгляд смотрел сквозь меня.
— Как часто ты ходил в церковь? — Спросил он, не отводя взгляда.
— Все детство ходил, потом перестал. Потом, был еще пару раз по праздникам.
— Странно... Ты не набожен, относишься к Богу нейтрально. Увлекаешься оккультизмом? Магией?
— Что ты! Нет! — Возразили я.
Ангел продолжал смотреть на меня.
— Почему ты на меня так смотришь?
— Ты хочешь у меня что—то спросить?
— Ну да, я же и спросил. — Ухмыльнулся я.
— Нет, что—то такое, как ты у него спрашивал. — Ни капли эмоций на его лице.
— Почему Бог запирает людей в Аду навечно, только за то, что они грешили пятьдесят или семьдесят лет? — Это, как-то несправедливо.
— С человеческой точки зрения — этого не понять, так же, как и существование Бога вне времени и пространстве. К примеру: вам очень сложно представить убийцу или вора в Раю, только потому, что он покаялся в последний момент. Это очень и очень сложно для вашего понимания.
— Да уж, это сложно. — Задумавшись, сказал я.
— Еще, что-то, хочешь спросить?
— Не знаю, нет, наверное, хотя, почему именно семь смертных грехов?
— Их нет. Он же тебе говорил.
— Я имею ввиду, почему нам так сказали, если их нет?
Он перевел взгляд на пол и продолжил говорить монотонно.
— В то время, церковь переживала тяжелые времена. Большинство людей просто не верили им. Возможно Папы говорили не убедительно, может, мало фактов, но прихожан было всё меньше и меньше. Тогда и начали изображать Люцифера страшного, ужасного, а за этим последовали и его грехи: Superdia — гордыня, Invidia — зависть, Ira — гнев, Acedia — уныние, Avaritia — алчность, Gula — чревоугодие и Luxuries — похоть, но венцом был Дьявол Данте. Тогда-то люди толпами ринулись в церковь.
— То есть, их придумали? — Перебил его я.
— Да, но даже эта ложь во благо, все ровно останется ложью, а это преступление против Бога.
— Получается, что грех один?
— Нет, к примеру, куда бы отнес отчаяние, страдание, счастье, призрение?
— К эмоциям.
— Нет, — мягко ответил ангел, — это состояние души. — А если бы, я тебе сказал, что эмоций нет?
— Вздор! — Крикнул я.
— Пойми, грех — это не создание Люцифера, это порча того, что создал Господь.
— А что же он вообще создал? — С большим любопытством спросил я.
— Ничего.
— Как это "ничего"? — Возмущенно спросил я.
— Он имел возможности больше, чем кто либо существовавших в этой вселенной, в этом времени и реальности. Он был архитектором того, что ты видишь каждый день, но... он не мог создать что либо. Только по указанию Господа, он мог что—то поставить или убрать.
— На сколько я помню, Люцифер — светоносный, он же относится ко тьме, вернее, он и есть тьма. — Опять перебил его я.
— Люцифер как Светоносный. Термин «Свет» был узурпирован монотеистами, ими же была введена дихотомия света и тьмы. Люцифер несёт Свет и знания, но не является Светом в метафизическом смысле. Свет для него — лишь инструмент позволяющий "осветить" объект во Тьме, чтобы изучить его.
Свет Люцифера — не «белосветный», это свет Чёрного Солнца; Чёрное Пламя, прорывающееся в действительность из...
— Ада? — Произнес я.
— Можно и так сказать.
"Получается, что даже ангел не знает, чего он от меня хотел».
— Понятно, а почему его так волнует жертва Христа?
— Его это не волнует — это его бесит. Он правил на земле до первого пришествия, потому что, мало кто знал об отце. Но потом, люди начали верить и вот сейчас, сейчас фактически наступает его эра. — Впервые, за весь диалог ангел проявил эмоцию сострадания.
— Его эра? — не понял я.
— Да, Грех стал все более душевным, а Любовь и Вера стала признаком глупости детской наивности.
— Что же делать.
— Время уже близко, оно было всегда близко, но сейчас как никогда.
— Какое время?
— Последнее время.
Детские страхи конца света и расплаты за грехи вновь пронеслись в моей голове. Но, я не хотел этого! Я хотел прожить спокойную, беззаботную жизнь...
— И, когда это время?
— Только Господь знает, но второе пришествие может произойти в любой момент.
— Почему ты говоришь "Господь"? Почему не Бог?
— Так привычней.
Я задумался. Мне показалось, что я вновь стал ребенком. Те же страхи и те же переживания. Я вспомнил сон, как мне снилось второе пришествие, и я остался на земле. Этот панический страх перед Адом. Мне опять стало страшно.
— Тебе страшно? — Произнес ангел.
— Нет, просто старые воспоминания. — Печально произнес я.
— Тогда ответь, что для тебя важно?
— Думаю, что после этих двух встреч... — Я наклонил голову вниз. — Не знаю. Перемешанные ощущения.
— Понимаю. Хочешь, скажу, в чем разница между ангелами и людьми?
— Разница? — Сказал я, не поднимаю голову. — Ну, скажи.
— Ты же знаешь, что все люди грешны?
— Знаю.
— Люди — да, а вот я — нет. С одной стороны, я безгрешен, а с другой стороны, я не могу покаяться. Я могу лгать, могу делать тоже, что и вы, но в таком случае, я не смогу войти в Царствие Божье. Если бы ангелы могли грешить, то самый первый грех был бы зависть.
— Вы завидуете людям? — Выражено спросил я.
— Нет, но можем. У нас сильнее сила воли. У нас интеллект выше вашего и мы осознанно отрекаемся от греха. Помню, как много, очень много лет назад, величайший архангел ходил по вселенной и проповедовал непослушание, упрекал слепо любящих Господа, и за ним пошла одна треть всех ангелов. Была битва. Он проиграл и был низвергнут в Ад со своими приспешниками.
— Он хотел вознести свой трон выше звезд Господних, верно? — Дрожащим голосом произнес я.
— Многие считают, что в нем изначально жила гордыня и тщеславие, но, насколько я знаю, это не так. Восстание было не из желания стать первым, а из-за невозможности существовать в рамках, данных Господом.
— Моя голова! — Закричал я.
Лицо ангела не изменилось во все. Каменное, но глаза словно что—то кричали.
— Ты должен ответить ему абсолютно на все вопросы. — Выдавил из себя он.
Я упал на пол, и увидел в окне луч солнца, который пробился сквозь гущу ночи. Я задыхался.
— Что с тобой? — Раздался чей—то голос.
Ангел встал с кровати и начал смотреть на меня, а через секунду — исчез!
— Не переживай, больно не будет. — Вновь раздался голос.
— Кто ты?! Хватит с меня этой мистики.
— Я не мистика... я это ты...
Я еле поднялся, и обернулся и то, что я увидел, вогнало меня в состояние шока.


Поделиться: