16. Ссора

Такси медленно подъезжало к главному входу в институт. Такое могли себе позволить немногие студенты. А личный автомобиль имели лишь несколько человек.
Антон вышел на улицу. Чуть позади что-то тараторил Жора.
— Ты знаешь, мне кажется, что она меня просто использует. Принеси, подай…— Жора, не унимаясь, описывал проблемы взаимоотношений с Жанной, взывая к сочувствию.
— Послушай Жора, у вас секс есть? — перебил его Антон.
— Есть, а что?
— Так кто кого использует? — попытался закончить тему Антон и увидел Леру, выходящую из автомобиля.
Он удивился такому неожиданному событию и под пронзительными взглядами студентов-зевак подошёл к ней. Они поцеловались. Зеваки разбрелись. Жора, дождавшись Стаса, махнувшего в сторону Антона победным рукопожатием над головой, побрёл домой.
Лицо Леры было озабоченным.
— Что-то случилось? — спросил Антон, взяв её за руку.
— Нет, просто очень хотелось тебя увидеть, да и время подвернулось.
— Куда поедем?
— Давай просто погуляем.
Они медленно двинулись в сторону ближайшего парка.
— Как дела в институте? — как бы невзначай спросила Лера.
— Дела идут. Закладываем багаж знаний за пазуху. Будем строить, и перестраивать нашу «железку». А ты? Не устала на работе?
— Только полдня прошло, как тут устать, да и привыкла я. Надеюсь, из тебя тоже получится хороший увлечённый делопроизводитель.
— О! я в планах, постараюсь оправдать ваши надежды, мисс, — с ухмылкой ответил Антон.
— Кафе. Зайдём? Очень пить хочется.
— Да конечно, — он по-джентельменски ринулся к входу, как будто бы это было его предложением.
— Как странно бывает. Погода ещё не такая теплая, как летом, а кажется, что жарко, и хочется много пить. Точно такая же температура воздуха осенью кажется просто холодом и хочется теплее одеться и выпить горячего. Правда? — она вопросительно посмотрела на него.
— Правда, — приоткрыв дверь, ответил Антон, — проходите, мисс.
Помещение небольшого кафетерия не было отмечено чем-то необычным. Аккуратные стены и мебель, кафельный пол, всё было непринуждённо и мило. Фотографии со старинными видами города невольно притягивали к себе взгляд редких посетителей. Декоративные растения в огромных напольных горшках наполняли пространство домашней аурой и уютом.
Они сели за столик у окна. За стеклом город жил своей обыденной жизнью. Машины, трамваи, люди неслись по своим проблемам. Тишина и лёгкая музыка были с ними здесь и сейчас.
— Что тебе заказать? — спросил Антон.
— Холодный сок и горячий кофе, — с горящими глазами ответила она.
Название напитков смутило Антона, может, это новая фишка — какой-то сок и какой-то кофе, подумал он, и решил заказать так, как сказала Лера, чтобы не проколоться.
— А я просто кофе, — он, довольный собой, помчался к стойке бара, — тебе какой сок? — уточнил он у сидящей невдалеке Леры.
— Апельсиновый.
— Апельсиновый «холодный сок», «горячий кофе» и кофе, — утвердительно подчеркнул он бармену, после чего вернулся за столик.
Они взялись за руки и смотрели друг другу в глаза.
— Ваш холодный сок и горячий кофе и кофе, — сказал бармен слово в слово, как заказал Антон, выкладывая из подноса на стол стакан и чашки.
Антон учтиво пододвинул Лере её заказ. Взял за ручку керамическую чашечку, поднес её корту и пригубил ароматный напиток.
— Чёрт, что это? Мне больно, — завопил он в следующую секунду.
Чашка упала на пол, кофе распласталось по гладкой поверхности паркетной доски, додавая его дизайну причудливые формы. Антон с возмущённым взглядом посмотрел на бармена.
— Я сейчас помогу, — не понимая, что произошло, сказала Лера, принимаясь вытирать пятно на ноге Антона.
— Ничего, не надо, это я переживу, — возвращая на место Леру, произнёс Антон.
Невесть откуда взявшаяся уборщица принялась вытирать пол.
— Да, горячий, — попробовав кофе, сказала Лера, — но мы такой и заказали.
— Я же не знал, что «горячий кофе» это тот, от которого становится больно.
— Но если пить очень медленно, то это даже приятно.
— Да, но если бы я знал, то и пил бы медленно.
— Ты знал что? Я не понимаю.
— Да я и сам не понимаю. Послушай, пойдём отсюда, пока они нас совсем тут не прикончили обилием экзотических блюд и напитков.
Подойдя к стойке бара, Антон вытащил деньги из кармана брюк и протянул их бармену.
— Это много, — сказал бармен.
— Послушай, возьми, сколько надо, а. А то у меня голова раскалывается и во рту печёт.
Отсчитав сколько надо, бармен отодвинул оставшуюся сумму Антону. Его нисколько не удивило поведение Антона, поскольку поздними ночами ко времени закрытия бара ему не раз приходилось уговаривать покошенных отдыхом клиентов забрать сдачу и не оставлять на чай все свои деньги.
Антон с Лерой вышли из бара.
Они шли вдоль невысоких домов по одной из старых улиц города, глядя по сторонам. Рассматривали изящную архитектуру зданий, на первых этажах которых когда-то размещались лавочки и магазинчики ремесленников и торговцев. Сейчас они были переделаны в многочисленные офисы и бутики, а в некоторые из них предприимчивые бизнес-люди умудрились засунуть целый супермаркет, перекроив внутри здания всё, что можно было перекроить.
Проходя мимо одного из таких супермаркетов, они столкнулись с шедшей им навстречу бабушкой.
— Молодые люди скажите, пожалуйста, который час? — остановившись и посмотрев на Леру с Антоном, спросила она.
— Который час? Тот или этот? В чем суть вопроса, бабуленька? — тут же попытался помочь бабушке Антон.
— Ну, этот, — наугад ответила, опешив, пожилая женщина, удивленная столь странным ответом ­Антона.
Во времена обилия мобильных телефонов вопрос о времени (который был обыденностью еще лет двадцать назад) казался просто неприличным. Лишь из уст пожилого человека это звучало естественно и не удивляло столь ярко.
Лера быстро достала свою «трубку» и продиктовала все ещё недоумевающей бабушке время.
— Спасибо, деточки, — сказала она, им вслед, продолжая смотреть на Антона.
— Телефон как средство для разговоров и ответ на любой вопрос. Изобретение века, — серьёзным голосом сказал Антон. Молча дойдя до парка, они двинулись к его середине, проходя мимо одиноких молодых мам с колясками и маленькими детьми, отдыхающих пенсионеров и молодых пар, не дождавшихся вечера. Нашли свободную скамейку, Лера предложила присесть. Вокруг бегали дети. Редкие работники коммунального хозяйства наводили весеннюю чистоту на прогревшемся грунте.
Лера думала о происходящем с Антоном, но не находила причины столь странного его поведения. Для неё всё выглядело не столько странным и обидным, сколько необычным.
— Антон, что с тобой происходит? — устав искать ответ, спросила она.
— Ничего. А почему ты спросила, любовь моя? — глядя в её чистые глаза, спросил Антон.
— Ничего? — удивилась она, — за прошедший час ты повел себя странно несколько раз. Быть может, для тебя это нормально, но ты таким не был раньше. Пойми, я люблю тебя, очень сильно люблю, и я хочу понять, что с тобой стряслось?
— Послушай Лера, я не понимаю твоей озабоченности. Со мной ничего не происходит. Мы вместе, я люблю тебя — и это главное.
— Ты любишь меня, да, но как? Ещё вчера ты говорил, как.
— Что значит как? Объясни.
— Объяснить элементарные вещи? И это, по-твоему, не странно? Хорошо я попытаюсь, — Лера набрала в лёгкие побольше воздуха. — Как — это значит очень или не очень, сильно или наоборот. Понимаешь?
— Нет, не понимаю, если есть любовь, то она есть, и всё, — Антон менялся в лице. Весёлая гримаса сошла на нет.
— Есть и всё? — заводясь, переспросила Лера. — Милый мой Антон, ты ведёшь себя, как робот, и я не знаю, специально или нет. Но только я не робот, и в этот, и в последующие прекрасные дни я хочу очень и сильно любить. И если ты когда-нибудь вылезешь из своего скафандра, то я надеюсь, у меня будут силы понять простить твои слова и поступки.
Расплакавшись, она удалялась по аллее парка. Антон не стал её останавливать, он был ошарашен и не понимал, что произошло. Мысли сдавливали голову, ровные и чёткие, как ответы на её вопросы. Посидев какое-то время, он отправился в общежитие. Он шёл быстро, ничего не замечая вокруг.
В первые секунды после ссоры Антону хотелось забыться, как будто это произошло не с ним. Хотелось сказать: прости, прости меня. Просто сказать. Помириться и обнять друг друга, пересечься в сердечном прощении. Но его внутренняя гордость не позволяла это сделать. Что это за чувство, откуда оно берётся в первые секунды? Ведь пройдет всего получаса, и захочется плакать, и бежать за ней, за любимой. Но поздно, её нет, она ушла, в мир, где её может встретить другой… От этого становилось ещё грустнее, и он чувствовал жалость к себе. А ведь стоило только уступить в паре фраз — и всё, ещё можно было уйти от этой темы. Но нет, нет, нет. Вот он тупик, который придется пробивать головой, как бы ни было больно.
Поравнявшись с общежитием, тыльной стороной упиравшимся в железнодорожные пути, он остановился, чтобы продумать свои последующие действия. Ещё через мгновение Антон забрался на толстый парапет, разделяющий железнодорожные пути с тротуаром. Высота его не смущала. Четыре метра над проносящимися внизу поездами сейчас не были так страшны, как пару недель назад. Проносящиеся тепловозы тянули посильную ношу, извергая клубы чёрного дыма, разгоняя короткими гудками нерадивых работников пути. Он смотрел отрешённым взглядом на лица людей в вагонах, меняющих свое местонахождение по своей или чужой воле. Думал о том месте, куда прибьёт его судьба. К какой жизни, берегу, станции, дому.
Вдруг зазвонил телефон, это был Стас.
— Ну что, Ромео, в клуб пойдёшь сегодня? Будет классное пати. Или тебе не до этого уже?
— Почему не до этого? — с обидой ответил он. — Сходим, потусим.
Пауза на том конце трубки увеличивалась. — Или вы меня уже полностью списали?
— Ну что ты, человечище, подтягивайся, — ответил Стас, заканчивая разговор.


Поделиться: