На шестом этаже обрюзгшего панельного дома, серость которого удручает и которых в нашей стране развелось немыслимо много, монотонно, без перерывов работала машинка, вонзающая свою тончайшую, а от этого очень острую иглу под человеческую кожу. Тату – машинка беспрерывно гудела своим «бзззз», а в комнате стоял стойкий запах крепких дешевых сигарет. Прокуренная насквозь квартирка, с наставленными всюду немытыми кружками и разбросанными одноразовыми чайными пакетиками. Множеством чайных пакетиков, оставляющих за собой коричневые следы. На грязно – белой стене, прикованная гвоздем, висела картина с изображением Джонни Кэша, тычущего фак в лицо тому, кто на него смотрит. Нежилое жилье. Вотчина мастера, знающего свое дело и обожающего свою работу.
Мастер - мужчина лет тридцати пяти, давно уже плотно обосновался в этой квартирке, обустроив ее под кустарный тату – салон со всеми выходящими. Качество данного салона, естественно, уступало профессиональным залам, но зато безоговорочно проигрывало им в уюте, не смотря на всю антикомфортабельность квартиры. Только если ты, конечно, не блюешь от сигаретного дыма. Дополнительную звездочку заведению добавляли огромный опыт мастера и его имя в городе среди подобных творцов искусства. Звали этого человека - Фазан.

Фазан полностью оправдывал свое яркое, вызывающее идиотскую ухмылку, прозвище. Тело мужчины было с ног до головы избито татуировками различной гаммы цветов. Увидев этого человека, в голову могла загреметь лишь только одна забавная ассоциация, которая заставляла сознание выдержать секундную паузу, а затем расположить губы, как минимум, в сдержанной ухмылке. Этье Дюмон, увидев его, обязательно поднял бы большой палец вверх со счастливой улыбкой. Мастер был пестрый, словно петух. Но согласитесь, что Фазан звучит помягче в нашей то стране. Это прозвище «помягче» так и осталось за ним.


Не каждый из нас способен принять такую, мягко говоря, уникальную внешность. Многие прохожие его опасались, не каждый хотел иметь с ним дело. Даже самое малюсенькое дельце. Мало ли что этот тип может выкинуть, думали они. Кто-то же наоборот был рад знакомству с необычной личностью. Не смотря на массу тату, пирсинг и тоннели в ушах, Фазан был достаточно умный и интеллигентный человек. Интеллигентный настолько, насколько такая внешность позволяла быть интеллигентом. Немногочисленные друзья его безмерно уважали и любили. Все - таки это был интересный, творческий человек. Пусть и малость странноватый для обычного общества.

Мастер был одет в домашние тапочки с непонятным золотым рисунком то ли морды слона, то ли бабочки, штаны оливкового цвета, ну а выше пояса на нем не было ничего, кроме резиновых перчаток на руках и тату на теле.

- Да, Романыч, - вздыхал Фазан, - я такую красоту давненько не делал, жалко, что заканчиваем. Крутая работа.

- Ты не делал, а я уже заколебался твою обитель навещать. Красота требует жертв, конечно, но по мне, так я их достаточно принес, - отвечал мастеру сонный вальяжный голос.

- И чем это тебе моя обитель приелась? – немного обиженно произнес хозяин. - Ну ладно, ладно. На самом деле я прекрасно тебя понимаю, только расставаться с тобой действительно жалко. Многогранный ты дяденька, душевный такой, интересный. Вот ведь последний вечер с тобой пообщаться можно спокойно. А дальше хрен его знает, ко мне ты явишься остаток спины забивать или к другому кому пойдешь…

- А ты наперед-то не загадывай. Земля, она ж круглая, свидимся еще, глядишь, тем более мне отсюда сейчас рваться некуда, да и ты я думаю, нагрел себе тут местечко.

- И то верно, - подмигнув, согласился мастер и снова увлеченно занялся делом.

Руки Фазана малевали на клиенте завораживающее зрелище. Огромная, погружающая в себя композиция украшала спину Вадима Романовича, человека также лет тридцати с мощной мускулатурой, холодной улыбкой, ровнейшим и веским, будто надгробный гранит голосом и уже местами седыми волосами.

Эта татуировка на спине олицетворяла в себе всю прошедшую жизнь мужчины, и по планам должна будет олицетворять и будущие события, но уже, естественно, в будущем. Здесь было запечатлено и зашифровано все, что позволяло Вадиму в полный голос говорить о том, что он действительно жил, а не проживал впустую данное ему Богом время. Начиная историю на теле с определенного момента, Вадим изложил каждое весомое событие своей жизни в одном рисунке. Рисунки же в свою очередь постепенно заполняли спину и составляли полную композицию, понятную одному хозяину, которая и станет через пару часов готовым продуктом тату-мастера Фазана, для которого это станет, или уже стала одна из самых любимых работ.

На шее, буквально в том месте, где начинаешь на ощупь ощущать свои позвонки, зарождалась первым рисунком панорама тату. Две жилистые ладони плотно слились в крепком мужском рукопожатии. Нерушимой, складной, проверенной годами мужской дружбы.

Поделиться: