У-у-у-у. У-у-у-у. Бу-бу-бу-бу…

Так плакать нельзя. Это не вой, не истерика, а именно плач. Горький-горький. И ничего не понятно. Даже подумать страшно, о чём так можно убиваться. Да ещё это, кажется, ребёнок. Ну или подросток. Девочка, наверное, такого же возраста, как моя. Ужас.

День был промозглый. И весь какой-то серый. Бывает серенький, а этот – именно серый. Как будто зло победило, но так при этом уморилось, что и порадоваться уже не имело сил. Оно просто стекало откуда-то сверху, пропитывая собой небо, крыши и стены домов, деревья, людей, прикрытые одеждой тела убитых.

У-у-у-у. Бу-бу-бу-бу…

Слов не разобрать. То ли папу зовёт, то ли жалуется ему. Прекратить бы это…

Некоторые находились здесь постоянно. Кто тихонько, а кто, как эта девчонка, и громко, плакал. В основном, просто стояли, молчали. Какие-то люди приходили, уходили. С утра явились двое журналистов, тихо и виновато сделали своё дело, исчезли. Цветов никто не нёс. Было не до того, да и как-то неуместно. Героям дарят цветы на смерть?

У-у-у-у. Бу-бу-бу-бу …гда-никогда баловаться больше не буду… У-у-у-у…

Хм, я такое уже слышал. В смысле, моя такая же. Голова тяжёлая. Спать хорошо. Приятно. Сейчас я усну и просплю суток двое. Потом уж…

… когда начался Майдан, муж пропадал там неделями, но всегда либо приходил домой ночевать, либо предупреждал, когда будет. В это раз не пришёл и не предупредил. Прошли сутки. Ирина зашла к соседке, медсестре скорой помощи. Та быстро и толково помогла обзвонить морги и больницы. Ничего.

Ирина собралась и хотела запереть Дашу.

- Мама, я пойду с тобой.

Это было сказано так… В общем, спора не получилось. Вдвоём доехали в медпункт в Доме Офицеров. Николая там не было. Сердце уже щемило, но чтобы не напугать Дашу, Ирина держалась. Расстрелянные снайперами майдановцы лежали в двух местах – в гостинице «Киев» и на самом Майдане. Сначала поехали на Майдан.

Нашли Николая практически сразу по берцам. Тем самым, с украинским флагом на голенищах, которые предмет зависти и шуток. Даша начала голосить, Ирина оперлась на фонарный столб и просто бездумно стояла.

У-у-у-у. У-у-у-у. Бу-бу-бу. …щал летом в Счастливое поехать. Сам говорил, умри, но слово своё сдер… Бу-бу-бу.

Хм. Я тоже своей так говорил. Наверное, все отцы говорят дочкам одно и то же. А те им одинаково врут. Но голос… Даша?! О-о-о-о…

Попытка встать обошлась ему дорого.

Почему так больно? Ожог? Но я не помню, как. Глаза бы открыть. Где я?..

- Мама, смотри-и-и-и!

Мама не могла смотреть. Минуту назад, увидев, как шевелится накрывающий Николая плащ, там, где должны быть руки, Ирина резко выпрямилась, нашарила рукой столб за спиной, зацепила его рукой, падая, крутнулась с ускорением вокруг столба и легла на землю без сознания.

Николай с трудом сел. Страшно кружилась голова и жгло спину и бок. Крики людей доходили как сквозь вату.

- Папа, папочка-а-а-а!
- Лiкаря!...
- Врача!
- Тут человек живой!
- Женщине плохо, скорее!...
- Петро, Микола кучерявий живий!!!!
- Що?!
- Як ти…
- А-а-а-а-а-а!..

Деловито суетились врачи. Совали Ирине нашатырь. Что-то спрашивали Николая. Отгоняли толпу. Накатила волна дурноты.

- Ему плохо, носилки, носилки!..

Еле ворочая языком, Николай выдавил:

- Сам…

Будет долгое лечение и реабилитация. Врачи разложат всё по полочкам. Пуля срикошетила от чего-то твёрдого, вошла в бок, под кожей пошла вокруг спины, разворотила часть спинных мышц, вырвала кусок мяса и вышла наружу. Болевой шок. Потеря сознания. Замученный врач положил руку на шею. Пульса нет. Убит. Николая положили возле фонтана на Майдане, накрыли каким-то плащом. Шок, обширная потеря крови, несколько часов на ледяных мраморных плитах в холодный день. Жизнь по каплям уходила. Могла уйти и совсем.

Врачи будут цокать языками и крутить головой. Научно объяснять, почему он выжил. Николай - помалкивать, кивать, соглашаться. И точно знать, что небо по каким-то причинам запланировало его прибрать наверх. Там всё путём подготовили. Позабыли только про маленького человека с большим и храбрым сердцем. А этот маленький, любимый, главный в жизни человечек с небом не согласился и сделал так, чтобы папа БЫЛ.

Всё это будет потом. А пока рядовому второй киевской сотни Николаю Христенко, в миру обычному предпринимателю (в отчётах пишут «субъект предпринимательской деятельности»), предстояло, опираясь на дрожащие руки, встать и выпрямиться. Нужно было идти жить.



Владимир Пушкарук

Киев, май-июнь 2014 г.

Поделиться: