Я не слышала, чтобы люди, стоя на лестнице,
Кричали признания миру и прочим всяким.
Наверно, поэтому сквозь суеты куролесицу
Я слышала голос смешного того вояки.

Он говорил, что человеку бывает свойственно
Льстить и обманывать только ради наживы.
Каким же было тогда удовольствием
Смотреть и внимать через вены и жилы.

Я верила каждому его слову, как заклинанию.
Ходила за ним, признавалась, себя не помня.
А он отмахивался, мол, мое понимание
Такое же льстивое, что было больно.

Но я, распоследняя, гналась за ним и за знанием,
Верила, что он – как священная птица.
Любила, наверное. За своим не замечая старанием,
Как другая ругает его небылицы.

Смотрела, как он ей говорил о бессмертии,
А она дураком обзывала, смеялась.
А после они вдвоем и как – не заметили,
С лестниц кричали про ложь и про жалость.

Как странно, вселенная вроде вертится,
И все также тонет в лживой лести.
Я не понимаю, зачем Бог дал нам встретиться,
Если мы никогда не будем вместе.


Поделиться: